Кровавая луна (ЛП)
— Вероятно, это относится и к серийным убийцам, — сказал Эуне. — Если только повторение этого подхода не означает увеличения риска быть обнаруженным. А Сюсанна уже была объявлена пропавшей без вести в окрестностях станции Скюллерюд, так что в этом районе были полиция и поисковые группы.
— Да, но они разошлись по домам, как только стемнело, — сказал Эйстейн. — Никто не мог знать, что исчезнет ещё одна девушка. Нет, этот парень не сильно рисковал, привезя её в Скюллерюд. И он, очевидно, хорошо знал этот район.
— Я не знаю, — сказал Эуне. — Может быть, Бертина просто согласилась прогуляться с ним, но настояла на Грефсенколлене?
— Но от того места, где она живёт, до Грефсенколлена дальше, чем до Скюллерюда, и в отчётах говорится, что никто из тех, с кем беседовала полиция, ничего не знал о том, что Бертина когда-либо была в Грефсенколлене.
— Может быть, она слышала много хорошего о Грефсенколлене, — сказал Эуне. — По крайней мере, оттуда открывается прекрасный вид. В отличие от Эстмарки, где есть только лес и небольшие холмы.
Эйстейн задумчиво кивнул.
— Хорошо. Но есть ещё одна вещь, которую я не понимаю.
Он сосредоточился на Эуне, поскольку Харри, казалось, выпал из разговора и сидел, прижав пальцы ко лбу и уставившись в стену.
— Бертина не могла уйти далеко от своей машины, верно? И её ищут уже две недели, так что я не понимаю, почему собаки не могут её обнаружить. Вы знаете, как хорошо собаки берут след? Я имею в виду, какое хорошее у них обоняние? В одном из отчётов, полученных Трульсом, есть информация от фермера из Венггордена в Эстмарке. Неделю назад он связался с полицией и сказал, что его старый хромой бульдог лежал в гостиной и лаял так, как он лает только тогда, когда поблизости лежит труп. Я знаю Эстмарку, и эта ферма находится по меньшей мере в шести чёртовых километрах от того места, где нашли Сюсанну Андерсен. Если собака может учуять труп на таком расстоянии, почему они не могут найти Бертину...
— Этого не может быть.
Все четверо мужчин повернулись в ту сторону, откуда донёсся голос.
Джибран Сети опустил книгу.
— Если бы это был бладхаунд или эльзасская овчарка, тогда да. Но у бульдога очень слабое обоняние для собаки. На самом деле они находятся в самом низу собачьего рейтинга. Вот что происходит, когда мы разводим собак для борьбы с быками, а не для охоты, как задумано природой. — Ветеринар снова поднял свою книгу. — Извращение, но именно этим мы и занимаемся.
— Спасибо, Джибран, — сказал Эуне.
Ветеринар коротко кивнул ему.
— Может быть, он похоронил Бертину, — предположил Трульс.
— Или сбросил её в одно из тамошних озёр, — добавил Эйстейн.
Харри сидел, глядя на ветеринара, в то время как голоса трёх других мужчин звучали так, словно затихали вдали. Почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом.
— Харри! — это был Эуне.
— Что?
— Мы спросили: «А ты как думаешь?»
— Я думаю... У нас есть номер фермера, который дал ту наводку, Эйстейн?
— Нет. Но у нас есть его имя и место жительства: Венггорден, так что найти его не составит труда.
— Габриэль Венг.
— Добрый день, Венг. Это Хансен, полиция Осло. Просто небольшой вопрос относительно информации, которую ты сообщил нам на прошлой неделе. Ты сказал, что твоя собака лаяла и что ты подумал, будто поблизости может находиться падаль или труп?
— Да, иногда мёртвые животные могут лежать здесь, гния в лесу. Но я читал о пропавшей девушке, а Скюллерюд находится не так далеко, поэтому, когда собака начала лаять и выть особым образом, я позвонил вам. Но я так и не услышал ничего в ответ.
— Прошу прощения, требуется время, чтобы отследить все зацепки, которые у нас есть по подобному делу.
— Да, да, вы же уже нашли ту девушку, бедняжку.
— Меня интересует, — продолжил Харри, — продолжает ли твоя собака лаять таким же образом?
Ответа не последовало, но он слышал дыхание фермера.
— Венг? — сказал Харри.
— Ты сказал, что тебя зовут Хансен?
— Совершенно верно. Ханс Хансен. Констебль.
Ещё одна пауза.
— Да.
— Да?
— Да, она всё ещё издаёт подобные звуки.
