"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Ваше высочество… — начал он, соображая, как бы правильнее выразиться.
— Убью, — ласково пообещал принц.
— Милорд, — продолжал Дик, окончательно сбиваясь, — я уже говорил маркизу Эр-При, что не могу видеться с вашим высочеством. Я оруженосец герцога Алвы. А вы… А вы, ваше высочество… Вы вне закона…
Поняв, что объяснение вышло отнюдь не вежливое, Ричард смешался и замолчал. Робер пришел к нему на помощь.
  
— Я же говорил тебе, Альдо, — произнес он, — Дикон приехал сюда по делам Ворона.
— Говорил, — подтвердил принц, — но я тебе не поверил. Я хочу услышать это от него самого. Скажи-ка, Надорэа: Ворон действительно послал тебя в Сакаци?
— Не в Сакаци. В Граши, — пробормотал Дик, не зная, куда деваться от пристального взгляда Ракана.
— А что ты должен делать в Граши? — весело поинтересовался принц. — Уж не поручил ли тебе Ворон убить меня?
Гиллалун, который замер у выхода из комнаты, почти слившись с дверным косяком, едва слышно кашлянул. Может быть, это вышло случайно, но Ричарда внезапно осенило. Вот он, ответ! Лгать он никогда не умел, однако у вранья, вероятно, иная природа, поскольку сейчас он соврал почти вдохновенно:
— Я должен выследить шпионов Дорака!
Альдо Ракан так и покатился со смеху. От взрыва его хохота в окнах задребезжали переплеты. Он веселился настолько открыто и заразительно, что даже нахмурившийся было Робер невольно заулыбался. Дик с досадой понял, что ляпнул глупость.
— Ты не умеешь врать, Надорэа, — проговорил принц, утирая выступившие на глазах слезы. — Чудеса, да и только! Ворону стало интересно, не отлынивают ли шпионы Дорака от слежки за мной? И он послал тебя встряхнуть этих бездельников?
Ричард почувствовал, что где-то внутри него закипает нелепая детская обида. Принц Ракан так же, как и эр Рокэ, просто не принимал его всерьёз!
— Вы напрасно смеетесь, ваше высочество, — сдержанно ответил он. — Я надорец и, как всякий горец, хороший следопыт. К тому же со мной мой слуга Гиллалун. Когда вы вошли, он как раз докладывал мне о том, где скрываются Дораковы шпионы!
Принц Ракан повернулся к Гиллу. Тот немедленно склонился в нижайшем поклоне.
— Так ты горский следопыт? — спросил принц, с любопытством разглядывая надорца.
— Точно так, ежели вашему королевскому высочеству угодно знать, — ответил Гилл, не поднимая почтительно склоненной головы.
— И ты действительно нашел логово, где прячутся шпионы Дорака?
— Точно так, ваше королевское высочество.
— Однако!.. Говори!
— Ежели вашему королевскому высочеству угодно знать, — ответил старый слуга, которому принц не стал угрожать казнью за пышное титулование, — я обнаружил их нору вчера. Ваше королевское высочество можете быть уверены: эти мошенники скрываются в «Соловье и водокачке».
— А почему ты так уверен в этом, дружище?
— Мы с их милостью милордом герцогом выслеживали их от самой Старой Эпинэ, — ответил Гилл без запинки, и Дик невольно позавидовал своему телохранителю: надо же, врет и не краснеет! — Я, ежели вашему королевскому высочеству угодно знать, накрепко запомнил их гнусные рожи. Им поручено следить за их милостью маркизом Эр-При.
Принц Ракан неожиданно посерьезнел. Он снова повернулся к Ричарду.
— Так это правда? — удивленно спросил он.
Дик смутился так, что у него заполыхали уши.
— Их выследил Гилл, — выдавил он из себя единственную во всей этой истории правду, мысленно проклиная свое неумение лгать.
Но Альдо Ракан, очевидно, превратно истолковал его смущение. Принц с озабоченным видом посмотрел на Иноходца.
— Что Дораку нужно от тебя? — нахмурившись, спросил он.
Робер пожал плечами.
— Ходят слухи, что мой дед скоро умрет, — пояснил он. — Сильвестру не нужен лишний претендент на Эпинэ в моем лице.
Принц снова перевел взгляд на Дика.
— Герцог Анри-Гийом действительно так плох? — хмуро поинтересовался он.
— Я так слышал, — неохотно отозвался Ричард. В его голове медленно, но неуклонно начинало светлеть.
