"Фантастика 2025-121". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

− Да... Вы, должно быть, очень испугались.
− Я даже успела набросать завещание. Хотите взглянуть?
Конечно, я ничего не писала. В тот момент я могла только вцепиться в спинку кровати и отчаянно молиться.
Михаэль понимающе улыбнулся и огляделся.
− Заночуем здесь. А утром продолжим путь.
После нашего последнего разговора между нами чувствовалось напряжение, которое мы старательно игнорировали.
  
Я решила отложить расспросы о бабушкином кулоне.
Не место и не время.
Я посмотрела на бледное небо, усыпанное звёздами. Их было так много, что я никогда в жизни не видела подобного.
Я чувствовала, что молчание – лучшая благодарность Богу за то, что он услышал мои молитвы, позволил выжить и просто дожить до этой ночи.
Через некоторое время мужчины, о чём-то переговаривавшиеся вдали, вернулись с корзиной, полной еды. Ароматный запах наполнил воздух, и я вдруг осознала, как сильно проголодалась.
В костре потрескивал огонь, слышался шум волн, бьющихся о берег. Лица служанок, сидевших вокруг костра вместе с нами, выражали крайнюю усталость.
Я отломила кусок чёрствого хлеба и принялась его жевать, а Миления капризно выражала недовольство.
И немудрено. Она – настоящая леди, воспитанная в тепличных условиях, а не я. Поэтому такие угощения, как хлеб, вяленое мясо, жареная морская рыба, запечённый в костре картофель и вино, её не устраивали.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, но привычной кромешной тьмы не было. Песок освещался лунным светом, и казалось, что я нахожусь в серебряной пустыне.
Открывающийся вид звёздного неба и холмистой пустыни вызывал во мне одновременно чувство одиночества и восхищения. А ещё – тревогу перед завтрашним и последующими днями, проведёнными в этих землях.
Пока я размышляла о будущем и жевала сочное рыбное филе, которое иногда похрустывало на зубах, я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.
Кто-то смотрел на меня из темноты.
Слабый свет костра, луны и звезд едва освещал пространство, но я отчетливо видела его взгляд. Темные глаза, устремленные прямо на меня, напоминали бездонную пропасть, в которой я тонула во время шторма. Эти глаза принадлежали Михаэлю.
Заметив мой взгляд, он не отвел свой, и юноше ничего не оставалось, как подойти ближе.
Диане с рождения уделяли много внимания. Ее яркая внешность всегда привлекала нежелательное внимание, особенно похотливые взгляды. Я ощутила это на себе, заняв ее место. Но мне было все равно, каким бы ни был этот взгляд: презрительным, похотливым, жалостливым или смущенным. Я давно научилась игнорировать подобное внимание, ведь оно преследовало меня, бедную калеку, на протяжении двух лет. Иначе я бы не смогла жить нормальной жизнью.
Однако взгляд Михаэля был другим. В глубине его глаз, казалось, горел красный огонь, вызывая во мне странное волнение.
Все же он чем-то похож на Карлоса. Возможно, именно из-за этого сходства я чувствую себя так неловко.
– Леди, позволите ли вы мне присесть рядом?
Я опустила взгляд на большую подушку рядом со мной и кивнула в знак согласия.
Михаэль спокойно и даже изящно опустился на подушку и устремил взгляд в пламя костра.
Потрескивающий огонь создавал ощущение уюта, которое я помнила по камину в своей комнате, а не привычный шум волн, разбивающихся о берег. Лица служанок, сидевших поодаль, выражали усталость.
– Как ваша рука?
– Рука?
Михаэль бросил мимолетный взгляд на мою ладонь, и я поняла, о чем он спрашивает.
– Ах, рука… – я развернула ладонь, на которой виднелась едва заметная розовая полоска. – Все в порядке.
– Вам следует быть…
– Внимательнее?
– …Осторожнее.
Меня трогала его вынужденная забота.
– Как скажете, Ваше Высочество.
Михаэль нахмурился и, сцепив руки перед собой, сдержанно произнес:
– Теперь вы находитесь на землях Ферзена. Здесь не принято обращаться ко мне «Ваше Высочество» или «Ваше Величество».
