"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Трофим ждал его в стороне от толпы. Анастасия в наброшенной на плечи невесть откуда взявшейся шинели сидела тут же. Сидела, а не лежала без сознания.
– Очухалась, – сказал Трофим мрачно, но мрачность эта не могла скрыть его радости. – А ты, я смотрю, с приплодом! И когда успел?
– Анастасия Алексеевна, – Виктор присел рядом с девушкой, – как вы себя чувствуете?
– Со мной все хорошо, Виктор Андреевич, спасибо. – Ее бледное лицо было перепачкано сажей, но выглядела она куда лучше, чем раньше.
  
– У меня тут ребенок. – Он бережно вложил уснувшего младенца ей в руки. – Нашел в вагоне. Вы присмотрите за ним, пока мы с Трофимом сходим за его мамой?
– Присмотрю. – Она больше не обижалась на это так не подходящее ее нынешнему состоянию слово, прижала ребенка к себе, укрыла полой шинели. Вид у нее был сосредоточенный и решительный, и Виктор вздохнул с облегчением.
– Тогда и за ним. – Щенка он сунул под вторую полу. – Он тоже еще маленький.
– Кто это? – спросила Анастасия, глядя прямо перед собой, обеими руками сжимая младенца.
– Это щенок. Немецкий дог, кажется, но я не уверен, не силен в породах. Так мы пойдем? Мы быстро.
– Идите. – Она кивнула и улыбнулась, когда щенок сунул голову ей под руку. – Мы тут втроем справимся.
– Вы только это… – Трофим погрозил пальцем, будто она могла его видеть, – не уходите никуда, а то в этом бардаке потеряться – раз плюнуть.
– Мы вас дождемся, – пообещала Анастасия твердо. – Идите же!
Далеко они не ушли, не сделали и десяти шагов, как навстречу с громким воплем бросилась та самая, спасенная Виктором женщина. Судя по всему, с ней все было в порядке.
– Барин, родненький… – Она вцепилась в Викторов рукав. – Венечка… Мне сказали, Венечка, мальчик мой, где-то тут. Что вынес нас с ним из огня какой-то господин, а потом Венечку моего унес… А как же я без него?! Без кровиночки…
Она причитала, повиснув на Викторе, и он не мог вставить даже слова.
– Да замолкни ты, дурная баба! – рявкнул вдруг Трофим, и женщина, испуганно икнув, замолчала, но Викторову руку не отпустила, держала мертвой хваткой.
– Жив твой Венечка, – сказал Трофим уже чуть мягче. – Спит.
– Господи… – Она вздохнула и начала медленно оседать на землю.
– Эй, ты чего?! Ишь, что удумала! – Трофим подхватил ее под мышки, легонько встряхнул. – Нечего мне тут без дела в обмороки падать…
– Живой? Живой мой мальчик? – Она смотрела на Трофима снизу вверх, и во взгляде ее была мольба.
– Тебе же сказано, что жив. – А Трофим вдруг смутился, Виктору даже показалось, что и покраснел под бородой. – Ну, пойдем уже. Чего стоишь? – И ручищи свои разжал, отпуская.
Она пошла за ним покорно, как привязанная, больше не плакала и не причитала, только всхлипывала едва слышно.
Анастасия сидела там же, где они ее оставили, баюкала спящего младенца, напевала ему что-то тихо.
– Венечка, – пошептала женщина и бросилась вперед. – Сыночек.
Младенца из рук Анастасии она не забрала, а почти вырвала, прижала к пышной груди и замерла, словно не веря своему счастью.
– Мы вернулись, Анастасия Алексеевна. – Виктор сел рядом, поправил сползшую шинель. – Видите, все хорошо.
– Вижу. – Она улыбнулась, нашарила его руку, сжала. – Спасибо вам, Виктор Андреевич. Трофим мне все рассказал. Вы меня снова спасли.
Можно было сказать что-нибудь красивое и благородное, но он просто поцеловал ее чуть пахнущую собачьей шерстью ладонь. И она не отдернула руку, только тонкие пальцы едва заметно дрогнули.
А Трофим тем временем подошел к женщине с младенцем, сказал не слишком ласково:
– Ну, успокоилась?
Она закивала головой, на Трофима не смотрела, не сводила взгляда с ребенка.
– Тогда давай рассказывай все по порядку. Как звать? Чья будешь? Куда едешь с дитем? Да говори, не бойся. Никто тебя тут не обидит.
