"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Какое нынче число? — спросил он как-то у доброй хозяйки.
— Уже серёдка осени, голубчик, — ласково отозвалась она, произнося слова с мягким эпинским выговором, столь любезным сердцу Робера. — Осенние Ветра почитай что закончились.
Дни, проведённые у Динуччи, показывали, что путешествие в Гальтару сном не было. Но Робер совершенно не понимал, как он добрался сюда: он помнил только скачку пирофоров, сопровождавших его и Дракко на пути то ли из Олларии, то ли из Сакаци.
  
Когда же успела наступить осень? Ведь Робер ясно помнил: он выехал с Жаном-коновалом пятого числа Летних Молний; Динучча же уверяла, что он свалился у её хижины в семнадцатый день Осенних Ветров. Динучча не врала: немногие гальтарские крестьяне, которые рискнули вернуться в свои лачуги после землетрясения, как раз успели собрать урожай – точнее, то, что от него осталось.
Где он находился два с половиной месяца? Он помнил только Мэллит – целую стаю кошкоголовых Мэллит, и больше ничего!
— Эх, бедный ты мой, — кряхтела Динучча, подавая гостю бульон: ради него добрая женщина не пожалела свернуть голову одной из трёх имевшихся у неё куриц. — Видать, натерпелся-то, сытно не евши. Кушай, голубчик.
Динучча именовала его «голубчиком», потому что Робер постеснялся назвать себя. Ему было неловко признаваться бедной женщине, что он является её господином – последним герцогом Эпинэ. К тому же ему всё равно нечем было отблагодарить её за доброту.
Козы Динуччи блеяли, собака лаяла, осеннее солнце сияло мягким теплом. Это было так похоже на реальность, что Робер наконец уверовал, что жив.
Лёжа на охапке соломы, он – от нечего делать – принялся собирать найденные на пороге башни обломки. Рассуждая трезво, занятие это следовало бы счесть глупым: древний лук не мог служить дворянину таким же надёжным оружием, как шпага или пистолеты. Но ни шпаги, ни пистолетов у Робера всё равно не имелось. Впрочем, и найденные обломки не годились для защиты: чтобы собрать лук по-настоящему подходящих материалов не было.
В детстве и ранней юности Робер часто видел, как работают лучные мастера: старый герцог Анри-Гийом любил древнее оружие и высоко ценил искусство оружейников. Каждый год по весне в Эр-Эпинэ проводились состязания стрелков, и самый меткий получал десять золотых таллов из рук самого герцога. Робер тоже принимал участие в стрельбе по мишени и даже удостаивался дедова одобрения. Но чтобы достойно состязаться с братьями и другими мальчишками нужен был лук – самый лучший из возможных.
Дед содержал собственную мастерскую, где работали именитые мастера. Робер отлично помнил мерзкий запах клея, который вываривали из воловьих жил, а то и из рыбьих костей – этой отвратительной вонью, казалось, пропитались все стены помещения. Подмастерья с рассвета и до заката дробно стучали молотками, разбивая конские сухожилия, а затем рвали их руками и долго расчёсывали металлическими гребёнками. Гибкий тис распаривали на водяной бане; резали и плющили коровий рог. Дед настаивал, чтобы внуки знали процесс изготовления хорошего лука, и по приказу герцога мастер даже допускал юных Эпинэ к некоторым простым работам. Робер полагал, что до сих пор сумеет сплести приличную тетиву из конского волоса.
Дракко!
Конский волос был сейчас единственным материалом, который оказался у него под рукой. Робер срезал у коня часть роскошного хвоста позаимствованным у Динуччи ножом. Пирофор отнёсся к такому надругательству совершенно равнодушно, только задумчиво скосил на хозяина огромный янтарный глаз.
По внимательном осмотре все найденные обломки лука показались Роберу первозданно-чистыми, как будто их только что выстругали из дерева. Крепкая удобная рукоять не имела никаких следов обмотки или лака. На дугах плеч Робер не обнаружил ни приклеенных сухожилий, которые придавали бы им гибкость, ни роговых пластин, которые обеспечивали бы упругость. Прочные концы не имели костяных накладок. Тем не менее все части казались совершенными – словно они и не нуждались в ухищрениях умелых мастеров.
Судя по размеру плеч, лук был небольшой. Вероятно, он должен был служить всаднику для стрельбы верхом.
