"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Действительно. – Маг как будто улыбнулся, или то была просто игра теней на его лице. – Ты, должно быть, заметила необычность этого места. Уверен, твой дар уже достаточно развился, чтобы ты могла подмечать то, что неведомо взору простых смертных.
Кайсин кивнула.
– Мой дар… что это? Откуда это во мне?
– В тебе заключена особая, удивительная сила, такая, какую я искал много веков. Ее природа непроста, и, прежде чем ты сможешь помочь мне, я должен научить тебя пользоваться ею. С теми способностями, что в тебе скрываются, ты станешь могущественнее многих, даже этого бездарного самоучки Тейтамаха.
  
В глазах Кайсин вспыхнуло пламя.
– Простите, но я не понимаю, что за силой обладаю…
– Компас У-Синь. – Шень Ен нахмурился. – Тот самый, что был разбит благодаря тебе и твоему никчемному дружку. Это реликвия из древности, созданная, если верить преданиям, теми, кто был до Прародителей. Он показывает то, чего больше всего жаждет получить его обладатель. Я кое-что ищу уже много лет. И искомое уже было бы в моих руках, если бы не ты.
– Прошу прощения, господин.
– Неважно. – Он отмахнулся от ее слов небрежным движением пальцев. – Виновата не только ты, но и бесполезный евнух. Твой дар послужит мне много лучше. Я расскажу тебе все, но сначала тебя нужно огранить, как драгоценный камень. Это может занять… много времени.
Кайсин залпом осушила кубок и со стуком опустила его на стол. Вино ударило в голову, кровь вскипела, тело преисполнилось возбуждением и предвкушением.
– Тогда зачем терять время? – выпалила она, но вдруг спохватилась. – Простите, господин. Вы, должно быть, собирались отойти ко сну. Простите.
Шень Ен вдруг рассмеялся, и его смех был больше похож на рык неведомого существа.
– Я не сплю. Никогда. – Он встал и протянул ей ладонь. – Мне нравится твой настрой, моя супруга. Пойдем. Я покажу тебе кое-что.
ВЫДЕРЖКА ИЗ ГЛАВЫ «ПЕРВЫЙ ИЗ СМЕРТНЫХ» 
ТРАКТАТ «О ЧЕТЫРЕХ ДРАКОНАХ» АВТОРА ЦИНЬ ПИНЯ 
ТРЕТИЙ ВЕК СО ВРЕМЕН ИСХОДА ПРАРОДИТЕЛЕЙ
 
Ю Ми, дракон Воды стихии черный, стала второй, кто согласился поделиться силой своей. Показала первому из людей она, как быть морем бурным, как пролиться над миром холодным дождем, как утолить жажду страждущих и как опасть над вершинами горными белым снегом.
 
И вот на второй день поделился дракон черный кровью своей прохладной. Так у подножья мировой Башни, посреди долины горной, первый из смертных овладел Воды стихией. Обрушился он на землю потоками ледяными, и на месте том с той самой поры блестит гладь озерная, чистая, как слеза невинная.
 
