Во тьме

— Каким методом вы пользовались, исследуя место? — спросила Аннабель. — «Колесом» или «решеткой»? Второй более подходит к большому пространству.
— Ну, я просто осмотрел окрестности с помощью фонаря…
Аннабель представила себе всех полицейских, топчущихся поблизости почти три часа подряд, и поняла, что эффективность их работы сводится к нулю. Следы, окурки и другие вещдоки просто невозможно теперь обнаружить.
Она снова повернулась к телу. На сей раз Аннабель сконцентрировалась на деталях, пытаясь, насколько это было возможно, не думать о жертве. Детектив сразу заметила, что снег под телом убитой расчищен и на земле мелом обозначен силуэт жертвы. «Фея с мелком», — прошептала она. Именно так говорят в полиции в тех случаях, когда все сомневаются, кто же нарисовал подобный контур. Их часто наносят в местах убийств — какой-нибудь аккуратный коп вспоминает избитый ход, встречающийся почти во всех детективных фильмах.
— Кто это сделал? — спросила Аннабель, показывая на следы мела.
— Я, а почему бы…
— Это заблуждение. Вы сфотографировали тело?
— Да, со всех точек.
— Следы мела на фотографиях видны?
Дубски обеспокоенно кивнул.
— Черт. На суде защита могла бы сказать, что фотографии не отражают точное положение вещей, поскольку полиция оставила метки, и, значит, снимки неприемлемы для использования.
Теперь Дубски переминался с ноги на ногу.
— Силуэт рисуют только в самых крайних случаях, когда необходимо забрать тело до осмотра места преступления, — продолжала Аннабель. — И особенно важно сделать фотографии до того, как начинаешь обводить.
— Не знал.
Детектив пропустила ответ мимо ушей, подняла голову и стала оглядывать окрестности. Потом сделала знак Гарри Дубски подойти.
— Вы начали опрос людей, живущих по соседству?
Он отрицательно покачал головой, не решаясь больше отвечать.
— Тогда начните с этого дома, где горит свет.
— Почему с него?
— Только он один находится возле места преступления, и, может быть, кто-нибудь из жильцов что-то видел; не пренебрегайте ничем.
Дубски поджал губы, казалось, он очень переживает из-за своих ошибок. Он пошел было прочь, но Аннабель снова подозвала его:
— Гарри, вы действовали правильно, вам немного не хватает знаний; найдите хороший учебник, в котором рассказывается, как следует осматривать место преступления, и вы станете безупречным копом. О'кей?
Гарри кивнул и почувствовал себя немного лучше, карабкаясь по ступеням.
Над горизонтом начинал мягко брезжить рассвет; казалось, над темной гладью поднимается белесый туман.
— Хорошо, что вы его ободрили, — произнес Эд Фостер. — Гарри прекрасный тип, ему просто нужно, чтобы его направляли.
— Я не люблю огорчать, даже если упрек заслуженный.
Вытащив из кармана бомбера резинку, Аннабель связала волосы в хвост и вновь принялась изучать положение тела.
— Отчего она умерла?
— Удушье. Смотрите.
Фостер нагнулся над лицом женщины. Оно было худым, с выступающими скулами, глаза ввалились в орбиты. Кожу покрывали жестокие кровоподтеки темно-фиолетового цвета; лицо еще не успело распухнуть, женщина умерла раньше, чем это случилось. Коронер натянул толстые перчатки и поднял веко. Глаз был неестественно плоским, расслоился, зрачок принял овальную форму, склеру пересекал длинный красный след.
— Конъюнктивальный кровоподтек свидетельствует об асфиксии, — произнес коронер. — И потом, посмотрите на эти маленькие, расположенные дугой повреждения на шее — это следы ногтей нападавшего. После вскрытия смогу сказать точнее, думаю, убийца напал на нее сзади.
Аннабель присела над трупом и заметила небольшие, но многочисленные пятна, покрывавшие тело. Маленькие темные кружки под кожей.
— Что это такое? — спросила она, указывая на них пальцем.
Врач перехватил ее руку:
— Если хотите к ней прикоснуться, лучше надеть перчатки. Полагаю, пятна — это признак саркомы Капоши; во всяком случае, очень похоже. — Он устремил взгляд на Аннабель. — Обычно мы встречаем этот тип саркомы у людей, зараженных ВИЧ, детектив. Учитывая это обстоятельство, думаю, вам лучше быть осторожнее.
