Здоровенный ублюдок Поттер 3 (СИ)

Гарри считать умел, причём очень хорошо, но Акстену на мозги не капал, ведь местный счёт — это настоящая интеллектуальная разминка. Цифр, как таковых, у них нет, а есть руны, коими эти цифры записываются. Система эта трудна для освоения, хоть уже прекрасно понятна Гарри. Просто неудобно и надо привыкать. С грамотой дела у него обстояли гораздо лучше.
Болько же от арифметики страдал, потому что принципы записи расчётов ему никак не давались, а мозг его не был приспособлен к арифметике. Впрочем, как и к грамоте.
В общем-то, химикаты уровняли интеллектуальные способности двоих неофитов, потому что Гарри вообще не мог ни на чём сконцентрироваться и начал испытывать отвратительные звуковые и визуальные галлюцинации.
Иногда он просто сидел на занятии и вдруг отчётливо слышал у себя за спиной рёв какого-нибудь животного или крик человека, или краем глаза улавливал какие-то движения, а иногда бывало, что видел несуществующие предметы, которые сразу же исчезали при фокусировании на них взгляда.
«Странное дерьмо…» — подумал Гарри, заходя в сортир и спуская штаны.
Ветер из выходного отверстия туалета вдруг задул с необычайной силой, чуть не сбившей его с ног, поэтому по нужде ему резко расхотелось и он застегнул ремень, развернулся и рухнул на пол.
— Гарри… — изрёк Болько, сидящий на кровати и раскачивающийся, обхватив свои колени. — Ты штаны не надел…
Удар головой о каменный пол слегка придал осознанности, поэтому Гарри отчётливо понял, что застегнул ремень на спущенных штанах.
— Ох, блядь… — изрёк он, безуспешно попытавшись встать.
На фоне, где-то на периферии зрения, началось какое-то смутное движение, которое его пребывающий в прострации мозг преобразовывал в смутные образы чудовищ и диких зверей. В ушах его гудел непрерывный львиный рёв, а образы чудовищ обрели конкретное воплощение в виде силуэтов львов.
Тут его кто-то подхватил под руки и куда-то поволок.
— Э-э-э… куда… — сомнамбулическим тоном изрёк Гарри.
Его занесли в знакомую лабораторию, где уже стояли Акстен и Тиссая.
Снова закрепление в фиксаторах на столе, но с большим упором на крепление головы, чтобы Гарри не мог даже дёрнуться. Но дёргаться он и не хотел, ему больше всего хотелось сейчас полежать без движения, чтобы его никто не трогал.
В горло ему вставили воронку и залили туда какое-то адское пойло, начавшее адски жечь буквально сразу при соприкосновении с горлом.
Затем над Гарри нависла Тиссая, вооружённая большим стеклянным шприцом с очень маленькой иглой. Она закрепила шприц в специальном штативе, после чего провела перед глазами Гарри рукой и он больше не смог шевелить ими.
После непродолжительной паузы, шприц начал медленно приближаться к левому глазу Гарри. Даже находясь под действием дурмана, он начал паниковать, но не мог сделать и движения, хоть и очень-очень хотел.
Игла медленно вошла в его зрачок, а Тиссая что-то монотонно бубнила. Возможно, она не бубнила, а говорила отчётливо, но Гарри отчаянно паниковал, потому что прекрасно чувствовал боль. Не обычную, а совершенно новую, какая возможна, когда глаз пронзается металлической иглой. Чародейка начала крутить вентиль на шприце, тем самым вводя в глаз ярко-жёлтую жидкость.
Внезапно, в голове Гарри будто взорвался фугасный снаряд, взбивший мозг в студень и погрузивший его в непроницаемое ничто.
/Нигде и никогда/
Сначала проявили себя контуры объектов.
Комната. Окно. Пол. Потолок. Дверь. Кресло-качалка. Диван. Занавеска. Камин. Люстра. Стол. Человек.
Затем объекты начали обретать детали и окраску.
Спальня дома на Тисовой улице. Солнечный свет из окна. Деревянный паркет. Побелка на потолке. Ручка на орехового цвета двери. Плетёное кресло-качалка с одеялом. Кожаный диван с клетчатым пледом. Занавеска с вышитыми на ней лилиями. Люстра с кремовым абажуром и мягким светом. Дубовый стол с фруктовой вазой и четырьмя комплектами посуды на нём. Дядя Таргус.