— Хорошо, спасибо тебе, Венг.
Сон Мин Ларсен стоял и смотрел на свою собаку по кличке Каспаров, который расположился у стены здания с поднятой задней лапой. Сон Мин уже держал в руке пластиковый пакет, чтобы прохожие поняли, что он не собирается оставлять собачьи отходы у дорогих многоквартирных домов на улице Нобеля.
Он размышлял. Не столько о том, что у жертвы был удалён мозг, сколько о скальпе, который был пришит обратно. Значило ли это, что человек, забравший мозг, пытался скрыть этот факт? Охотников за трофеями обычно это не волновало. И убийца, должно быть, понимал, что это будет замечено, так зачем же утруждать себя? Может, он хотел навести порядок после себя? Аккуратный убийца? Это было не так уж и глупо, как могло бы показаться — остальная часть места преступления тоже была очищена от обычных улик. Если не считать слюны на груди Сюсанны. Здесь убийца допустил ошибку. Конечно, кое-кто в следственной группе считал, что слюна может принадлежать кому-то другому, а не убийце, поскольку верхняя часть тела Сюсанны была одета, когда они её нашли. Но если убийца был достаточно аккуратен, чтобы пришить скальп обратно, почему бы также не надеть на тело и всю одежду?
Зазвонил его мобильный. Сон Мин удивлённо посмотрел на дисплей, прежде чем нажать «Ответить».
— Харри Холе? Сто лет тебя не слышал.
— Да, время идёт.
— Я прочитал в «ВГ», что мы работаем над одним и тем же делом.
— Да. Я пару раз пытался дозвониться до Катрины, но её телефон сразу переключается на голосовую почту.
— Может быть, укладывала ребёнка спать.
— Может быть. В любом случае, у меня есть кое-какая информация, которая, думаю, вам сейчас необходима.
— Слушаю.
— Я только что разговаривал с фермером, живущим в лесу. И он говорит, что его бульдог учуял поблизости падаль. Или труп.
— Бульдог? Тогда источник запаха должен быть поблизости, у бульдогов...
— …несильное обоняние, насколько мне известно.
— Да. Падаль в лесу — обычное дело, но, раз уж ты звонишь, я полагаю, это в Грефсенколлене?
— Нет. В Эстмарке. В шести или семи километрах от того места, где была найдена Сюсанна. Конечно, это необязательно должно что-то значить. Как ты и сказал, крупные животные постоянно умирают в лесах. Но я хотел, чтобы ты знал. Я имею в виду, поскольку вы не нашли Бертину в Грефсенколлене…
— Понял, — сказал Сон Мин. — Я сообщу команде. Спасибо за наводку, Харри.
— Не за что. Сейчас я перешлю тебе номер телефона того фермера.
Сон Мин завершил разговор и задумался, удалось ли ему говорить так спокойно, как он пытался. Его сердце бешено колотилось, а мысли и выводы, которые, очевидно, ждали своего часа, но которым до сих пор не давали волю, лавиной пронеслись в его голове. Мог ли преступник убить Бертину на знакомой территории, в том же районе, где он убил Сюсанну? Эта мысль, конечно, приходила ему в голову и раньше, но тогда она была всего лишь вопросом — почему убийца этого не сделал. А ответ был так очевиден. Всё указывало на то, что убийца договаривался о встрече с девушками — иначе зачем бы им отправляться в одиночку в места, где они никогда раньше не бывали? И поскольку в новостях много писали о пропавшей девушке в районе станции Скюллерюд, убийца пригласил Бертину в совершенно другую часть города, чтобы она не смогла ничего заподозрить. О чём Сон Мин не подумал, или, по крайней мере, не до конца догадался, так это о том, что убийца мог договориться с Бертиной о встрече в Грефсенколлене, а затем отвезти её на своей машине в Скюллерюд. Перед отъездом он, должно быть, убедил её оставить свой телефон в машине в Грефсенколлене. Возможно, представил это как романтическую идею, что-то вроде «давай-останемся-наедине-и-никто-нам-не-помешает». Да, это имеет смысл. Он посмотрел на часы. Половина десятого вечера. С этим придётся подождать до завтра. Или? Нет, это была всего лишь наводка, и погоня за каждой зацепкой в расследовании убийства быстро утомляет. И всё же. Не только его собственная интуиция подсказывала ему, что слишком много деталей совпадает, но и сам Харри Холе позвонил ему, потому что думал так же. Да, в голове Харри промелькнули те же самые мысли, что и в его собственной.