– Ксения я. Ксения Стрижова. – Она говорила быстрой скороговоркой, ни на миг не переставая баюкать ребенка. – Работаю горничной у графини Потоцкой, у Марьи Кузьминичны. – Ксения вдруг замолчала, посмотрела в сторону пылающих вагонов.
– Она уже была мертва, когда я вас нашел, – сказал Виктор. – Ей ничем нельзя было помочь.
– Земля ей пухом, – Ксения торопливо перекрестилась. – Хорошая она была, хоть и с причудами. Псинку вон на старости лет завела, говорила – для компании. Она же совсем одинокая была, из всей родни только внучатый племянник в Перми. Вот мы к нему и ехали… – Ксения снова всхлипнула, сказала тихо: – А теперь я не знаю, куда нам с Венечкой ехать, если Марии Кузьминичны больше нет… Осиротели мы…
Виктор боялся новой истерики, но обошлось. Наверное, Ксения еще не осознала полностью масштабов случившейся беды. А вот сам он вдруг увидел в произошедшем и светлую сторону, многозначительно посмотрел на Трофима, и тот понимающе кивнул.
– А скажи-ка мне, хорошая из тебя работница? – спросил Виктор неожиданно ласково.
– Марья Кузьминична, царствие ей небесное, не жаловалась. – Ксения глянула на него искоса. – Да и стала бы она меня при себе с дитем держать, если бы я с работой своей не справлялась? Я все могу: и сготовить, и прибраться, и с иголкой управляюсь, и с гребнем. – Женщина перевела взгляд на молчащую Анастасию, и в глазах ее зажегся огонек надежды: – Барыня, а вам, никак, горничная нужна? – заговорила снова скороговоркой. – Так вы меня возьмите. Обещаю, не пожалеете. А Венечка у меня приученный к порядку, тихий и спокойный, он вам не помешает. Христом Богом клянусь! – И она опять перекрестилась, а младенец Венечка что-то тихо агукнул во сне.
– Ну, Анастасия Алексеевна, – спросил Виктор, – что скажете? Мне кажется, она определенно не Глашка, а горничная вам нужна, особенно сейчас, когда мы попали в это затруднительное положение.
– Со мной будет тяжело. – Она повернула лицо к затаившей дыхание Ксении. – Я слепа.
– Ой, божечки! Да для меня это совсем даже не затруднение! Марья Кузьминична, царствие ей небесное, под старость тоже почти ничего не видела, и ничего – как-то управлялись. А я знаете что, я грамоте обучена. Я вам книжки могу читать или, как Марье Кузьминичне, газеты. Вы только возьмите меня, нас с Венечкой возьмите! Я вам за заботу верой и правдой стану служить, вернее самой верной собаки. – Она схватила руку Анастасии, попыталась поцеловать.
– Да что вы! – Девушка в смущении выдернула руку. – Не надо так. Я беру вас.
– Вот и порешили! – Трофим выглядел хоть и хмурым, но довольным. – А теперь мне подумать надобно, как нам всем дальше быть. Мы же теперь вроде как погорельцы.
– Вместе решим, – сказал Виктор и посмотрел на Трофима твердо, чтобы тот даже не подумал отказываться от его помощи. – Женщины, младенец, собака… – добавил многозначительно.
– Зачем нам собака? – Трофим удивленно приподнял брови. – Тут кинем. Обуза только… Ладно бы что-то серьезное, а то недоразумение какое-то.
При этих словах Ксения сжалась, посмотрела на Виктора жалобно.
– Он хороший, – сказала шепотом. – Умный щеночек. И дорогой. Его Марья Кузьминична из-за границы, из Гамбурга выписала, родители у него какие-то чемпионы.
– Никого мы бросать не станем, – объявила Анастасия твердо и погладила заграничного щенка по голове. – Как его зовут? – обернулась к Ксении.
– Теодор. Это ежели торжественно, а по-домашнему – Тео.
Услышав собственное имя, щенок вскинулся, замотал хвостом.
– Вот видите, барыня, какой умненький.
– Вижу. – Анастасия улыбнулась.
– В деревню пойду, – сказал Трофим, которому от разговоров о всяких глупостях хотелось перейти к вещам сугубо практическим. – Здесь деревня есть поблизости. Я видел, когда курить выходил. Недалеко, пару верст всего.
– Зачем тебе в деревню, Трофим? – всполошилась Анастасия.
– Телегу найду. На телеге-то в город сподручнее будет добираться. У нас же теперь дите и Теодор. – Он сплюнул себе под ноги, а Ксения съежилась.
– До какого города? – спросила Анастасия и успокаивающе сжала руку Ксении.