Во тьме

Опытному капитану, занимавшемуся разными безумными историями на протяжении двадцати трех лет работы в полиции, показалось, что шестьдесят семь пар глаз с фотографий обращены к нему.
Напряжение сдавило его грудь так сильно, что из глаз почти потекли слезы бешенства.
Почему вы делаете это? Кто вы?
Но больше всего его мучал вопрос, как человеческие существа вообще могли участвовать в подобной дикости, участвовать расчетливо и холодно, и с какой целью?
  
12
 
Нью-Йорк с пригородами, расположен поверх тектонической плиты, спускающейся к берегу океана. С высоты в тот самый момент, когда ночь понемногу начинает разворачивать свои красоты, он напоминает огромное, переливающееся множеством огней пятно.
Местами видны тревожные отблески мигалок полицейских машин, двумя цветами — красным и синим — отражающиеся на фасадах зданий. Они ритмизируют жизнь тамошних угрюмых улиц. Если бы потребовалась музыка, чтобы создать достойный аккомпанемент этому зрелищу, то вполне — усилиями меланхолического, медленного и мрачного хора — можно было бы исполнить по случаю гимн миллионам этих неведомых жителей, странным образом совершенно одиноких среди суеты мегаполиса.
В глубине одного из местных каньонов мы видим женскую фигурку, идущую навстречу общему людскому потоку. «Очередная долбаная телка», — могут сказать одни; «Милашка», — возразят другие: крепкие мускулы, подтянутая кожа, твердая походка.
Сопротивляясь порывам ветра, Аннабель, полностью погруженная в свои мысли, поднялась по Клинтон-стрит с набитой делами бумажной сумкой в руке. Пересекла Джоралемон-стрит и посреди улицы на секунду исчезла в облаке густого пара, поднимавшегося над водосточной решеткой. Едва ее нога ступила на тротуар, завибрировал, а затем начал звонить мобильник.
Вот черт! Дайте же мне хоть мгновение побыть одной, — рассердилась она.
Найдя небольшое укрытие перед зданием банка, Аннабель поставила сумку.
— О'Доннел. Слушаю, — произнесла она, переводя дыхание.
— Привет. Это Джошуа Бролен, можете говорить?
Аннабель придержала сумку коленом:
— Валяйте.
Частный детектив с ходу бросился в атаку:
— Я только что встретился с парикмахером, которому Спенсер Линч продавал волосы своих жертв. Парень странный, но выглядит искренним, как мне показалось. Видимо, он замешан в каких-то мелочах и боится; правда, там ничего серьезного. Думаю, вы уже поняли, что он не…
— Да, его не в чем упрекнуть.
— М-м-м… — Раздался выдох, как будто Бролен выпустил струю дыма. — Это неудивительно. Зато я навестил родителей малышки Паунер, той, которую Спенсер Линч похитил первой. Здесь тоже ничего экстраординарного. Я больше сосредоточился на этой части дела. На…
— Бролен? Послушайте, вы действительно решили погрузиться в это всерьез?
— Я просто стараюсь соблюдать правила игры, услуга за услугу. Вы мне кое-что рассказали, теперь моя очередь держать вас в курсе своих новостей.
Аннабель чуть-чуть распрямилась. Эта игра по правилам ей понравилась, она была неожиданной и приятной. Сперва показавшийся ей хитрым, частный детектив убедил ее, что готов помогать. Она не могла удержаться и не задать самой себе вопрос: как долго он будет поступать подобным образом? Аннабель глядела на проходивших мимо людей, старавшихся не толкнуть ее, но при этом в упор ее не замечавших.
— В каком отеле вы остановились? — решилась она.
— «Каджо Мэншн» на Атлантик-авеню. А зачем это вам?
— Я приеду, — выдохнула она. — Так будет проще.
Повесила трубку, подняла сумку с делами, развернулась и побрела дальше, сквозь лучи автомобильных фар и поток пешеходов.
Бар отеля заполнялся, группа мужчин в костюмах переговаривалась чуть громче обычного; несколько пар ужинали за стеклянными столиками, на которых горели свечи. Радио тихо исполняло песню Эди Брикелл, которую никто не слушал, кроме, быть может, человека с бокалом мартини. Наконец и он перестал слушать музыку, дабы не выглядеть стариком в глазах окружающих. Допив свой мартини, Бролен принялся листать свежую газету. Глядя на него в этот момент, сложно было предположить, что он неплохой спортсмен, и вовсе не потому, что он оплыл жирком, просто сейчас его поза не давала ни малейшей возможности угадать род его занятий и истинное телосложение.
 