И Гарри.
Здесь.
Это было невозможно.
 
— Я разочарован тобою, Гарри, — произнёс дядя. — Так опозорить меня… Я учил тебя не этому.
— Но что я сделал? — недоуменно спросил Гарри.
— Ты и сам знаешь, — покачал головой дядя. — Что я тебе говорил о применении силы в школе и на улице?
— Но это ведь не моя вина! — воскликнул Гарри. — Я просто шёл, а потом тот индюк толкнул меня!
— Не волнует, — ответил дядя. — Три выбитых зуба, вывихнутое плечо, сломанное колено и трещина в ребре. Если ты планировал защищаться, то здорово просчитался в своих планах. Я учил тебя не этому.
— Но они ведь сами напросились! — возмутился Гарри. — Ничего этого не было бы, не тронь они меня! Это урок для них!
— Ты слишком юн, чтобы преподавать, — вздохнул дядя устало. — Гарри, меня выдернули с работы, я вынужден был срочно ехать в Лондон, чтобы договориться с родителями Алана. Они согласились на компенсацию, но это не значит, что ты легко отделался. Мы обсудили всё с Петуньей и решили отправить тебя в центр Святого Брута.
— Что?! — вскочил Гарри с дивана. — Да никогда!!!
— У тебя нет выбора, — усмехнулся дядя. — Собирай свои манатки и иди во двор — за тобой уже приехали.
— Да нихрена!!! — Гарри, возмущённый до глубины души, принял боевую стойку.
— А вот так мне нравится, — дядя встал с кресла-качалки и тоже занял боевую стойку.
Происходящее не казалось Гарри абсурдом, хотя краешек сознания начал вносить в его распалённый яростью мозг толику критического мышления.
«Дядя никогда бы не отправил меня в центр Святого Брута».
«Дядя никогда бы не поднял на меня руку».
Серия «пристрелочных» ударов была принята на крепкий блок, а затем Гарри получил сокрушительный кросс прямо в лоб. Дядя Таргус был чрезвычайно силён.
Гарри рухнул на лакированный паркет, испытав на себе всю полноту ощущений от глубокого нокаута. Но пол начал тянуть его куда-то вглубь себя…
— Я с тобой ещё не за… — потянулся к нему дядя.
Сознание Гарри вновь угасло во тьме, но затем его будто вышвырнуло у стола в учебном классе по зельеварению в Хогвартсе.
— Доброго утра, Гарри, — радушно заулыбался Северус Снейп. — Как твоё самочувствие?
— Нормально, — ответил тот.
— Точно? — участливо поинтересовался профессор Снейп.
— Да-да, я в порядке, — ответил Гарри.
— Тогда возвращаемся к занятию, мои хорошие… — довольно улыбнулся Снейп. — Итак, мы остановились на…
Тот самый критический кусочек сознания, уже чуть окрепший, вновь начал шептать Гарри мысли, в основном о неправильности происходящего.
«Северус Снейп — самый злобный мудак всея Хогвартса».
«Гарри не слышал от него ни одного доброго слова за всё время обучения».
«Прикид как у какого-то педика, мантия полупокерская…»
«Это кто угодно, но не Снейп».
— Сучоныш!!! — резко развернулся к нему профессор, обнажив клыкастую пасть.
— А вот этого я уже начинаю узнавать, — усмехнулся Гарри, ничуть не испуганный резким рывком Снейпа. — Но, всё равно, не похож. Иди сюда, ёб твою душу!
Профессор зельеварения разорвал на себе мантию, обнажив внушительную мускулатуру и некие металлические элементы прямо в плоти, как у Шварценеггера в Терминаторе. Но Гарри не напугать даже киборгами-убийцами из далёкого будущего.
Опрокинув стол с зашипевшим котлом, Гарри перехватил табуретку и с разбега ударил ею Снейпа прямо по голове.
Табуретка разбилась в щепы, а Гарри добавил ошеломлённому противнику порцию джебов прямо в горбатый нос и невыразительный подбородок.
Снейп опал на одно колено, потому что такое было слишком даже для подобного культуриста, но Гарри не дал ему времени на передышку. Схватив ублюдка за его длинную волосню на голове, Гарри с оттяжечкой шарахнул его с колена.
Абсолютно точно мёртвое тело завалилось на спину, чтобы истечь там кровью из проломленного черепа, но Гарри этого уже не увидел, потому что его вновь начало засасывать в пол.