Кровавая луна (ЛП)
— Ты хочешь сказать, — медленно произнесла Катрина, в то время как Харри чувствовал, что её глаза сверлят его насквозь, — что мы арестовали человека с более надёжным алиби, чем то, что ему предоставила жена. Что он был в гей-клубе. Но не хочет, чтобы кто-нибудь знал об этом?
— Я просто говорю, что это возможно.
— Ты хочешь сказать, что, возможно, Рё предпочёл бы рискнуть тюрьмой, чем раскрыть свою сексуальную ориентацию? — её голос был монотонным, но в нём слышалось нечто, о чём Харри мог догадаться: чистый, неподдельный гнев.
Харри посмотрел на Сон Мина, который кивнул.
— Я встречал людей, которые скорее умерли бы, чем решились бы на каминг-аут, — сказал Сон Мин. — Мы могли бы полагать, что в этом плане наше общество стало прогрессивным, но, к сожалению, это не так. Стыд, отвращение к себе, осуждение — всё это не осталось в прошлом. Особенно для представителей поколения Рё.
— И учитывая историю и положение его семьи, — добавил Харри. — Я видел фотографии его предков. Они не были похожи на мужчин, которые передали бы бразды правления бизнесом кому-то, кто занимается сексом с мужчинами.
Катрина всё ещё не сводила глаз с Харри.
— Так скажи мне, что бы ты сделал?
— Я?
— Да, ты. Ты ведь не просто так нам это рассказываешь, верно?
— Что ж. — Он сунул руку в карман и протянул ей записку. — Я бы воспользовался возможностью этого допроса, чтобы задать ему эти два вопроса.
Он наблюдал, как Катрина читает записку, пока они слушали голос Крона, доносящийся из громкоговорителя.
— ...прошло больше часа, и мой клиент ответил на все ваши вопросы, на большинство из них по два-три раза. Либо мы можем остановиться на этом, либо я хотел бы, чтобы моё возражение было занесено в протокол.
Главный интервьюер и её коллега посмотрели друг на друга.
— Хорошо, — сказала ведущий интервьюер, посмотрела на настенные часы и заметила Катрину, которая стояла у приоткрытой двери комнаты для допросов. Она подошла к Братт, взяла записку и выслушала. Харри заметил вопросительный взгляд Крона. Затем ведущий интервьюер вернулась за стол и откашлялась.
— Два последних вопроса. Был ли ты в клубе «Вилла Данте» в то время, когда, как считается, были убиты Сюсанна и Бертина?
Рё обменялся взглядом с Кроном, прежде чем ответить.
— Я никогда не слышал об этом клубе, и я просто повторю, что я был дома со своей женой.
— Спасибо. Другой вопрос к тебе, Крон.
— Ко мне?
— Да. Знал ли ты, что Хелена Рё требовала развода и что, если её требования по соответствующему соглашению не будут удовлетворены, она планировала отказаться от алиби, которое она предоставила своему мужу на ночи убийств?
Харри увидел, как покраснело лицо Крона.
— Я … Я не вижу причин отвечать на этот вопрос.
— Не можешь даже просто ответить «нет»?
— Это в высшей степени необычно, и я думаю, мы будем считать этот допрос оконченным. — Крон поднялся на ноги.
— Это говорит о многом, — сказал Сон Мин, покачиваясь на каблуках.
Харри собрался уходить, но Катрина удержала его.
— Не пытайся делать вид, что ты не знал всего этого до того, как мы арестовали Рё, — сердито прошептала она. — Хорошо?
— Он только что лишился своего заявленного алиби, — сказал Харри. — Это единственное, что у него было. Так что давайте просто надеяться, что никто на «Вилле Данте» не сможет подтвердить, что он там был.
— И на что именно ты надеешься, Харри?
— На то же, что и всегда.
— Что именно?
— Что виновные будут пойманы.
Харри пришлось идти быстрыми шагами, чтобы догнать Юхана Крона на холме, вниз по пути от полицейского управления в сторону улицы Грёнландслейрет.
— Это ты подал им идею задать мне тот последний вопрос? — сказал Крон, нахмурившись.
— С чего ты это решил?
— Потому что я точно знаю, что Хелена Рё рассказала полиции, и она поведала им совсем немного. И когда я устроил тебе беседу с Хеленой, я был достаточно глуп, чтобы сказать ей, что она может тебе доверять.
