"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Шампанское было дорогим, но отчего-то кислило. Дмитрию пришлось сделать над собой усилие, чтобы осушить свой бокал до дна. Алхимик, которого Мари уважительно именовала майстером Шварцем, от алкоголя отказался в пользу стакана с водой, остальные же гости отнеслись к шампанскому с энтузиазмом. Особенно толстяк в грязной рубашке, который, выпив один бокал, тут же налил себе еще. Вид у него был полусонный, но взгляд острый и наблюдательный. Как вязалось одно с другим, Дмитрий пока не понимал, как не понимал он и того, кем является этот странный и нелепый гость.
  
Разгадка его ошарашила. Толстяк с видом записного пьянчуги оказался тем самым гениальным архитектором, человеком, о котором Виктор Серов отзывался с превеликим уважением. Вот только было похоже, что мастер Берг себя самого не уважает и не ценит. В отличие от фон Рихтера, который весь вечер хорохорился, раздувал щеки и приглаживал рыжие бакенбарды, рассказывая о своих научных достижениях. Достижения, несомненно, имелись, но были они в сфере, от настоящей науки далекой, в кабинетных интригах и стяжательстве. Любопытно, знает ли о том Злотников?
После ужина снова вернулись в гостиную, в которой, несмотря на жару, был зажжен камин. Наверное, для пущей атмосферности. Компания тут же разделилась на группы. Внимание Дмитрия и фон Рихтера занял Злотников. Капитан прикорнул в кресле, только на сей раз трубка его была зажжена. Мари о чем-то вполголоса беседовала с алхимиком. Мастер Берг с задумчивым видом смотрел в окно, за которым уже клубились густые сумерки, а Эмма Витольдовна села к клавесину, разбавляя напряженную тишину гостиной музыкой, от которой Дмитрию вдруг захотелось завыть в голос.
Они обсуждали детали предстоящей экспедиции, когда услышали детский крик, который перекрыл даже пронзительные звуки клавесина. В крике этом был страх и отчаяние. Мелодия оборвалась, Эмма Витольдовна обернулась. Смотрела она на Злотникова, и во взгляде ее был немой вопрос. Встрепенулся в своем кресле капитан, судорожно вцепился в подлокотники. Мари поморщилась, мученически закатила глаза к потолку и сжала ладонь алхимика, который в своей равнодушной неподвижности походил на статую. Во всяком случае, на его длинном угловатом лице не дрогнул ни единый мускул.
– Что это? – спросил фон Рихтер, нарушая воцарившуюся в комнате тишину.
– Это капризы. – Злотников улыбнулся, но улыбка его получалась натянутой. – Обычные детские капризы.
И лишь мастер Берг, казалось, не считал происходящее капризами. Он отвернулся от окна и внимательно посмотрел куда-то поверх плеча Дмитрия. Дмитрий не выдержал – оглянулся, но ничего необычного не заметил. За пределами гостиной царил сумрак, в дверном проеме никого не было. Вот только вдруг стало зябко, так зябко, что волосы на загривке встали дыбом. Или это не от холода, а от другого чувства, в котором он себе ни за что бы не признался?
– Вашего сына что-то напугало, Сергей Демидович, – сказал мастер Берг и налил себе еще шампанского. – На этом острове полно всякого… – Он не договорил, неопределенно махнул рукой и осушил доверху наполненный бокал.
– Эмма Витольдовна, прошу вас, разберитесь. – На архитектора Злотников глянул с неприязнью и так же неприязненно добавил: – Август Адамович, я ожидал, что в доме с такими толстыми стенами звукоизоляция будет получше.
– Для лучшей звукоизоляции вам следует поместить своего отпрыска в подвал. – Мастер Берг улыбался, и улыбка его была совершенно безумной. Дмитрий надеялся, что это от алкоголя, а не от душевной болезни. Про великую потерю мастера Берга ему успел рассказать Виктор. А про нежданно-негаданно объявившуюся племянницу его покойной жены он узнал от Никитичны. Вот только не чувствовалось, что этому человеку нужны родственники и утешение. Иначе та девица – как же ее? – Софья, кажется, находилась бы сейчас на острове рядом со скорбящим дядюшкой.
Пани Вершинская тем временем встала из-за клавесина, аккуратно сложила ноты, поправила и без того безупречной гладкости пучок и лишь после этого вышла из комнаты.
