"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Аббат замолчал, поглаживая Бенедикту, видимо, снова переживая ту давнюю ночь. Ричард подождал с минуту, а затем спросил с детским любопытством:
— А что сталось с вашим приятелем? Вы видели его потом?
Отец Канио вновь вернулся к расчесыванию собачьей шерсти.
— Нет. Пару недель спустя ниже по течению Элеты вынесло чей-то обезображенный труп. Одежда на мертвом была вся изорвана, а тело вздулось от воды, но, я думаю, что это и был мой неверный товарищ.
  
Ричард задумался.
— Вероятно, после этого ваше высокопреподобие изменили свой образ жизни? — спросил он. — Однако лиценциатом права вы так и не стали.
— Верно, ваша светлость, — согласился аббат с легкой улыбкой. — Я много думал об этом происшествии, и решил отныне посвятить себя святому Гермию. Я написал домой, что хочу изучать теологию. Мой отец был не в восторге от этого решения – все купцы люди практические – но все-таки отнесся к моему выбору с уважением. Так я стал магистром богословия.
Красавица-Бенедикта широко зевнула, высунув розовый язык.
— А разве вы, ваша светлость, — поинтересовался в свою очередь настоятель, принимаясь массировать собачьи лапы, — никогда не видели гончей святого Гермия?
— Никогда, — честно ответил Ричард. Он не стал добавлять, что, судя по всему, ее вообще не видел ни один из его предков.
Отец Канио, однако, сделал из его слов другой вывод.
— Должно быть, ваша жизнь была лишена скверны, — ласково промолвил он. — Но я верю: если вам будет грозить опасность, святой Гермий не замедлит прийти к вам на помощь. Думаю, вы даже сподобитесь увидеть его самого. Ведь вы с ним одной крови.
Крови Лита, Повелителя Скал. Отец Канио, как и Гиллалун, каждый на свой лад, сказали сегодня Дику о том, что он не вполне обычный человек. Это наводило на некоторые размышления…
Настоятель любезно прервал их.
— Однако вы, ваша светлость, пришли ко мне сегодня не для разговора о святом Гермии, — проговорил он. — Что вам угодно? Я готов помочь вам по мере моих слабых сил. Тем более, что его высокопреосвященство просил меня оказать вам всяческое содействие.
Ричард замялся, подбирая правильные слова. Бенедикта лукаво покосилась на него карим глазом, и Дику показалось, что собака подмигивает ему.
— Дело в том, ваше высокопреподобие, что сегодня в монастыре меня посетил его высочество Альдо Ракан… — настоятель сделал невольное движение, красноречиво сказавшее Дику, что Левий просветил аббата относительно нежелательности встреч с принцем. Он продолжал уже вполне уверенно: — Я хотел бы избежать этого и поэтому вынужден сегодня же отказаться от вашего гостеприимства.
— Понимаю, — пробормотал отец Канио, потирая лоб тыльной стороной руки.
— Как только придет ответ на письмо, которое я отдал вам вчера вечером, я покину Граши, — продолжал Ричард, — а до тех пор я буду жить в корчме «Красный петух» и, с позволения вашего высокопреподобия, время от времени посылать слугу, чтобы узнавать новости. Но… Если в письме его высокопреосвященства Левия не окажется того, что я жду… Я думаю, что мне придется вернуться в Талиг.
— Разве это не опасно для вас, ваша светлость? — удивился настоятель.
— Опасно, — подтвердил Дик, — но бездействовать еще опаснее. Поэтому я и решил обратиться к вашему высокопреподобию за помощью.
— Говорите, — произнес отец Канио, не отрываясь от собачьих лап.
— Я не смогу вернуться в Талиг под своим именем, — признал Ричард. — Но ваше высокопреподобие, несомненно, можете снабдить меня пропуском, позволяющим мне въехать в Талиг под видом паломника.
— Я не совсем понимаю вас, ваша светлость, — проговорил настоятель недоуменно. — Талиг – еретическая страна, а мы эсператисты.
— Вы правы, — согласился Дик, — но ведь вам не составило бы труда выхлопотать пропуск за подписью великого герцога Альберта для послушника вашего монастыря, если бы у него возникла необходимость поехать в Талиг?
Отец Канио, не отвечая, с удовольствием разогнулся, похлопал собаку по спине и принялся отряхивать свою рясу от собачьей шерсти.
— А что будет написано в этом пропуске? — поинтересовался он.
