"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Они с Августом переглянулись.
– А ведь правда! – Берг посмотрел на женщину с уважением. – Я пьян был, что уж тут. Кто-то мог пройти на верхний этаж и включить механизм, а потом в темноте уйти незамеченным. Меня хотели убить, – сказал он после полной драматизма паузы. – Завистники…
– Завистники или не завистники, а башню вы от греха подальше заприте, пока не разберетесь, – посоветовала Евдокия, и, удивительное дело, Берг не стал спорить, лишь кивнул понуро.
  
– А тебя я забираю, племянничек! Кутасовский врач – это хорошо, но пусть твою руку Аким Петрович посмотрит. Да и отлежишься немного на острове. – Евдокия едва заметно улыбнулась. Или ошалевшему от радости Федору это только показалось.
– Вы сейчас про какой остров говорите? – Август подался вперед, даже веко его перестало дергаться.
– А много у нас здесь островов? – Евдокия посмотрела на него как на блаженного. – Знамо дело, про Стражевой Камень.
Берг хотел было еще что-то спросить, но женщина от него отмахнулась совершенно бесцеремонно, посмотрела на Федора:
– Идти сможешь?
На Стражевой Камень, к Айви, он бы и побежал, но поймал предупреждающий взгляд Евдокии и молча кивнул.
– Савва Сидорович даст лошадь, пешком идти не придется. Но поторопись, хотелось бы по свету управиться.
– А луна? – вдруг спросил Август.
– Что с луной? – посмотрела на архитектора Евдокия. Умела она смотреть вот так – снисходительно и одновременно насмешливо.
– Так ведь полная луна. Не ходят к озеру в полную луну.
– Уже не полная, на сход пошла. А вы, Август Адамович, разве верите во все эти глупости?
– Говорят, те, которые не верили, сейчас на озерном дне лежат.
– Про тех, что на дне лежат, ничего не знаю. – Евдокия повернулась к Августу спиной. – Недосуг мне всякой ерундой интересоваться.
– Камни там красивые, – сказал вдруг Берг.
– Что? – Она обернулась, посмотрела удивленно.
– Камни на острове необычные. – Август мечтательно улыбнулся. – Построить бы из такого камня что-нибудь.
– Кто про что, а вшивый про баню, – буркнула Евдокия едва слышно, а в голос сказала: – Вставай, Федя! Хватит бока отлеживать!
* * *
Им и в самом деле дали телегу. Правил давешний Федоров знакомец Митяй. На Федора он поглядывал со смесью любопытства и восхищения, но с разговорами не приставал, боялся Евдокии. Она всю дорогу молчала, думала о чем-то своем, а когда заговорила, Федор даже вздрогнул от неожиданности.
– Здесь останови, – велела она Митяю. – К воде не суйся.
Мальчонка обиженно засопел.
– Я сказала, не суйся, – повторила Евдокия. – Барину расскажу – выпорет. Понял?
Митяй кивнул, натянул поводья, останавливая телегу, побоялся ослушаться.
До лодки шли не спеша. Каждый шаг отдавался болью во всем теле, и Федор никак не мог взять в толк, отчего так. По его разумению, болеть должны были только руки и голова. За весла Евдокия села сама. Гребла она широкими мужскими гребками, и по озерной глади лодка двигалась споро.
– Ты тоже это видел? – спросила она, не глядя на Федора.
– Что? – не понял он.
– Что у дракона, того, что из башни, глаза горели желтым.
– У бронзового дракона?
– Ты меня понял. Август это видел, а что видел ты?
– Мне показалось. Может, какой-то отсвет, солнечный блик.
– Солнце тогда еще не встало, а фигуры двигались, как живые.
– Но вы ведь сами сказали, что механизм мог включить кто-то другой.
– Другой и включил. Я просто не хотела пугать блаженного. Он и без того напуган.
– Желтоглазый? – Федор не верил своим ушам. – Но ведь он в озере.
– Может, в озере, а может, в другом каком месте, но сила его вокруг. Давненько он так не шутил. Должен бы угомониться, ан нет. Это из-за тебя. – Евдокия вперила в Федора немигающий взгляд. – Думаешь, я не знаю, что ночами Айви к тебе приходит?
На самом деле Федор надеялся, что эти встречи – их с Айви тайна. Выходит, зря надеялся.
– Она тратит свои сны и свою силу на тебя, а должна делиться с ним. Так заведено.
