Во тьме

Несколькими минутами ранее Бролен вышел из отеля, решив дойди пешком до церкви Святого Эдварда, это должно было взбодрить его. По дороге он вытащил мобильник и набрал номер Ларри Салиндро, портлендского копа, с которым дружил вот уже несколько лет. Из-за разницы во времени Салиндро еще спал.
— Спасибо за пристальное внимание, — хриплым голосом произнес он. — Как дела в Большом Яблоке? [13]
— Нормально. Ларри, мне нужна помощь.
— Давай, слушаю тебя.
Хотя их отношения немного остыли, Ларри Салиндро продолжал снабжать Бролена информацией по наиболее важным делам. Разрыв с прошлым иногда имеет такую особенность: слова и жесты, причинявшие обеим сторонам страдания, остаются где-то глубоко внутри, даже если люди давно расстались.
— Мне нужен список всех сокамерников Спенсера Линча, всех его «друзей по камере».
— Подожди, сейчас запишу. Как, ты говоришь, его зовут?
— Спенсер Линч, место рождения: Рочестер, штат Нью-Йорк. Сидел в тюрьме Райкерс-Лиленд.
Ларри Салиндро вздохнул:
— Восточное побережье, хрен найдешь такую информацию.
— Знаю, Ларри, спасибо.
— Ладно, когда смогу, отправлю тебе факс.
Бролен продиктовал ему номер факса в отеле. Салиндро спросил:
— Как ты?
— Хорошо. Город приятный, даже лучше, чем тот, который я помнил.
— Неудивительно.
Про себя Салиндро подумал, что Бролен — человек, мечущийся между двух миров, и что Нью-Йорк теперь ему отлично подойдет для жизни, но промолчал. Он вдруг почувствовал тревогу за товарища и ощутил, что долбаный денек, без сомнения, начался неудачно.
— Мне пора, Ларри, наберу тебя позже. Еще раз спасибо.
Разговор завершился, и Бролен спросил себя, почему ему вдруг захотелось рассказать Салиндро про Аннабель.
Да потому, что у нее тот же взгляд, что и у тебя, потому, что она похожа на тебя! Добавь еще, что влюбился!
Стоило признать, что последнее утверждение было недалеким от истины. Если бы Бролен жил здесь, он бы дорожил ее обществом, беседами с ней, они могли бы стать прекрасными друзьями, в этом он был уверен.
Ветер помог ему справиться с мыслями; он двинулся дальше. Повернул направо и перешел по мосту Бруклин-Квинс-Экспресс, нависавшему над Парк-авеню и на добрый километр уходившему в темноту. Бролен шел по потрескавшемуся тротуару, прямо над ним яростно гудел автомобильный поток. Дойдя до начала улицы Святого Эдварда, детектив увидел ряд одинаковых коричневых, обветшалых домов. Нижнюю часть стен каждого здания, словно огромный мемориал, покрывали граффити, но по крайней мере они не содержали угроз. И хотя Бролен оставил свой пистолет в сейфе отеля, он не чувствовал себя в опасности: был день, и он находился не в Кабрини Грин. [14]
Навстречу ему попались нескольких стариков. Чуть поодаль, сидя в старом «понтиаке», слушали музыку двое подростков. Они поглядели на него, и, несмотря на солнечные очки, скрывавшие их глаза, Бролен понял, что они внимательно наблюдают за его движениями. «Скорее всего, стоят на стреме; если они решат, что я коп, подадут сигнал дилеру на углу, чтобы тот аккуратно смылся, — подумал он. — Но если они примут меня за конкурента, все усложнится».
Чем больше он углублялся в этот квартал, тем меньше полагал, что место подходит для идиллических прогулок. Холод добавлял впечатлений: воздух, казалось, неподвижно застыл, и редкие встречные лица, которые он успел разглядеть, выражали крайнюю апатию. Сюда долетал гул автострады Бруклин-Квинс-Экспресс, перемежаясь с громкими низкими басами, доносившимися из «понтиака». Наблюдавшие за улицей парни, видно, потеряли бдительность.
Она возникла на краю высохшего сквера, засаженного кленами.
Церковь Святого Эдварда и две ее колокольни обозначились на фоне белого неба.
Церковь Святого Эдварда и две ее колокольни обозначились на фоне белого неба.