В пазах, предназначенных для соединения, не обнаружилось никаких следов клея, который скреплял бы их прежде. Робер соединил их просто так, на живую руку. Деревянные части легко сошлись и встали на место с едва слышным щелчком, неожиданно крепко сцепившись друг с другом. Лук принял окончательную форму и стал казаться единым целым. Но он, конечно, разлетится, подумал Робер, если только посильнее согнуть его. Нужно было как-то закрепить места соединения.
Робер решил ограничиться обмоткой. Варить клей не было ни возможностей, ни сил.
Несколько дней он провёл, занимаясь плетением волос, похищенных из хвоста Дракко. Рыжевато-золотистый материал, гладкий как шёлк, оказался таким прочным и тонким, что постоянно резал Роберу пальцы. Мелкие царапины вскоре усеяли обе его ладони. Получив очередную царапину, Робер вздрагивал и морщился, как от ожога. Едва заметные капельки крови впитывались в сплетённые нити, и Роберу казалось, что от этого они приобретают цвет червонного золота.
«Если бы я мог продать это, — меланхолично думалось ему иной раз, — я, пожалуй, выручил бы одну-две серебряные монеты Динучче в подарок».
Невозможность отблагодарить хозяйку мучила его.
Нитей он сплёл две: одну для тетивы и другую для обмотки. Он и сам не смог бы объяснить толком, зачем так долго занимался бесполезным, не способным принести никакой выгоды делом; разве что другого у него всё равно не было. Но найденные в Гальтаре обломки разбудили в нём какое-то болезненное любопытство. Ему непременно хотелось сложить найденный лук и почувствовать, как он упруго выгибается под его руками.
Месяц Осенних Ветров почти подошёл к концу, когда Робер приступил к обмотке. Закрепив нить, он принялся плотно укладывать её ряд за рядом, создавая сплошное покрытие. Туго сплетённый конский волос поблёскивал на солнце, и Роберу казалось, будто он покрывает лук слоем тонкой, как лист, позолоты.
Скоро с этим было покончено. Связав концы, Робер поднял получившееся оружие. Теперь оно казалось не деревянным, составленным из нескольких аккуратно обструганных частей, а металлическим – словно изначально было отлито целиком из чистого золота.
«Праматерь Астрапэ, — подумал Робер, взвешивая лук на ладони и проверяя его сбалансированность, оказавшуюся идеальной. — Да он пришёлся бы по руке даже тебе, женщине!».
Почему Астрап в его представлении постоянно оказывался женщиной, он даже не задумывался.
Оставалось натянуть тетиву. Робер сделал петлю в одном конце нити, и, перекинув лук через бедро, осторожно согнул его. Тот упруго спружинил под его нажимом и, казалось, нежно зазвенел где-то на пределе слышимости, словно запел от радости. Он так давно лежал без дела! Тихий этот звон отозвался сочувственной дрожью в душе Робера. Он затянул на другом конце вторую петлю, и выпрямился, не совсем понимая, что теперь делать.
Стрел у него не было. Разумеется, можно было обтесать какую-нибудь подходящую ветку, но Робер почему-то не озаботился этим заранее. Ему хотелось попробовать, не распадётся ли лук при первом же использовании: ведь хотя сейчас он казался цельным, его части удерживал вместе только один тонкий конский волос.
Волос пирофора.
Робер поднял лук и медленно, с крайней осторожностью потянул на себя тетиву полусогнутым большим пальцем. Плечи лука упруго напряглись, а удобная, ухватистая рукоять даже не дрогнула. Робер потянул сильнее: лук оставался целым, словно литым. Даже самый придирчивый взгляд не смог бы обнаружить места крепления, словно их и не было.
Робер, наконец, решился, и вскинул лук на уровень глаз. В сердце его вдруг вскипела бурная ребяческая радость, как в детстве, когда удавалось удивить деда или отца метким выстрелом. Размеренным плавным движением он натянул тетиву до предела.
Что-то блеснуло у самых его глаз. Вероятно, это просто солнце отразилось от сияющей дуги. Роберу показалось, что яркий луч лёг на тетиву подобно тонкой стреле. Эта мысль позабавила его. Он ослабил натяжение, и луч пропал. Улыбаясь про себя, Робер снова натянул лук до предела. В глазах опять блеснуло тонкое лезвие света: должно быть, этот эффект возникал из-за взаимного отражения тетивы и обмотки.