— Ну… Когда я был ребенком, моя мать-герцогиня рассказывала мне одну историю, случившуюся в те времена в Северной Придде, — начал Ричард издалека. — Некий крестьянин-олларианец настолько проникся проповедью эсператизма, которую тайно прочитал приезжий священник, что не пожелал более оставаться в еретическом государстве, взял свою жену и сына и пешком двинулся в Агарию, уповая только на милость Создателя. Я не знаю, что произошло с ним дальше, но ведь вполне могло быть такое, что он добрел до вашего монастыря, принял здесь послушание и умер в благодати. И если бы его выросший сын, то есть я, пожелал бы перед постригом посетить родину, а заодно и поклониться святым местам, вы, конечно же, не отказали бы бедному парню?
— Нет, — ответил отец Канио, тонко улыбаясь. — И как же звали этого благочестивого человека?
Ричард немного помедлил с ответом. Ребенком он запомнил всю эту историю только благодаря имени неведомого крестьянина.
— Его звали Заяц, ваше высокопреподобие, — признался он наконец. — Готлиб Заяц.
— А его сына, то есть вас?
— Не знаю, ваше высокопреподобие. Тогда меня это не интересовало.
Отец Канио задумался. Уголки его губ слабо дрогнули.
— Думаю, что вы согласитесь, ваша светлость: вашего настоящего имени нам никак не следует упоминать, — произнес он благодушно. — Но и ваше новое имя должно быть значимым для вас, иначе вы сразу выдадите себя тем, кого могут послать на ваши поиски. Я узнал из письма его высокопреосвященства, что ваша светлость глубоко почитает покойного епископа Оноре. Что вы скажете на то, чтобы назваться его именем?
Дик слегка удивился. Оноре Заяц?
— Если вы находите это уместным, ваше высокопреподобие… — промямлил он.
— Тогда решено, — произнес настоятель, весело поблескивая умными живыми глазами. — Через неделю, ваша светлость, я предоставлю вам пропуск, которым вы можете воспользоваться так, как считаете нужным. Останетесь ли вы в Граши, поедете ли в Талиг или куда-нибудь еще, этой бумагой вы распорядитесь по собственному разумению.
— Благодарю вас, отец мой, — поклонился Ричард. — Но я прошу вас еще указать в ней моего слугу Гиллалуна… скажем, как брата Гильельмо. И я также буду вам весьма признателен, если вы напишете Великому герцогу, что паломники намерены посетить Гальтару, чтобы поклониться местам гонения первых эсператистов.
— Вы намерены посетить Гальтару? — искренне удивился настоятель. — Для чего?
— Это касается одного дела, прояснить которое я обещал его высокопреосвященству, — уклончиво проговорил Ричард, решив не упоминать гоганов. — К тому же через Гальтарскую область легче всего въехать в Талиг. Места там заброшенные.
— Будьте осторожны, ваша светлость, — серьезно предупредил Дика отец Канио. — В тех местах вечно ошивается всякий сброд. Вы легко можете стать добычей гальтарских разбойников.
— Все ценности я оставлю на хранение вам, ваше высокопреподобие, — заверил его Дик. — К тому же разве не вы сами говорили совсем недавно, что святой Гермий не оставит меня?..
  
Глава 4. Гальтара. 5
 
5 
«…Не скрою от Вас, сын мой, что герцог Алва не выразил заинтересованности ни в Вас, ни в маркизе Эр-При. Особливо же герцог просил передать, что отныне Вы можете считать себя совершенно свободным»… 
Гонорий Заяц раздраженно дернул плечом и бросил рассеянный взгляд на заброшенную дорогу. Вдоль обочин слева и справа возникали то погребальные барельефы, то кирпичные колумбарии: больше всего Старогальтарский тракт напоминал растянувшееся на множество хорн обветшалое кладбище, которым, впрочем, и являлся. Жители деревушки, где путники провели прошлую ночь, очень советовали не сходить с дороги, чтобы не провалиться невзначай в вентиляционную шахту древнего склепа, чей полуразвалившийся вход торчал где-нибудь в паре хорн отсюда как стершийся гнилой зуб. Шептались, что здешние катакомбы уходят в глубь земли на три-четыре яруса. В древнегальтарские времена в них прятались первые эсператисты, а после Эрнани IX – абвениаты, пытавшиеся спасти культ Четверых и прорывшие, как крысы, ходы во всех направлениях.