 
Он отпустил руку Аннабель.
— У вас есть соображения по поводу того, как развивались события? — спросила она.
Эд Фостер пожал плечами:
— Точно не могу сказать. Есть определенные сомнения. Можно говорить о преступлении на сексуальной почве, действии маньяка, однако у меня есть и другая гипотеза… Посмотрите сюда, на эти маленькие шрамы по обеим сторонам тела.
В самом деле, Аннабель заметила белые отметины, поднимавшиеся от бедер к подмышкам, они располагались на теле с двух сторон и были похожи на кусочки белого молочного шоколада.
— Похоже на отпечатки швов, появившиеся на коже уже после смерти; эта девушка носила очень облегающую одежду. И еще вот это.
Он указал затянутым в латекс пальцем на грудную клетку, а потом на область пупка. Кожа там и там была очень аккуратно срезана, и виднелись белые края ран. Никаких видимых следов крови.
— Она умерла задолго до того, как с ней сделали это; кровь не текла вообще, сердце не билось. Думаю, нападавший срезал с нее одежду с помощью скальпеля или чего-то похожего. И задел при этом кожу. — Коронер прищелкнул языком. — Вот как я себе это вижу: кто-то выслеживает эту женщину, насилует ее. Возможно, успевает надеть брюки, но не более того. Потом, не знаю почему, он решил потрогать ее за грудь и обнаружил пятна на теле. Он тут же понял, что имел дело с больным человеком, и пришел в бешенство. Ударил девушку по лицу, она упала, и он задушил ее. Находясь в полубредовом состоянии от нахлынувшего гнева, он решает сжечь ее гениталии. Прежде чем уйти, разрезает одежду на груди и бросает ее в темноте. Вот так. Правда, до момента вскрытия это лишь предположения, возможно, через несколько часов я скажу что-то прямо противоположное.
Аннабель кивнула: она знала, что большинство судмедэкспертов и коронеров, как правило, избегают любых утверждений, если не имеют на руках исчерпывающих данных.
— А татуировка?
— А, да!
Он собрался поднять голову жертвы, но из-за окоченения ему пришлось сделать усилие. В основании затылка на кожу был нанесен «штрих-код». Множество запекшихся корочек крови смутили коронера.
— Довольно странно, — сказал Фостер. — Это сделано совсем недавно, шрам еще не зарубцевался, то есть это сделали за несколько часов до убийства, не ранее. Нужно будет вспомнить цитологию, чтобы уточнить.
— Вы рассчитываете сделать вскрытие быстро?
Во второй половине дня. Я пришлю вам копию отчета.
Они встали. Небо белело все быстрее, прожекторы становились бесполезными.
— Можно ее забирать? — уточнил коронер. — Она здесь уже давно, лучше, чтобы солнце осветило что-то иное, нежели труп.
Колокол медленно продолжал звонить: «Динь-динь».
— Спросите у шерифа, — сказала Аннабель. — Я не против. Он должен быть где-то с детективом Тэйером.
Она проводила взглядом коронера, удалявшегося по направлению к парку, и различила в сумраке мощный силуэт Брэтта Кахилла, беседовавшего с местными копами. Парень явно не терял времени даром.
Понемногу Аннабель стала различать черную полосу на линии горизонта. Противоположный берег. Другие дома, другая жизнь, далеко, вне пределов досягаемости. И возможно, там убийца. «Нет, не один — несколько, — поправила себя Аннабель. — Безжалостная свора».
Вне всякого сомнения, татуировка на теле девушки была такой же, что и у людей на фотографиях.
Аннабель задрожала на ветру. Столько вопросов! Чем на самом деле занимаются члены секты? Зачем они похитили всех этих людей, с какой целью? И почему до недавнего времени не был найден ни один труп? События стали стремительно развиваться в течение последних нескольких дней. Может быть, сектанты решили изменить свои методы и начали выбрасывать тела жертв?
Аннабель сомневалась. Нет, здесь что-то другое. Но чтобы понять, нужно было проникнуть в тайну самой секты.