В плену у повелителя. Путь ангела (СИ)

Пропустила сквозь пальцы крупинки, роняя слезы.
Головная боль, привычная состояние, когда Владыки нет рядом, вновь накрыла меня, но вскоре сошла на нет.
Меня подхватили на руки, а я уткнулась в мужскую грудь ни в силах сказать ни слова.
- Тише, мой ангел, - под нами вспыхнула пентаграмма и мы перенеслись в спальню Владыки. Он уложил меня на кровать.
А я уставилась в окно, за которым виднелась огромная черная гора и иллюзия неба – оранжевого, будто рассвет с черными облаками, медленно плывущими по нему.
Мне было больно в душе. Из-за чужой лжи. Силы будто покинули мое тело, хотя я никогда не могла пожаловаться на подобное. Ира сказал, что гордыня не будет помогать. Но не сказал, что каждая победа над грехом будет их уничтожать.
- Почему вы не сказали, что я сделала то с Либидо? – прошептала, так и не повернувшись к Владыке.
- А то ты не знаешь ответ, - мужчина прижался губами к моему плечу.
Знаю. Потому что ангелу тяжело признать то, что он причинил кому-то вред. Мы можем убить демонов, но будем еще долго страдать из-за этого.
- Анна, грехи – это то, что ты принимаешь в себе. никто не безгрешен, но и их надо держать внутри себя и не поддаваться им.
Мы еще немного пролежали на кровати. Мужчина пробовал меня целовать, но я не откликалась. Превратилась будто в статую. Его волосы скользили по оголенным участкам кожи, вызывая прохладные мурашки, но мне было все равно.
- Ангел мой, ты сдашься или продолжишь испытания? – спросил меня Владыка, зависнув надо мной. Его черные глаза завораживали, словно бескрайня бездна. К чему бороться, если выхода нет? Так просто он меня не отпустит. Не верить Ире, я не могла. И если один из грехов в действительности отказался, то шанса у меня нет. Я останусь в аду в любом случае, при этом уничтожая оставшихся четверых. Или сдамся, если захочу это сделать. Проблема была и в том, что, уничтожая этот комок энергии, я не делала никому хорошо. Люди не станут из-за одного взмаха крыла ангела безгрешными. Запретите людям желать или обижаться на кого-то, да они в лицо рассмеются. Может, сейчас им просто стало чуть легче, но грехи вернуться.
- Я сдаюсь, - закрыла глаза.
  
Глава 15. Нет хуже уныния
 
Это было настолько непривычно и необычно — видеть отчаявшегося ангела совсем близко. Каждый из грехов должен был испытывать ее по-разному. Но чтобы Аними накрыл ее до полного отчаяния — такого он даже не ожидал. Владыка понимал, что ей будет больно, когда она узнает, что сделала с Либидо, ведь то же самое сделала и с Ирой. А ведь он сам промолчал. Понимал, что ей будет больно. Только отчего так больно ему? Разве он сам не хотел подвергнуть ее грехам, чтобы взять ее и благодать?
Слезами его не раздобришь, но видеть, как Анна плачет — отзывалось внутри болью. Давно забытой и погребенной под злобой.
Провел пальцами по ее огненным волосам, открывая раскрасневшееся лицо, но слез уже нет, а в зелено-голубых глазах — пустота. Хоть бы сопротивлялась его касаниям, или, как ей нравится, отвечала на них. Пропало ее любопытство. Она же что-то узнала на кругу гнева, почему не спросит его о какой-нибудь глупости, пусть вернется. Да даже если бы он разложил на кровати и трахнул суккубу — она бы и на то не обратила внимания.
«Я сдаюсь» — прошептала Анна. Серьезно? Вот это сердце города, которая готова на все ради людей. Так просто сдалась? Да быть такого не может! Или в действительности надо давать передых ей между испытаниями. Ведь ядовитый червь уныния уже прокрался в ее сердце и травит изнутри. А по условиям сделки — она должна справиться сама. Найти силы.
Тут даже Владыка не поможет. Он хотел помочь, но с тех пор, как Анна сюда попала, она отталкивала его душой, хоть и откликалась телом.
Позволить унынию сжечь ее изнутри — и Владыка получит готового для него ангела. Вот немного подождать — Анна не в том состоянии, чтобы бороться одна с грехом. Каждый подвластен отчаянию и грусти. И как тяжело на сердце ощущать это все, будто в гору нести пятидесятикилограммовый камень.
 