— Где слышал? В Эпинэ? — уточнил принц.
— Нет, в Агарисе. Я не могу говорить об этом, ваше высочество, — твердо пресек Ричард дальнейшие поползновения вытащить из него дополнительную информацию.
Принц пожал плечами и обратился к Роберу с небрежным вопросом:
— Ты-то хоть понимаешь, что тут вообще происходит?
— Откуда? — равнодушно отозвался Робер. — Знаю только, что в Агарисе не рады возможности увидеть правителями Эпинэ Колиньяров.
Альдо Ракан пытливо посмотрел в лицо своему Первому маршалу, потом внимательно оглядел Дика и спросил с невинным видом:
— Значит, вчера вы секретничали у Белой Ели об Эпинэ и Агарисе, мои верные вассалы? И что у вас за тайны от вашего анакса?
Ричард мысленно пнул себя: весь разговор с самого начала нужно было вести иначе!
— Простите, ваше высочество, — проговорил он с достоинством, — если Робер захочет рассказать вам о нашей беседе, это его дело. Но я не могу. К сожалению, я принадлежу не вам, ваше высочество. Я принес присягу монсеньору герцогу Алве.
Принц отмахнулся от его слов как от назойливой мошкары.
— Велика важность! — воскликнул он. — Я Ракан! Хочешь, я прямо сейчас освобожу тебя от этой дурацкой присяги?
Дик внутренне запаниковал. Принц словно бы даже не задумывался о том, чем грозит Надору измена последнего герцога Окделла. Его мать, его сестры, его родичи и его вассалы, весь его бедный, обобранный край – отрекаясь от Алвы ради Ракана, он отречется от всего! Разве принц не понимает этого? Или понимает, но считает, что одной его благосклонности достаточно, чтобы утешить Дика в любом несчастье?.. Вот она, самонадеянность королей!
Ричард почтительно поклонился.
— Безусловно, вы можете освободить меня, ваше высочество. Но как потом вы будете доверять человеку, который так легко отказывается от своего слова?
Альдо Ракан замер, нахмурившись. Он, очевидно, не ожидал возражений со стороны герцога Окделла, и Дик всем своим существом внезапно ощутил, что за внешностью прекрасного рыцаря из сказки таится достаточно злопамятства, чтобы принц никогда не забыл ему сегодняшнего отказа. Сердце юноши упало: он только что отрекся от того, чье имя написал на своем знамени его погибший отец. «И ради кого?» – уныло спросил себя Дик. Ради Алвы, которого непоследовательный оруженосец едва не отравил чуть больше месяца тому назад? Какая ирония! Ворон, вероятно, уже и думать забыл о выкинутом им в Граши неблагодарном щенке. Но Надор… Надор стоил любых жертв.
Добрейший маркиз Эр-При, почувствовав неловкость повисшего в комнате молчания, счел необходимым прийти Ричарду на выручку и вмешался в разговор со свойственной ему деликатностью.
— Дикон прав, Альдо, — примирительным тоном заметил он. — Позволь ему хотя бы выполнить то, что ему поручено. Если потом герцог Надорский решит взбунтоваться против своего эра, он сделает это открыто, как покойный Эгмонт. Ты ведь сам знаешь: таковы все Окделлы.
Ричард немедленно ухватился за подсказанную ему мысль:
— Робер говорит словно я сам, ваше высочество. Если вы пожелаете, то сразу же по возвращении я обращусь к монсеньору с просьбой освободить меня от присяги, чтобы я с чистой душой мог служить вам. Но сначала я должен выполнить свое поручение, чтобы потом никто не смел утверждать, будто бы я трусливо сбежал от монсеньора.
Альдо Ракан как будто не услышал этих слов. Он продолжал смотреть на Дика, нахмурившись, с прежним неприязненным удивлением. Но длилось это не долго. Секунду спустя принц тряхнул головой, и на его красивом лице снова расцвела широкая благодушная улыбка, с которой он вступил в эту комнату. Принц дружески хлопнул Дика по плечу:
— Ну разумеется! Я понимаю и ценю вашу честность, герцог Окделл. Ваш монсеньор, как я вижу, настоящий везунчик, раз уж такой преданный человек, как вы, согласился служить ему!
Уши Дика полыхнули второй раз за разговор, и он виновато опустил голову, стыдясь столь незаслуженной похвалы. Но Ракан, по-видимому, опять превратно истолковал его смущение.