"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– А вот ты этим и займись. Нам с Виктором на Стражевой Камень путь заказан, а ты там, считай, свой. Присмотрись, понаблюдай. Я бы начал с этого вашего профессора. – Кайсы нахмурился. – Личность он темная. Опять же один на прииске отчего-то ошивался.
– Фон Рихтер упырь, а не волколак, – усмехнулся Дмитрий. – Да и с чего бы ему вдруг становиться оборотнем?
– А с чего бы ему на целый год пропадать? – вопросом на вопрос ответил Кайсы. – Ты знаешь, где он был, с кем знакомства водил? Кто его… – Кайсы запнулся, посмотрел на Дмитрия как-то очень уж пристально, а потом махнул рукой, так и не договорив. – Короче, присмотрись там, – велел он сурово. – А про Августа дурного не думай, он, конечно, с великой придурью, но человек не злой, на такие мерзости неспособный. И девчонку свою порасспрашивай, только осторожно, вдруг она что-нибудь видела. И присмотри за ней, чтобы не повторилось то же, что этой ночью.
То же, что этой ночью, больше не повторится. Помутнение на них больше не найдет. А за Софьиным домом он, пожалуй, присмотрит. На всякий случай.
* * *Кто придумал идею с пикником, Софья не знала, но подозревала, что глупость такая могла прийти в голову как Мари, которая в последнее время взяла себя в руки, если и пила, то украдкой, так и пани Вершинской, которая всячески старалась продемонстрировать свою значимость и незаменимость. Пикник должен был разрядить обстановку, отвлечь обитателей острова от ужаса, который творился за его пределами. Софья же мысленно называла это пиром во время чумы. Вместо того чтобы бить в набат, собирать облаву на волка, хоть как-то пытаться защитить людей, Злотников решил устроить пикник…
Мероприятие запланировали серьезное, с размахом. Пригласили градоначальника с супругой, деловых партнеров Злотникова и нескольких купцов, в том числе и Водовозова. Наверное, Злотников все не терял надежды решить вопрос с чернокаменскими приисками миром. Столы накрыли под огромным шатром на берегу, так, чтобы гостям были видны все красоты озера. Запланировали прогулки на лошадях и катание на катере. По этому случаю капитан Пономаренко вырядился в белоснежный китель, усы и бороду уложил с особенной тщательностью. Но все его старания не могли скрыть измятого, какого-то усталого лица и длинную царапину под левым глазом. На вопрос, что с ним приключилось, капитан отвечал с неизменной вежливой улыбкой, что споткнулся в темноте и налетел на платяной шкаф. Только вот Софья очень сомневалась, что шкаф этот находился в замке. У капитана имелись какие-то дела на берегу, за пределами острова.
По случаю предстоящей конной прогулки дамы вырядились в амазонки. Софья, у которой не было костюма, надеялась, что ее сия участь минет, но Злотников оказался удивительно предусмотрительным, когда утром Софья приплыла на остров, в комнате ее ждала малахитового цвета амазонка и кокетливая шляпка с фазаньим пером. Надо признаться, что наряд пришелся ей впору и сел идеально, вот только подарку такому Софья была не рада, здраво опасалась очередной истерики со стороны Мари.
Сама же Мари выбрала костюм жемчужно-серого цвета и шляпку с густой вуалью, которая должна была скрывать густые тени вокруг глаз. Судя по всему, албасты не собиралась оставлять ее в покое, а майстер Шварц ничем помочь не мог или не хотел.
Амазонка пани Вершинской была в равной степени прекрасной и жалкой. Дорогая ткань, золотое шитье с затейливым, но плохо читаемым из-за изрядной потертости гербом и при этом немодный крой, проплешины на тяжелом бархате и пожелтевшие от времени кружева – остатки былой роскоши… И сама она выглядела принцессой, потерявшей свое королевство, но не растерявшей ни воспоминаний, ни гонора, ни надежды. Софье было жаль управляющую. Все-таки ничто так не запутывает людей, как иллюзии. Пани Вершинская жила иллюзиями и уверенностью, что окружающие должны непременно эти иллюзии с ней разделить.