— Ангел мой, поспи, — Владыка поцеловал ее в губы. Ненастойчиво, просто хотел коснуться их, почувствовать жар, но отозвалось все холодом.
Уныние — жестокий грех. Он сковывает сердце ядом, лишает смысла жизни. Подверженным ему все больше хочется лежать бездвижно на кровати, упиваясь своим плохим состоянием. Когда не хочешь вставать и бороться, чувствуя, что нет никакого смысла. Владыка все это понимал, но не хотел, чтобы Анна стала такой. Рядом с ним она должна быть другой — веселой, беззаботной и любопытной. А уж он-то постарается сделать так, чтоб ее ничего не волновало рядом с ним. Вот только в одну сторону это не работает.
Она ведь помогла ему, когда он орал от боли из-за ран, нанесенные тиаматом.
Владыка громко хлопнул дверью. Не со злости, но пусть Анна подумает. Хлопнувшая дверь взбудоражит хоть немного. По крайней мере, встряхнет.
Он поскучал в зале, выслушав демонов, проверил, как обстоят дела на поверхности, предупредив Айрзель, что возле Стормсвилля обосновался отряд людей. И все равно все мысли об Анне. Ведь лежит на кровати и страдает. Ничего, скоро все закончится. И она станет его.
— Владыка, — услышал он взволнованный голос. Перед ним вновь стояли трое демониц-веномов, следящие за его сыном Пептри. — Ваш сын… он снова сбежал.
Мужчина резко открыл глаза, взирая на троицу. Испепелить на месте, или пусть еще поживут? Надоело, что не могут уследить за ребёнком. А они такие демоны — живут кланами. И эти трое — сестры матери Пептри, которые отправились в замок Владыки, чтобы нянчить племянника. Вот только сын Владыки всегда нечто большее. Не нравилось малышу-веному слушать таких, как он сам. Проблемный ребенок — так и не научился разговаривать, а ему четыре года.
Владыка провел взглядом по болотным балахонам демонов, остановился на поясе, где были пристегнуты различные флаконы — в том числе и противоядие. Не все демоны выживают от яда вемонов, и Владыка заставил носить с собой сестер противоядие. Пептри не может себя контролировать, а лишние трупы в замке Владыка не любил.
— Дай мне противоядие, — он указал на пояс одной из них.
Демоницы переглянулись в страхе. И одна — старшая — достала пузырек и отдала ему трясущимися руками.
Владыка в один момент переместился в спальню. Анна лежала в позе эмбриона, прижимая к животу подушку. Она будто так и не двигалась и не обратила внимания на его появление. Ангел и дня не пролежала в таком состоянии, но Владыка знал, что дальше будет только хуже. И он совсем не собирался ей помогать с испытанием, как и было условлено. Резко развернул девушку, глядя в ее глаза. Полный удар под дых от их безжизненности. Она бы пол ада спасла, если б могла, а у него слов не было для нее. Пока не было.
— Пептри потерялся.
— Найдется, — равнодушно ответила она. — Тем более вы его чувствуете.
Все равно она ему не верит и считает каждое слово обманом или совращением.
Да, она права, он чувствует своих детей, и знал, куда спрятался малыш. А еще этому малышу понравился ангел.
— Это особый вид демонов, которых не так легко найти, — соврал, не моргнув и глазом.
Анна медленно поднялась с кровати, свесила ноги, а потом завалилась на кровать и укрылась с головой одеялом. Владыка отодвинул край, вновь глядя на спутанные волосы, закрывшие лицо.
— Я не найду его. Я не смогу, — прошептала она.
Владыка грубо перевернул ее и, удерживая за щёки и раскрыв рот, влил а неё противоядие. Анна откашливалась, жидкость текла по подбородку к груди, но большую часть она проглотила.
 
Умрет или не умрет от противоядия?
Владыка отошел от кровати и скрестил руки на груди. Анна откашлялась жидкостью и посмотрела на него раскрасневшимися глазами, в которых вспыхнул строптивый огонек.
- Что это? – Анна вытерла губы.
- Противоядие.
Она все-таки поднялась и шатающейся походкой подошла к нему. Посмотрела ему в глаза, будто хотела что-то увидеть в них.