"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— В чём именно? — деловито осведомился Альдо Ракан, настораживаясь.
— Кузен не утратил своей защиты, — медленно произнесла Мэллит и наконец-то подняла голову. — Уничтожение ары означает лишь то, что связь между ничтожной и блистательным стала нерасторжимой. Дочь моего отца уже говорила об этом, и слова её правдивы.
— То есть ты по-прежнему мой магический щит? — нахмурился Альдо. — Тогда в чём же смысл ары?
  
— Пока она оставалась цела, заклятие можно было разрушить, — печально ответила Мэллит. — Но сейчас клятва, данная перво… кузеном достославному Енниолю необратима.
— Мда… Это невесело, — хмуро пробормотал Альдо. — Я не могу отдать твоим сородичам гальтарские реликвии: кто знает, как они их используют! А мне они необходимы для того, чтобы обуздать Ворона, с которым не справиться без магии.
Колонны перголы снова недовольно заскрипели, а навес слегка затрясся, словно порывы ветра ожесточённо рвали с него хмель. Впрочем, уже через несколько минут всё успокоилось.
Мэллит снова низко опустила голову.
— Блистательный… кузен действительно намерен убить Фердинанда Оллара? — чуть слышно спросила она.
Расстроенный, Альдо соскочил со стола.
— Да! — откровенно ответил он и безнадёжно махнул рукой. — Не думай, что мне это нравится: у меня просто нет иного выхода. В прошлом году в Сагранне погибли тысячи людей, взявшие в руки оружие, чтобы отстоять мои права. Проклятый Ворон не постеснялся залить потопом долину Биры, где были только женщины и дети!.. Лучше убить одного человека, чем рисковать жизнью стольких невинных. А я обязан вернуться в Талигойю, иначе на Изломе может случиться непоправимое несчастье!
Мэллит склонила голову ещё ниже.
— Ничтож… я понимаю. А как же сын короля? — тихо спросила она.
— Ему ничто не угрожает, — горячо заверил её Альдо. — Я ведь не Ворон, чтобы воевать с детьми. Я обеспечу ему охрану и достойное будущее. Честно говоря, я предпочёл бы, чтобы он воспитывался в вере своей матери и избрал церковную карьеру, — продолжал Альдо, расхаживая туда-сюда. — Ему это позволило бы искупить грех прелюбодеяния Катарины Оллар. А я, как монарх эсператистского государства и первый защитник веры, способствовал бы его быстрому продвижению в церковной иерархии. Может быть, Эсперадором ему и не стать, но положение кардинала Талига я точно смогу ему обеспечить, — закончил Альдо, останавливаясь.
Мэллит подняла на него золотистые, чуть увлажнившиеся глаза.
— Перво… кузен очень добр, — произнесла она дрогнувшим голосом.
— Я знаю свой долг перед своими подданными, — просто ответил Альдо. — И перед тобой тоже, кузина пчёлка. Мне не нравится, что ты подвергаешь опасности свою жизнь из-за той дурацкой клятвы, которую я так неосмотрительно дал. Скажи: разве клятва, произнесённая в неведении, может считаться настоящей?
— Ни… я не сочла бы её такой, — искренне ответила Мэллит, — но все магические обряды были соблюдены. Кубьерта говорит: отданная кровь отдана.
Побеги хмеля над их головами громко зашумели: навес снова затрясся так, словно сам Повелитель Ветра решил прогуляться по трельяжу. Но раскатившийся гром перекрыл скрип решётки.
Альдо машинально посмотрел наверх и озабоченно взъерошил волосы.
— Итак, клятву на аре можно было разрушить, — пробормотал он вполголоса. — Стало быть, твои родичи имели намерение отказаться от своего слова втайне от меня… Но разве у них была всего одна ара? Разве нельзя найти другую и принести на ней новый обет, который изменит условия предыдущего?
— Доч… мне было известно только об одной, — ответила Мэллит. — Эту реликвию хранили веками в домах отцов моих отцов.
— Я помню: на ней был знак молнии, — проговорил Альдо задумчиво.
— Она была посвящена огнеглазому Флоху, — согласилась Мэллит.
— И она была сделана из золота, — добавил Альдо, — потому что золото – это цвет молний. Но ведь Молнии – только один из домов! А всего их четыр…
Навес угрожающе хрустнул. Альдо, замерев на месте, предостерегающе поднял руку, призывая Мэллит к тишине, и громко закончил:
— Впрочем, это суеверия. Древние легенды красивы, но толку с них никакого. Поговорим серьёзно, кузина, — прибавил он тише, хотя и вполне отчётливо. — Я позвал тебя сюда для разговора о том, что действительно важно. Я знаю, ты умеешь молчать. И, исключая Матильду, ты единственный человек, который близок мне… по крови, — нисколько не покривил он душою. — Я намерен поговорить с тобою о… М-м… Да! О Робере Эпинэ.
— О Робере? — непонимающе переспросила Мэллит.
Хмель, обвивающий трельяж, нетерпеливо задрожал, весь обратившись в слух.
— Именно. Ты знаешь, что он мой преданный союзник и, кроме того, близкий друг, — продолжал Альдо, обращаясь, по-видимому, к Мэллит, но глядя мимо неё и медленно продвигаясь в сторону. — А самое главное – он хозяин одной из важнейших провинций Талига. Я ещё не говорил тебе об этом, но его дед умер, и он стал наследным герцогом Эпинэ. Конечно, сейчас он изгнанник, — Альдо постепенно понижал голос, как будто приближался к самой сердцевине тайны, которую собирался поведать, — но природных прав не отнять никакой силой. Так вот. У меня есть план. Он касается Эпинэ, понимаешь ли ты меня, кузина? Эпинэ и всех нас – то есть тебя, меня, нашей бабушки Матильды. От его успеха зависит наше будущее, и я намерен осуществить его во что бы то ни стало. Я хочу… — Альдо перешёл на едва слышный шёпот, — я хочу…
Решётка навеса не выдержала интриги и оглушительно треснула. Сверху послышалось полузадушенное проклятие и прямо к ногам Альдо свалился щеголеватый молодой человек в тёмно-зелёном камзоле, с приятным лицом, пухлыми щеками и едва заметным округлым брюшком. Он сильно приложился копчиком о землю и самозабвенно взвыл, хватаясь рукой за пострадавшее место. Подмышками, под коленями и за ухом у кавалера торчали шишечки хмеля, живописно дополняя и без того любопытный облик.
Поражённая Мэллит непроизвольно встала из-за стола.
— Мой дорогой виконт Валме! — воскликнул Альдо, отступая на шаг и удивлённо расширяя глаза. — Вот уж не ожидал столь позднего визита! Вы не ушиблись, нет? Вставайте же, вставайте скорее, иначе вы застудите свою… э-э… спину. Я искренне рад, что это вы, а не наёмный убийца. Но позвольте всё же узнать: почему офицер Первого маршала Талига как вор лазает по навесу на четвереньках и является к непризнанному королю Талигойи… весь во хмелю?
  
