Кровавая луна (ЛП)

Хельге достал зазвонивший телефон.
— Да? Хорошо. — Он нажал «Отбой». — Извини, я сейчас буду занят, они уже едут с телом из следственного изолятора, я должен провести предварительный осмотр.
— Ладно, — сказал Харри, застёгивая пиджак. — Спасибо за помощь, я сам найду выход. Сладких снов.
Хельге слабо улыбнулся ему.
Харри уже вышел за дверь лаборатории, но повернулся и вошёл обратно.
— Как ты сказал, чьё тело они везут сюда?
— Я не знаю его имени. Тело парня, арестованного сегодня на площади Йернбанеторгет.
— Чёрт, — тихо сказал Харри, легонько ударив кулаком по дверному косяку.
— Что-то не так?
— Это он.
— Кто?
— Первичный хозяин.
Сон Мин Ларсен стоял за стойкой в следственном изоляторе, заглядывая в коробку с вещами покойного. С ключами от дома особой спешки не было, поскольку они уже побывали в его квартире и обыскали её, но один из криминалистов уже направлялся сюда, чтобы забрать ключи от машины, которая была найдена на многоэтажной автостоянке, недалеко от площади Йернбанеторгет. Сон Мин повертел в руках театральный билет. Был ли Эл на том же представлении, что и Хелена? Нет, в билете была указана более ранняя дата. Но, возможно, он ходил в Национальный театр на разведку, чтобы спланировать похищение и убийство Хелены Рё.
Его телефон зазвонил.
— Ларсен.
— Мы сейчас у Бекстрёма, но дома только его жена. Говорит — думала, что он на работе.
Сон Мин был озадачен. Никто в офисе Бекстрёма также не знал, где находится адвокат. Бекстрём был ключевым свидетелем: он был последним человеком, видевшим заключённого живым. Решить этот вопрос надо было прямо сейчас. Правда, СМИ до сих пор не знали деталей ареста на площади Йернбанеторгет. В конце концов, для полиции не было ничего необычного в аресте наркоторговца в том районе. Но могло пройти всего несколько минут или часов, прежде чем пресса пронюхает о смерти в следственном изоляторе, и тогда они все выйдут на тропу войны.
— Грот, — окликнул Сон Мин начальника смены, облокотившись на другую сторону стойки, — как выглядел Бекстрём, когда уходил отсюда?
— По-другому, — кисло сказал Грот.
— Насколько по-другому?
Грот пожал плечами.
— На его лице была маска, может быть, в этом всё и дело. Или он был огорчён, увидев заключённого таким больным. Во всяком случае, глаза у него были дикие, совершенно не такие, как тогда, когда он только приехал сюда. Может быть, он слишком чувствительный тип, откуда мне знать?
— Может быть, — сказал Ларсен, вглядываясь в театральный билет, пока он копался в своём сознании в поисках причины, по которой его разум забил тревогу.
Было почти девять часов вечера, когда Юхан Крон набрал номер квартиры и посмотрел на видеокамеру над входом. Через несколько мгновений он услышал низкий голос, явно не принадлежащий Маркусу Рё.
— Кто ты такой?
— Юхан Крон. Адвокат, я ехал сегодня с вами в машине.
— Верно. Входи.
Крон поднялся на лифте, и один из телохранителей с бычьей шеей впустил его в квартиру. Рё казался раздражённым и беспокойно расхаживал по гостиной взад-вперёд, как один из облезлых старых львов, которых Крон видел маленьким мальчиком в Копенгагенском зоопарке. Его белая рубашка была расстёгнута, и под мышками виднелись пятна от пота.
— Я пришёл с хорошими новостями, — сказал Крон. И сухо добавил, увидев, как просветлело лицо его клиента, — новостями, а не кокаином.
Когда Крон увидел, как на лице собеседника вспыхнул гнев, он поспешил его погасить:
— Подозреваемый в убийстве пойман.
— Правда? — Рё недоверчиво моргнул, затем рассмеялся. — Кто он?
— Его зовут Кевин Селмер. — Крон увидел, что это имя незнакомо Рё. — Харри говорит, что он один из твоих поставщиков кокаина.
Крон не был бы удивлён, если Рё оспорил бы утверждение о том, что кто-то снабжал его кокаином, но вместо этого он, похоже, просто пытался понять помнит ли он это имя.