  
Под дождем
 
Лю провел ладонью по влажному песку и вздохнул. Холодные волны накатывали на берег бурно, с белой пеной, принося запах прохлады и соли. Вечернее море беспокоилось. Уже привычно серое небо медленно наливалось ночными красками. Где-то там, за плотными дождевыми облаками, заходило солнце. Вместе с ним угасал и последний день хмурого лета. Ливни шли почти каждый день. Город утопал в воде, но это ничтожная цена за возможность пережить еще один год, не опасаясь засухи. Все жители Лояна уже успели привыкнуть к постоянным ливням, подаренным Нефритовым магом.
Не мог смириться только Лю.
Для него дожди не прекращались ни на мгновение. Они постоянно шли в его мыслях. Юноша тщетно пытался удержать в памяти лицо Кайсин. Облик любимой почему-то с каждым днем размывался, забывался. Лю было приятно называть ее любимой. Словно он касался чего-то облачного, приятного, спрятанного глубоко внутри. От этого на душе становилось теплее. Когда же удавалось вспомнить ее улыбку, в сердце начинали сверкать молнии боли.
От бесконечных мук, от непрекращающихся страданий, от острого жара, когда грудь словно пронзают ножом раз за разом, Лю постоянно находился в раздраженном состоянии. Даже весельчак Жу Пень отходил в сторону от озлобленного друга во время очередных приступов.
Все было хорошо, пока Лю просто лежал и почти не шевелился. Редкие боли и бредовые сны по ночам – так он провел последние летние месяцы, скрываясь от всего мира в старом заброшенном доме. Но в первый же день, когда он вышел за порог и начал готовиться к долгому пути, на него обрушились муки, о которых Лю даже помыслить не мог. Его то и дело бросало в озноб, и виной тому был не прохладный воздух, не холодная морская морось. Само сердце начинало остывать, а осколок зеркала впивался в него все глубже. Руки наливались тяжестью и выворачивались, зрение застилали белое марево и вспышки, и слезы лились ручьями от волн боли.
Лю падал на колени, закашливался, отчаянно стонал, пытаясь позвать на помощь. Однако Ши-Фу не позволял никому к нему приближаться. Монах сказал, что таково первое испытание – перебороть тягу чар, оставленных Тейтамахом. Старик не объяснял всего, только говорил, что лишь самому Лю под силу справиться. Он должен найти лазейку, отыскать путь сквозь препоны евнуха туда, где чары его не тронут. Ведь, как бы ни был могущественен и умен Тейтамах, даже ему не под силу продумать все. Если у Лю получится – он сможет отправиться в путешествие.
Если же нет…
Море вновь всколыхнулось и накатило почти до самых босых пят юноши. Тот в ответ поднял с песка камешек и бросил в воду. Шум волн и свист ветра заглушали все прочие звуки. Лю было немного волнительно, будто он сам стал частью океана, но в то же время спокойно. Его до сих пор трясло. Он потратил на попытки сломить незримые барьеры Тейтамаха без малого почти месяц. Ему было отчаянно страшно выйти наружу. Чары приковали его к одному месту, но он все же нашел силы покинуть дом. Первый раз закончился тем, что Лю провалился в беспамятство на несколько дней, когда вышел из дома и добрел до конца переулка. Рана на груди открылась, кровь не унималась все то время, что юноша провалялся без чувств. Жу Пень денно и нощно сидел рядом, прижимая к груди друга тряпки, и без конца обвинял старика в глупости и безрассудстве.
Чуть оклемавшись, Лю попробовал еще. В этот раз он не стал спешить. Осторожно вышел из дома. Сделал шаг. Второй. Третий. Добрел до конца улицы, опираясь на стены и ограды. Сердце едва не перестало биться, когда юноша отошел слишком далеко и упал на колени, задыхаясь и кашляя кровью. Жу Пень не отставал от него ни на шаг и сразу пришел на помощь. Он отнес друга обратно, но уже следующим утром все повторилось.
Каждый день, неделя за неделей, Лю поднимался и вновь брел по переулку сквозь пелену чар Тейтамаха. Юноша не видел, но ощущал, как чужая злая воля не дает ему отойти далеко от места, которое, пусть и на короткий срок, стало ему домом. И сегодня утром после очередной неудачной попытки выйти за пределы невидимого кокона Лю сидел на крыше убежища, старательно вспоминая уже почти забытую последнюю встречу с Кайсин. Ему хотелось плакать, но слез уже не осталось. Потому Лю схватился за голову и отправился в плавание по волнам угрюмых мыслей. В памяти сам собой возник ее дивный образ. Похожая на духа, окруженная ореолом синего шелка, она стояла у алтаря и смотрела на него. Их разделяла огромная Императорская площадь и тысячи людей, но даже так он чувствовал ее боль, ту же самую, что глодала его истерзанную душу.
Лю резко открыл глаза, но увидел не стену дождя, а темные улицы, по которым шел в бреду, спеша попасть на свадьбу. Невидимые стены были уже тогда, они мешали пройти ему, но он каким-то образом нашел путь! Тогда он осознал: евнух сделал что-то именно с ним. Не с тем местом, где он жил, а с ним самим! Да, осколок разбитого зеркала и проклятие Тейтамаха влияют на Лю, на его тело и мысли. Но точно не на этот дом, не на улицу, не на город и тем более не на весь мир.
Все безуспешные попытки вырваться за барьер изначально обречены на неудачу, ведь Лю сам ставил себе границы!
Ошарашенный догадкой, юноша немедленно побежал к Ши-Фу, чтобы поделиться открытием. Монах лишь рассмеялся и кивнул на двери.