Нахмурившись, я опустила глаза.
− К сожалению, в книгах я не нашла подходящих форм обращения к королевским... Имперским особам.
Михаэль усмехнулся и повернулся ко мне.
− К императору следует обращаться «Повелитель». Что до детей и внуков, то всё зависит от положения. «Жак» – самое распространенное обращение к первенцам или главным наследникам мужского пола. «Джак» – к остальным сыновьям.
− Значит, к вам я должна обращаться «Джак Михаэль»?
Мужчина расплылся в улыбке.
− Именно.
− А к вашей сестре? Как к ней обращаться?
− С женщинами всё сложнее...
Я скептически фыркнула.
− Как обычно.
− К императрице принято обращаться просто «Дэжа». К младшим женам, стоящим на ступень ниже, – «Сэви», но только если у них есть сын от императора. В противном случае женщина носит статус «Эви».
− Так... Жак, Джак, Дэжа, Сэви, Эви... – бормотала я, загибая пальцы, пока Михаэль не остановил меня.
− Стой! Подождите... – Я посмотрела на него с обреченностью. – Обращаясь к мужчинам, ударение на первом слоге, а к женщинам – на последнем.
− Приму к сведению. Надеюсь, это всё?
− Дочерям императора разных поколений при рождении дается статус «Эдэ», что выше, чем «Эви». К наложницам и женщинам высокого ранга обращаются «Жэде». К остальным – «Сэра».
От такого количества информации у меня свело челюсти, казалось, сейчас закиплю.
− Но почему у мужчин всё так просто, а у женщин такая градация?
Михаэль пожал плечами и отвернулся к костру.
− Видимо, потому что императору полагается иметь много женщин в гареме. Это признак богатства, власти и гарантия продолжения рода.
Я задумалась. В этом был смысл, но мне было сложно понять этих женщин. Наверняка в гареме кипят страсти не меньше, чем в Акросе.
− Но как тогда определяется наследник? При таком количестве женщин детей должно быть много и... А если у императрицы не получится родить сына?
− Тогда по праву первенства. – Мужчина с усмешкой посмотрел на меня. – Не переживайте так, леди. Скоро всё узнаете.
С этими словами он поднялся и, попрощавшись, исчез в темноте.
− Глория, ты всё запомнила?
Я обернулась к девушке, стоявшей в тени, вопросительно приподняв бровь.
− Записала, но не выучила, мисс.
Я зловеще улыбнулась и обвела взглядом сидящих у костра.
Многие дремали, но из-за моего присутствия не могли уйти. Поэтому я поспешила в палатку, чтобы люди могли отдохнуть.
* * *
Взгромоздившись на спину огромного верблюда, я пристально всматривалась в горизонт, где на фоне золотистых песков маячили смутные фигуры. По всей видимости, это была остальная часть группы, от которой мы отстали. Вероятно, там ждали Пенелопа с компаньонками и Карлос со своей свитой.
Верблюд под моими ногами издал громкое хрипение, заставив меня вздрогнуть.
Сложно передать моё изумление, когда, выйдя из палатки утром, я увидела это внушительное животное с толстыми губами. Не знаю, когда и кто привёл его, но я отметила, что всё было продумано до мелочей, и невольно обрадовалась, что избежала пешего путешествия.
Через несколько часов мы догнали основную группу, присоединились к ней и, ускорив шаг, двинулись следом. Благодаря тому, что мы шли в арьергарде, я избежала встречи с наследником Ферзена. И к счастью. Мне и без того нелегко, а видеть его лицо совсем не хотелось.
Так прошло трое суток.
С наступлением темноты разбивали лагерь, а с первыми лучами солнца отправлялись в путь. Бесконечные песчаные дюны вызывали у меня тревогу.
А вдруг мы сбились с пути?
А что, если на нас нападут разбойники?
А вдруг я усну от усталости, упаду с верблюда и меня затопчут?
  
И когда паника начала подступать, я заметила вдали зелёный оазис.
– Мисс!
Навстречу мне галопом неслась гнедая лошадь, на которой сидел Эсклиф.
Мужчина, который когда-то казался мне суровым и пугал своим настороженным взглядом, теперь смотрел преданно. Даже с обожанием и осторожностью. Словно преданный пёс...