— Ты знал, что она воспользуется алиби, чтобы шантажировать Маркуса?
— Нет.
— Но ты получил письмо от её адвоката, в котором она требовала половину всего, несмотря на брачный контракт, и мог сложить два плюс два.
— Возможно, у неё были другие рычаги воздействия, которые не имели никакого отношения к этому делу.
— Например, рассказать, что он гей?
— Похоже, нам больше нечего обсуждать, Харри. — Крон предпринял безуспешную попытку остановить проезжающее такси, но тут припаркованное на другой стороне улицы такси развернулось и подъехало к ним. Стекло со стороны водителя опустилось, и знакомое лицо ухмыльнулось, сверкая плохими зубами.
— Тебя подвезти? — спросил Харри.
— Нет, спасибо, — сказал Крон и зашагал по улице Грёнландслейрет.
Эйстейн наблюдал, как адвокат удаляется.
— Немного разозлился?
Было шесть часов, и под низким, плотным покровом облаков в домах уже зажигался свет.
Харри уставился в потолок. Он лежал на спине на полу рядом с кроватью Столе Эуне. По другую сторону от кровати в такой же позе лежал Эйстейн.
— Итак, твоя интуиция подсказывает тебе, что Маркус Рё одновременно и виновен, и невиновен, — сказал Эуне.
— Да, — сказал Харри.
— Это как?
— Ну, например, он заказывает оба убийства, но не совершает их. Или первые два убийства совершены сексуальным маньяком, и Рё использует свой шанс, чтобы убить свою жену, копируя серийного убийцу, так что никто не считает его виновным.
— Особенно, если у него есть алиби на первые два убийства, — сказал Эйстейн.
— Кто-нибудь из вас верит в эту теорию? — спросила Эуне.
— Нет, — хором ответили Харри и Эйстейн.
— Это сбивает с толку, — сказал Харри. — С одной стороны, у Рё был мотив убить свою жену, если она его шантажировала. С другой стороны, его алиби сильно пошатнулось теперь, когда она не может подтвердить свои показания полиции под присягой в суде.
— Что ж, тогда, может быть, Воге прав, — сказал Эйстейн, когда дверь открылась. — Даже несмотря на то, что его выпнули из газеты. На свободе разгуливает каннибал и серийный убийца, и точка.
— Нет, — сказал Харри. — Тип серийного убийцы, который описывает Воге, не убивает трёх человек из одной группы.
— Воге что-то выдумывает, — сказал Трульс, ставя на стол три большие коробки из-под пиццы и срывая крышки. — Вот что недавно опубликовали на сайте «ВГ». У них есть источники, утверждающие, что Воге был уволен из «Дагбладет» за то, что сочинял истории. Я бы и сам им это сказал.
— Ты бы так сказал? — Эуне удивлённо посмотрел на него.
Трульс только ухмыльнулся.
— О, пахнет пепперони и человеческим мясом, — сказал Эйстейн, поднимаясь на ноги.
— Джибран, ты должен помочь нам это съесть, — крикнул Эуне в сторону соседней кровати, где лежал ветеринар в наушниках.
Пока остальные четверо столпились вокруг стола, Харри сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и читал сайт «ВГ». И размышлял.
— Кстати, Харри, — сказал Эйстейн с набитым пиццей ртом, — я сказал той девушке из Института судебной медицины, что мы встретимся в «Ревности» в девять вечера, хорошо?
— Хорошо. Сон Мин Ларсен из Крипоса тоже приедет.
— А как насчёт тебя, Трульс?
— А что насчёт меня?
— Идём в «Ревность». Сегодня 1977 год.
— А?
— 1977 год. В баре будут играть только лучшие мелодии 1977 года.
Трульс жевал, недоверчиво хмурясь на Эйстейна. Как будто он не мог решить то ли над ним смеются, то ли кто-то на самом деле приглашает его потусоваться.
— Ладно, — сказал он наконец.
— Отлично, мы будем командой мечты. Эта пицца быстро заканчивается, Харри. Что ты там делаешь?
— Забрасываю сети, — сказал Харри, не поднимая глаз.
— А? — спросил Эйстейн.
— Я вот думаю, не попробовать ли мне обеспечить Маркусу Рё то алиби, которое ему не нужно.
Эуне подошёл к нему.