— Это тот парень, который был здесь на вечеринке, — сказал Крон.
— А! Я не знал его имени, он никогда мне его не говорил. Сказал, что я должен называть его просто Кей. Я подумал, что он не умеет произносить его по буквам, и подумал, что это означает... ну, ты, наверное, сам догадываешься.
 
— Догадываюсь.
— Значит, Кей убил их? Это сбивает с толку. Он, должно быть, сумасшедший.
— Да, я думаю, это верное предположение.
Рё уставился на террасу на крыше. Сосед стоял рядом с пожарной лестницей, прислонившись спиной к стене, и курил сигарету.
— Я должен купить его квартиру, а также две соседние, — сказал Рё. — Не могу выносить, когда они стоят там с таким видом, будто они хозяева... — он не закончил фразу. — Ну, по крайней мере, сейчас я могу выбраться из этого заключения.
— Да.
— Хорошо, тогда я знаю, куда иду. — Рё направился в спальню. Крон последовал за ним.
— Только не на вечеринку, Маркус.
— Почему бы и нет? — Рё прошёл мимо большой двуспальной кровати и открыл один из встроенных шкафов.
— Потому что прошло всего несколько дней с тех пор, как была убита твоя жена. Подумай, как отреагируют люди.
— Ты ошибаешься, — сказал Рё, просматривая костюмы. — Они поймут, что я радуюсь тому факту, что её убийца пойман. Привет-привет, я давно не надевал вот это. — Он достал темно-синий двубортный блейзер с золотыми пуговицами и надел его. Порылся в карманах, вытащил что-то и бросил это на кровать. — Ого, неужели прошло так много времени?
Крон увидел, что это была чёрная маскарадная маска в форме бабочки.
Рё застёгивал блейзер, пока смотрелся в зеркало с золотой рамой.
— Уверен, что не хочешь пойти выпить, Юхан?
— Совершенно уверен.
— Может быть, я могу взять своих телохранителей. За какой срок мы им заплатили?
— Им не разрешается пить на работе.
— Верно, из них не вышло бы весёлой компании. — Рё вышел в гостиную и смеясь крикнул, — вы слышали, ребята? Вы — свободны!
Крон и Рё спустились на лифте вместе.
— Позвони Холе, — сказал Рё. — Он любит выпить. Скажи ему, что я собираюсь пройтись по барам на улице Королевы Евфимии, с востока на запад. И выпивка за мой счёт. И я смогу поздравить его прямо там.
Крон кивнул, задавая себе всё тот же извечный вопрос: если бы он знал, что, став юристом, ему придётся провести большую часть своей жизни рядом с людьми, которые ему так сильно не нравятся, выбрал бы он эту профессию?
— Бар «Твари».
— Привет. Это Бен?
— Да, кто это?
— Харри. Высокий, светловолосый…
— Привет, Харри, давно не виделись. В чём дело?
Харри смотрел вниз с холма Экеберг78 на город, который раскинулся под ним, как перевёрнутое звёздное небо.
— Это насчёт Люсиль. Я в Норвегии и не могу дозвониться до неё по телефону. Ты её видел?
— Не видел примерно... наверно, примерно месяц.
— Хм. Она живёт одна, как ты знаешь, и я забеспокоился, не случилось ли с ней чего-нибудь.
— Всё в порядке?
— Если я дам тебе адрес на Дохени Драйв, не мог бы ты проверить — как она там? Если её там нет, вероятно, следует обратиться в полицию.
Наступила пауза.
— Хорошо, Харри, я записываю её адрес.
После звонка Харри подошёл к «Мерседесу», припаркованному за старыми немецкими бункерами. Снова сел на капот рядом с Эйстейном, закурил сигарету и продолжил разговор с того места, на котором они остановились, и музыка лилась из двух открытых окон машины. Говорили обо всех знакомых и о том, что с ними стало, о девушках, которых они так и не заполучили, о мечтах, которые не разбились вдребезги, но растаяли, как недоделанная песня или длинная шутка без кульминации. О жизни, которую они выбрали, или о жизни, которая выбрала их, что было одно и то же, поскольку ты, как сказал Эйстейн, можешь разыграть только ту карту, которая тебе выпала.
— Здесь тепло, — сказал Эйстейн после того, как они некоторое время посидели молча.