– Я слышал, вы, Дмитрий Евгеньевич, сегодня стали свидетелем крайне неприятного происшествия, – сказал Злотников, скорее утвердительно, чем вопросительно.
– Происшествия? – тут же оживился алхимик и даже стал похож на человека, а не на статую.
– Волки. – Злотников пожал плечами. – Или, что вероятнее, один конкретный волк. Бродит по округе, нападает на скотину, а теперь вот и на людей. Это ведь вы нашли того несчастного?
На Дмитрия он смотрел очень внимательно, со страстной пытливостью.
– Я. – Вспоминать увиденное не хотелось.
– Надеюсь, господа, вы не из пугливых. – Злотников перевел взгляд с него на фон Рихтера. – И с оружием управляться умеете.
– Разумеется! – Фон Рихтер приосанился, расправил широкие плечи. – Без оружия в лесу нечего делать.
Вот только уверенным он не выглядел, и левый глаз профессора нервно подергивался. Раньше Дмитрий такого не замечал. Впрочем, фон Рихтера в последний раз он видел довольно давно. Профессор уехал из столицы внезапно, ни с кем не прощаясь, не объясняя причин своего отъезда. Поговаривали, что он принял приглашение какого-то богатого англичанина и больше года провел в Африке на Витватерсранде, где принимал участие в разработке тамошних золотых рудников. Были ли основания у этих слухов, Дмитрий не знал, но вот красно-коричневый, въевшийся в некогда бледную кожу профессора загар намекал на то, что получен он был явно не в здешних широтах. Так что как знать…
– А вы, Дмитрий Евгеньевич? – спросил Злотников.
– У меня есть ружье. – Вдаваться в подробности и рассказывать о том, чему некогда научил его отец, Дмитрий не стал. Признаться, волк сейчас интересовал его куда меньше напуганного мальчика. – Может быть, все-таки стоит выяснить, отчего кричал ваш сын?
– Эмма Витольдовна займется этим, – опередила мужа Мари. – Расскажите лучше в подробностях, что вы видели! – А ведь ей и в самом деле интересно, и жуткие подробности ее не испугают. – Сергей, – она обернулась к Злотникову, – это тот самый волк, что напал на водовозовских старателей?
– Были еще нападения? – спросил алхимик и, увлекая за собой Мари, подошел к ним. – Я слыхал только о сегодняшнем прискорбном случае.
– Были. – Злотников пожал плечами. – Четыре дня назад на старателей купца Водовозова напал зверь.
– Кто-нибудь его видел? – спросил фон Рихтер и нервно потер пробивающуюся на загорелых щеках щетину.
– Волка? Нет, господа, из пяти старателей не выжил ни один.
– Какой кошмар! – Мари с показным страхом прижалась к плечу мужа.
– Водовозову в последнее время не везет. – Злотников обнял Мари за талию, поверх ее головы посмотрел на Дмитрия. – Скажу прямо, он единственный мой конкурент, поэтому интересы у него сами понимаете какие. Он купил часть россыпей в пойме Чернокаменки еще до моего возвращения в Россию. Вполне вероятно, кто-то нашептал ему о моих планах, и он решил меня опередить. – С каждым сказанным словом Злотников мрачнел все сильнее, густые брови сошлись на переносице, взгляд сделался недобрым. – Он не учел лишь одного. Он здесь чужак, залетный выскочка, а я родился в этих краях. Окрестность Чернокаменска знаю как свои пять пальцев. У меня фора.
– Но волки… – Фон Рихтер перестал тереть щеку. – Волки – это определенная проблема.
– Понимаю. – Злотников кивнул. – И поскольку волки – это в самом деле проблема, я готов заплатить за риск. Господа, вы помните сумму, которую мы с вами оговаривали?
Они с профессором переглянулись. Дмитрий не знал, что пообещали фон Рихтеру, но его собственную работу Злотников оценил более чем щедро.
– Так вот, с учетом сложившихся обстоятельств я утрою эту сумму.
В наступившей тишине стало слышно, как шумно дышит фон Рихтер и как урчит в животе у мастера Берга.
– Я согласен! – почти не раздумывая, сказал профессор. – Так даже интереснее! Знаете ли, я скучаю по африканским приключениям.
Значит, не врали слухи. Фон Рихтер был в Африке.