Кровавая луна (ЛП)

Когда это она потеряла над ним власть? Или, если быть более точным: когда это он потерял к ней интерес в постели? Конечно, это могло быть связано со снижением выработки тестостерона у мужчины старше шестидесяти, но она полагала, что это началось, когда она проявила желание иметь детей. Она знала, что для мужчины вряд ли найдётся что-то более отталкивающее, чем секс по по обязательству. Но когда он сообщил ей, что о детях не может быть и речи, обет безбрачия просто продолжился. Учитывая, что её собственный аппетит к сексу с Маркусом, который никогда не отличался ненасытностью, тоже ослабел, это не было большой проблемой. Даже несмотря на то, что она подозревала, что он начал искать другие места для удовлетворения своих потребностей. Пока он был сдержан и не выставлял её на посмешище, всё было в порядке.
Нет, проблема была в двух девушках с вечеринки. Одна была найдена мёртвой, а вторая всё ещё числилась пропавшей. И они обе могли быть связаны с Маркусом. Их сладенький папик. Эти слова даже появились в печати. Идиот — она могла оторвать ему голову! Она не была Хиллари Клинтон, и на дворе были не девяностые, она не могла просто «простить» своего мужа. Поскольку в наши дни женщинам не позволялось спускать ублюдкам с рук подобные вещи, это было связано с уважением к себе, своему полу и духу времени. Просто ей чертовски повезло, что она не родилась поколением раньше.
Но даже если бы ей было «позволено» простить его, позволил бы ей это Маркус? Разве это не было тем, чего он ждал, уход от неё, который будет не особенно постыдным и не почётным, учитывая то, что были как положительные, так и отрицательные ассоциации с мужчиной старше шестидесяти, который ходит налево? Для такого человека, как Маркус Рё, определённо существовали вещи похуже, чем ярлык мужлана, ублюдка и бабника. Так не следует ли ей поторопиться и уйти до того, как это сделает он? В конце концов, это было бы окончательным поражением.
Так что она была настороже. Это было неосознанно, но она поймала себя на том, что делает это. Рассматривает мужчин среди посетителей. Определяя, кто из них мог бы — в предполагаемой будущей ситуации — представлять интерес. Люди думают, что они могут прятаться за своими секретами, но правда заключается в том, что все мы так или иначе демонстрируем то, что думаем и чувствуем, и те, кто обращает на это пристальное внимание, всё поймут.
Так что, возможно, ей не стоило удивляться, когда официант остановился перед ней и поставил на стол бокал с коктейлем.
— Грязный мартини, — сказал он по-шведски с норрландским акцентом. — От того мужчины...— Он указал на мужчину, одиноко сидевшего за стойкой бара. Тот смотрел в окно, так что она видела его лишь в профиль. Качество его костюма, пожалуй, было на порядок выше, чем у других посетителей-мужчин, и он, без сомнения, был красивым. Но слишком молодым, вероятно, примерно её возраста, а ей было тридцать два. Хотя, само собой разумеется, предприимчивый человек может многого добиться за это время. Она не знала, почему он не смотрел на неё, может быть, стеснялся, а может быть, прошло много времени с тех пор, как он заказал напиток, и думал, что не может пялиться на неё всё это время. Очаровательно, если это было так.
— Это ты сказал ему, что я обычно пью мартини за обедом по понедельникам? — спросила она.
Официант покачал головой, но что-то в его улыбке заставило её усомниться в его полной искренности.
Кивком она дала официанту понять, что принимает заказ, и он отошёл от её столика. При нынешнем положении вещей она, вероятно, не раз примет такие жесты от поклонников в будущем, так почему бы не начать с кого-нибудь, кто показался ей привлекательным?
Она поднесла бокал к губам и заметила, что вкус у него другой. Предположительно, это были две оливки на дне бокала, ингредиенты, делающие мартини «грязным». Возможно, это было то, к чему ей тоже придётся привыкнуть, — другой, более грязный вкус ко всему.
Мужчина за стойкой скользнул взглядом по залу, как будто не знал, где она сидит. Хелена подняла руку, поймав его взгляд. Подняла бокал в тосте. В ответ он поднял свой собственный стакан с простой водой. Но без улыбки. Да, он, вероятно, был застенчивым человеком. Но потом он поднялся на ноги. Огляделся по сторонам, как бы желая убедиться, что поблизости никого нет, прежде чем подойти к ней.
 