Стоявший среди темных зданий храм казался крошечным, несмотря на колокольни и неф, с устремленной ввысь восьмиугольной башней с маленькими сделками; с какой бы стороны к ней ни подходили, она неожиданно выскакивала навстречу прохожему.
 
Приблизившись, Бролен заметил перед входом белую статую Девы Марии, за спиной статуи, словно рот какого-то доисторического огромного животного, чернела дверь.
Дом настоятеля с решетками на окнах находился сбоку от маленькой церкви. Частный детектив решил из вежливости сначала заглянуть туда. Он вошел в храм, где царили покой и влажность. Было сумрачно — это удивило Бролена; свечи не восполняли недостаток солнечного света, а разноцветные витражи пропускали только бледно-голубые, красные и зеленые лучи. Вокруг не было ни души, детектив оказался один посреди смешанного запаха сырости и воска; этот необычный букет ароматов придавал храму отдаленное сходство с винным погребом.
Бролен обошел стоявшие возле одной из стен строительные леса и направился к хорам. Настоятеля не было и там. Он двинулся в глубину церкви, и за занавеской обнаружил дверь с надписью «Частное помещение».
— Есть кто-нибудь? — спросил Бролен негромко, а затем повторил вопрос громче.
Не получив ответа, он толкнул дверь и вошел в темный коридор, уводивший в дом священника. Бролен повторил вопрос, но не услышал в ответ ничего, даже эха. Дойдя до угловой комнаты, он вдруг увидел перед собой человека Бролен вздрогнул, а его визави вскрикнул от страха Это был тучный человек лет сорока с вихрами волос и покрытым экземой лицом.
— Что вы здесь делаете? — спросил он испуганным голосом.
— Здравствуйте, я частный детектив. — Бролен показал удостоверение. — Сожалею, что напугал вас… Я зашел в церковь и никого там не увидел… Если это возможно, я бы хотел побеседовать с отцом Деви.
Толстяк осмотрел Бролена с головы до ног и спросил недоверчивым голосом:
— О чем?
— Об исчезновении женщины. — Бролен изобразил дружескую улыбку и произнес мягко, но настойчиво: — Это очень важно. Не исключено, что отец Деви поможет мне ее найти. Она в опасности.
Он проговорил все это медленно, давая собеседнику возможность взвесить каждое слово. Казалось, священник пребывает в смущении.
— Но… отец Деви больше тут не служит, мистер. Он уехал в Филадельфию месяц назад.
Неудача. Бролен сунул руки в карманы и подумал о сигарете.
— А вы давно здесь?
Красное лицо приняло гордое выражение.
— Три года. Я отец Франклин-Льюитт.
— В таком случае, полагаю, вы тоже сможете мне помочь. Но все должно остаться между нами, это конфиденциальное дело. Могу я доверять вам?
Священник возмутился.
— Я человек тайны, сын мой, — произнес он, указывая рукой на окружающее его пространство так, будто все вокруг являлось безусловным подтверждением его слов.
— Хорошо. Вы знаете Мередит Паунер?
— О да, это девушка, пропавшая в прошлом году. Она часто бывала здесь, у нее душа настоящей христианки! Вы насчет нее?
— В некотором роде. Полагаю, полиция уже задавала вам вопросы, но я хочу еще раз уточнить, не приходилось ли вам видеть здесь человека, который бы приставал к ней… или, скажем, беседовал с ней?
— Нет… если честно, она общалась со всеми.
Бролен кивнул, ничего иного он и не ожидал. Он вытащил фотографию Спенсера Линча, которую ему дала Аннабель, и показал ее отцу Франклину-Льюитту:
— А этот человек приходил сюда?
Священник взял фото и некоторое время разглядывал снимок.
— Ну… Думаю, да. В конце концов, это же очевидно, поскольку… — На его лице отразилось замешательство. — Цветные… я плохо их знаю, но этот мне знаком; не могу сказать, как его зовут, но он бывал здесь. Те же глаза навыкате. Да, он часто сюда являлся. Молча сидел в глубине церкви, всегда на одном и том же месте.
Бролен поморщился. Он убрал фотографию.
— Всегда сидел в глубине? — уточнил он. — Кто-то еще садился рядом с ним или он был один.
— Нет, он был один, по крайней мере, я никого рядом с ним не видел. На последнем или предпоследнем ряду слева, где-то там. Скажите, вы ведь частный детектив, так?