– Кем заведено? Кто вообще решил, что она должна тратить себя на какого-то желтоглазого гада?! – Федор не сдержался, сорвался на крик.
– Не ори, – шикнула на него Евдокия. – Не знаю, кем заведено. Уж точно не мной и не тобой. Знаю только, если он позвал, а серебро отозвалось, значит, все.
– Что – все?
Вода перед лодкой, до этого гладкая, вдруг начала вспучиваться гигантским пузырем. Это было одновременно страшное и завораживающее зрелище. Евдокия сидела к нему спиной, поэтому ничего не видела.
– Это значит, что они теперь связаны. – Она говорила быстрой и злой скороговоркой. – И кто эту связь решится разорвать, тому придется худо.
– Тетушка…
– Молчи! – прикрикнула она на него. – По ночам связь крепнет, они встречаются в снах. Должны встречаться. Тогда сохранится равновесие и в Верхнем мире, и в Нижнем…
Пузырь уже возвышался над водой в три человеческих роста. Он истончался и грозился вот-вот лопнуть.
– Да обернитесь вы! – крикнул Федор, и Евдокия послушалась, стремительно обернулась.
Мгновение она разглядывала пузырь, а потом велела:
– На дно лодки! Быстро!
Пузырь лопнул, обдав их дождем из брызг в тот самый момент, когда они упали на дно, а потом лодка закружилась по спирали, засасываемая в открывшуюся воронку.
– Перестань! – закричала Евдокия, цепляясь руками за борта лодки. – Прекрати! Они еще дети! Они не понимают! Позволь мне объяснить! – Она кричала, обратив лицо к стремительно темнеющему небу и с каждым сказанным ею словом лодка замедляла свое движение до тех пор, пока и вовсе не остановилась. Воронка исчезла, словно ее и не было, и поверхность озера снова сделалась гладкой. Евдокия вздохнула, уголком платка вытерла мокрое лицо.
– Не зли его, – сказала шепотом. – Здесь он всему хозяин. Не зли.
– Вы говорили про сны. – Помогая себе здоровой рукой, Федор снова сел. – Про мои с Айви общие сны.
– У нее есть и другие сны. Должны быть. Общие с ним. И тех снов должно быть больше. Или хотя бы не меньше. А она почти каждую ночь с тобой. Так нельзя, Федор, это плохо.
– И что в тех снах? – Федор задал вопрос, получить ответ на который боялся.
– Она не помнит. Ни одна из них не помнит. В своих снах они просто входят в пещеру.
– И… все?
– Я не знаю, все или не все. – Евдокия снова взялась за весла. – И они тоже не знают. Или не хотят говорить.
– Они – это кто?
– Женщины ее рода.
– Мать Айви?
– Нет. – Евдокия мотнула головой. – Бабушка, жена Акима Петровича. Она его слышала.
– А мать?
– А в матери Айви серебро не отозвалось на его зов. Она, конечно, кое-что чувствовала, кое-что умела, но до своей матери и до собственной дочери ей было далеко.
– А серебро может не отозваться?
– Может. – Евдокия гребла широкими уверенными гребками. – Когда его мало или оно слабое. Никто точно не знает, отзовется оно на зов или нет.
– Что с ними стало? – спросил Федор.
– С кем?
– С бабушкой и мамой Айви.
Евдокия долго молчала. Он думал, уже и не ответит, когда она снова заговорила:
– Анна, жена Акима Петровича, была очень сильной. Такой, как Айви. У нее хорошо получалось усмирять Стража. Я помню те годы, на озере было мало смертей, спокойно все, тихо. До тех пор, пока она не повстречала Акима Петровича.
– Он тоже был пришлый? – Федор уже знал ответ на свой вопрос, но не спросить не мог.
– Пришлый. – Евдокия кивнула. – Такой, как ты. Не спрашивай, из каких он краев. Это не наше с тобой дело. Захочет, сам расскажет. Это неважно. Важно, что они встретились, и Анна влюбилась.
– И сны ее изменились.
– Изменились.
– А Желтоглазому это не понравилось.
– Не понравилось. Озеро снова сделалось неспокойным, скотина пропадала, люди тонули. Много. – Евдокия вздохнула. – Пошли разговоры, что все это из-за Анны, что она ведьма, что это она Стража тревожит и зовет. Глупцы, они так и не поняли, что сотворили.