Входная дверь распахнулась, и на пороге возникла Аннабель. Джошуа Бролен поднялся. Он указал женщине на барный стул возле себя.
— Прошу. Я отвлек вас своим звонком, не так ли? — спросил он, указав пальцем на бумажную сумку, которую держала в руках Аннабель.
— Нет, вы отвлекли меня от тарелки супа и часового просмотра CNN, это ужасно.
— Информационный фастфуд!
Аннабель присела и заказала содовую.
— Что вы хотели мне сказать? Что-то насчет похищения Мередит Паунер, так?
Кивнув, Бролен начал, даже не сделав глубокий вдох. Он был полностью в материале.
— Изучая ее дело, я сделал свои небольшие выводы. В день похищения Мередит отправилась в церковь, собираясь провести там вторую половину дня. Она сказала родителям, что предложила приходскому священнику помощь, хотела сделать что-то добровольно. Согласно полицейскому отчету, священник, служивший в приходе Святого Эдварда, в тот день не видел девушку, однако он признает, что провел большую часть времени дома, а не в храме. Полиция не нашла свидетелей, никто из находившихся в тот день в церкви не отметил ничего необычного. Не запомнил даже отдаленно похожую на Мередит девушку, правда, в приходе тогда было много народу. Копы предположили, что она пропала по дороге туда.
Если внимательно посмотреть на жертвы Спенсера Линча, мы заметим, что они все — разных национальностей, что для серийных убийц является редкостью, обычно они нападают на представителей той расы, к которой принадлежат сами. Словно Спенсер кого-то искал, не зная точно, каким именно образом воплотить свои фантазии. Думаю, что, когда он убивал первую девушку, он просто хотел набраться уверенности, потому и выбрал Мередит — она, как и он сам, чернокожая, молодая и охотно общалась с людьми, любила помогать другим и по природе своей была лишена подозрительности. И он знал ее. С другой стороны, церковь Святого Эдварда и Хайте находятся не так далеко от его дома, все-таки не на противоположном конце города, и это тоже было ему на руку.
Отпив из стакана, который перед ней только что поставили, Аннабель жестом прервал;! Бролена:
— Согласна, вы рассуждаете логично, все сходится, однако откуда взялось утверждение, что Спенсер знал Мередит? Быть может, вывод поспешный, не думаете?
Нет, напротив. На Спенсера набралось целое уголовное досье, но по преимуществу это все мелкие правонарушения, он не был замечен в попытках изнасилования или сексуальных домогательствах; там только «всего один» пример агрессивного поведения. Немного для того, кто готовится совершить три преступления на сексуальной почве в ближайшие после освобождения из тюрьмы месяцы. Нет промежуточной «стартовой площадки» или почти нет, нельзя так легко скатиться до убийства, буквально просто по щелчку пальцев, как это обычно показывают по телевизору.
— О'кей, знаю. А вдруг Спенсер натворил что-то еще, но при этом не был схвачен за руку!
Бролен пожал плечами, было ясно, что довод Аннабель не кажется ему убедительным.
— Это было бы удивительно, он вовсе не хитроумный парень, по собственной глупости засветился на наркотиках, и вовсе уж по-идиотски отличался агрессивным поведением, я читал отчеты. Если бы он попался на чем-то еще, его бы остановили тогда, а не теперь. Полагаю, что пульсирующее внутри желание убивать возникло у Спенсера задолго до попытки изнасилования, однако действовать ему мешал его собственный характер. Он прежде всего мечтатель, любит фантазировать на разные темы, но его сексуальность контролируется мозгом и не превращается в реальность. Мне кажется, вы должны были найти у него дома много всевозможной порнографии, так?