Злотников нарядился в дорогой костюм для верховой езды, который сидел на его ладной фигуре как влитой, но перещеголять фон Рихтера ему не удалось. На пикник тот явился в костюме для сафари с нелепым пробковым шлемом на голове. Наверное, он хотел произвести впечатление на пани Вершинскую, но откровенное восхищение, увы, читалось лишь во взгляде Раисы. Ее на пикник не позвали, и за происходящим она жадно наблюдала со стороны.
Мастер Берг и майстер Шварц явились в привычных своих одеяниях, один в белой, не слишком чистой рубахе, второй в черном костюме. Софье бы очень хотелось, чтобы на том список приглашенных и закончился, но желаниям ее не суждено было сбыться. Дмитрий Рудазов приплыл на остров в означенное время. Выглядел он вполне здоровым и от нарочито крепких объятий фон Рихтера даже не поморщился. На Софью он внимания не обращал, словно ее и не было. Не то чтобы это казалось обидным, к встрече этой Софья готовилась и даже настраивалась на неприятный разговор. Не случилось никакого разговора – вот это, пожалуй, в самом деле было обидно. Хотя участие в ее жизни Рудазов принимать не перестал, только участие это было незаметное, не требующее ответа. Он починил дверь и застеклил окно в доме, но поблагодарить его за заботу Софье не довелось. Да и не очень-то и хотелось.
А пикник между тем начался весело, с размахом. Столы ломились от угощений, шампанское лилось рекой, собравшихся на острове людей не интересовало ничего, кроме развлечений. Так Софье показалось в первый момент, а потом она начала замечать многозначительные взгляды, долгие приватные разговоры. Злотников даже во время застолья умудрялся вести дела, находить собственную выгоду. Состоялся у него разговор и с Водовозовым, судя по мрачному выражению лица, беседой Злотников остался недоволен.
Во время всеобщего веселья Софья старалась держаться в стороне и мысленно радовалась, что Злотников не заставил сына присутствовать на пикнике. Ильке бы здесь было скучно и муторно, так же, как и ей самой. Убежать бы, закрыться в собственной комнате, чтобы не видеть ничего и не слышать. Но ведь не позволят. Злотников, нащупав ее ахиллесову пяту, ясно дал понять, что от ее, Софьи, благоразумия во многом зависит Илькина спокойная жизнь. Он пока не переходил черту, с Софьей был предельно любезен, но в любезности его крылся тайный смысл. Хуже всего то, что она понимала: для Злотникова это всего лишь игра, ни влюбленности, ни привязанности к ней он не чувствует, просто привык к женскому вниманию и не терпит равнодушия, не может понять, как такое вообще возможно. И Мари привыкла, что ее красавец муж всегда в центре внимания, всегда окружен восхищенными взглядами. Каково ей видеть все это? Каково терпеть? Вот и сейчас из-под вуали она следит за тем, как Злотников наливает Софье шампанское и, словно бы невзначай, касается пальцами ее запястья. Мерзость…
А Рудазов тоже наблюдает, скользит по ним со Злотниковым равнодушным взглядом, но все замечает. Небось, думает сейчас о ней гадости. А что еще можно подумать после той ночи? Сама виновата, потерянного не вернешь, да и не слишком хочется. Пусть думает что хочет. Не ее это теперь дело.
Когда честная компания наелась и напилась, пришла пора для увеселений. Вот только на конную прогулку силы и желание остались не у многих. Гости предпочли катания на катере. Галдящей, возбужденной толпой они вслед за хлебосольным хозяином спустились к пристани. Оказалось, что Злотников сам собирается стать к штурвалу, что капитан Пономаренко ему для этого вовсе не нужен, и, по всей видимости, капитан этому был только рад. Софья видела, как он, раскурив свою неизменную трубку, скрылся в доме. Не поехали кататься и Мари с пани Вершинской. Мари присоединилась к майстеру Шварцу, а Эмма Витольдовна отправилась делать распоряжения прислуге.
Мастер Берг так и остался сидеть за столом. Он пил или привычно делал вид, что пьет, а сам внимательно наблюдал за происходящим. Ожидал увидеть что-то конкретное? Софья не знала и выяснять, что происходит, была не намерена. В голове ее родилась замечательная идея. Конная прогулка могла понравиться не только ей, но и Ильке.