И, конечно же, он подошёл к ней. Все мужчины рано или поздно поступали так, если Хелена этого хотела. Но когда он подошёл ближе, она почувствовала, что не хочет этого, пока нет. Она никогда не изменяла Маркусу, даже не флиртовала с другими мужчинами, и не собиралась этого делать, пока всё не уладится. Как и всегда, она была такой прямолинейной, женщиной, любившей одного мужчину. Даже если Маркус был далёк от того, чтобы быть мужчиной-однолюбом. Потому что дело было не в том, что он думал о ней, а в том, что она думала о себе.
Мужчина остановился у её столика, начал выдвигать другой стул.
— Пожалуйста, не садись. — Хелена посмотрела на него снизу вверх с широкой улыбкой. — Я просто хотела поблагодарить тебя за коктейль.
— За коктейль? — он улыбнулся в ответ, но выглядел смущённым.
— Этот. Тобою присланный, верно?
Он со смехом покачал головой.
— А мы может притвориться, что я это сделал? Меня зовут Филип.
Она рассмеялась в ответ и тоже покачала головой. Он уже выглядел немного влюблённым, бедняга.
— Хорошего дня, Филип.
Он отвесил джентльменский поклон и покинул её. Он всё ещё будет там в тот день, когда всё закончится с Маркусом. И, возможно, без обручального кольца, которое он сейчас пытался спрятать. Хелена жестом подозвала официанта. Он стоял у стола, склонив голову и виновато улыбаясь.
— Ты обманул меня. Кто на самом деле прислал выпивку?
— Извини, фру Рё. Я думаю, это была шутка, которую сыграл с тобой кто-то из твоих знакомых. — Он указал на пустой столик у стены немного позади неё. — Он только что ушёл. Я налил ему два мартини, но потом он подозвал меня и попросил отнести один тебе, указав на парня, от которого, как я должен был сказать, якобы был коктейль. То есть от того симпатичного джентльмена за стойкой. Надеюсь, я не зашёл слишком далеко?
— Всё в порядке, — сказала она, качая головой. — Надеюсь, он дал тебе хорошие чаевые.
— Конечно, фру Рё. Конечно. — Официант ухмыльнулся, показав чёрный снюс между зубами.
Хелена вытащила оливки, прежде чем допить мартини, но вкус не изменился.
Она была на пути к улице Гилденлёвес, когда её одолел гнев и возмущение. Это безумие, абсолютное безумие, что она, умная, взрослая женщина, должна смириться с тем, что её существованием управляют мужчины. Мужчины, которых она не любит и не уважает. Чего же она на самом деле боялась? Быть одной? Она и была одна, чёрт возьми, каждый был одинок! И именно у Маркуса было больше всего причин бояться. Если бы она сказала правду, рассказала то, что знала... Она содрогнулась при этой мысли, точно так же, как президенты, хотелось бы верить, содрогались при мысли о нажатии ядерной кнопки. В тоже время естественно, мысль о том, что они могли это сделать, приводила их в восторг. В силе было что-то такое сексуальное! Большинство женщин добивались этого косвенно, охотясь за мужчинами, обладающими властью. Но зачем делать это, когда у тебя есть своя ядерная кнопка?
И почему эта мысль никогда не приходила ей в голову раньше? Всё просто: потому что лишь сейчас лодка налетела на скалы и дала течь.
Хелена Рё тут же решила, что отныне она сама будет распоряжаться своей жизнью, и что в этой жизни будет очень мало места для мужчин. И только потому что Хелена Рё прекрасно понимала, что, когда она ставила себе цель, то обязательно достигала её, она знала, что именно так всё и будет. Теперь оставалось только составить план. Потом, когда всё это будет позади, она угостит выпивкой мужчину, который ей приглянётся.
  
ГЛАВА 11
 
Понедельник