Глава 2. Огненная ночь. 4
 
4 
Дела Марселя Валме шли вкривь и вкось с самого начала праздника.
Без четверти шесть он уже стоял у городской ратуши, вооружась кропильницей с вином и стараясь не попасться на глаза аббату Олецию, которого могло насторожить присутствие посланца герцога Алвы. Спрятаться было не трудно: на площади толпилось несколько сотен людей, которые суетливо выстраивались по ранжиру: впереди городская стража, потом монахи обители – сначала послушники, а за ними остальная братия, сам аббат в окружении местного духовенства, мэр города, члены совета и представители дворянства, а далее ремесленные цеха в порядке старшинства, призираемые городом сироты и бедняки и в самом хвосте – крестьяне из предместья. Жана-коновала следовало искать ближе к голове процессии, но на всякий случай Марсель распорядился, чтобы рей Ромеро затесался в середину, а рей Хенаро Гомес – в растянувшийся хвост. Оба кэналлийца, загораживая смуглые носатые физиономии увесистыми семисвечниками, нырнули в толпу, выполняя его распоряжения. Едва часы на ратуше пробили шесть, процессия тронулась с площади в сторону городских ворот, распевая гимны во славу святого Фюлёпа.
Жана-коновала не было нигде. Прикинувшись пьяным зевакой, Марсель врезался в ряды послушников монастыря, но, вопреки его ожиданиям, бывший гальтарский разбойник не прятался в их глубине. Поиски реев Ромеро и Гомеса также не увенчались успехом. Процессия уже вышла за городские стены, кропя поля освящённым вином и голося молитвы на старогальтарском, а офицер по особым поручениям терпел позорное фиаско.