Не убоюсь зла (ЛП)

Чейз нежно целует меня в висок и прижимает к себе. Я таю в его объятиях, чувствуя себя в безопасности, что иронично, ведь это тот самый парень, что терроризировал меня все годы старшей школы. Однако в этот самый момент все те воспоминания словно принадлежат кому-то другому. Они больше не мои. Он снова стал тем мальчиком, который отдал мне свое сердце еще до того, как я поняла, что с ним делать. И все же, несмотря на его нежную любовь, которую я ощущаю, одна вещь продолжает тревожить меня.
  
— Чейз?
— Мм?
— Почему мы врем шерифу? – тихо спрашиваю я, проводя пальцем вверх и вниз по его груди.
Он делает долгий вдох, прежде чем ответить, уткнувшись носом в мои волосы.
— Чтобы защитить нас, – наконец произносит он.
— Зачем нам нужна защита? Чье это оружие?
— Я не знаю.
— Как оно тогда оказалось у тебя? – морщусь я в недоумении.
— Я нашел его сегодня вечером в лесу.
— Так почему бы просто не сказать это шерифу?
— Потому что не хочу иметь никаких дел с этими придурками с Нортсайда. Лучше уж пусть все думают, что это был пистолет моего отца, чем узнают, что я нашел его в лесу Оукли, рядом с особняком бывшего губернатора. Во что бы там ни вляпались эти богатые мудаки, я не хочу, чтобы мы оказались к этому причастны. У этих людей денег больше, чем они знают, куда их девать. А у нас нет, Ава. А это значит, что мы не можем позволить себе дорогих адвокатов, которые бы вытаскивали нас из дерьма, как это могут они. В конце концов, мой отец мертв, так что он не сможет что-то сказать копам. Так что лучше придерживаться нашей версии. Ради нас обоих.
Я киваю в знак согласия. Мы с лихвой хлебнули горя на всю оставшуюся жизнь. Если одна маленькая безобидная ложь может уберечь нас от новых бед, пусть будет так.
Он устраивается поудобнее, положив голову на подушку, а я прижимаюсь к нему всем телом.
— А ты как? Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, ощущая под кончиками пальцев медленный ритм его сердца.
— Облегченно.
— Я так и думала. Теперь его нет. Он больше никогда не сможет причинить тебе боль.
— Я беспокоился не о себе.
Мы ненадолго замолкаем и просто смотрим на высокий белый потолок.
Эта ночь была сплошным кошмаром.
Я всегда знала, что Такер жестокий, но даже не представляла, до каких глубин злобы он может опуститься. Чейз перебирает пальцами мои длинные волосы, а я не отвожу ладони от его сердца, безмерно благодарная тому, что его отец больше никогда не придет за нами.
— Я никогда и ничего не боялся, – шепчет Чейз мне на ухо, продолжая играть с прядями моих каштановых волос. — Даже когда мой отец избивал меня до полусмерти в детстве. Во мне никогда не было страха. Ненависть. Месть. Эти чувства я понимал. Я знал их наизусть, но только не страх. До сегодняшней ночи. Когда я увидел, что он рядом с тобой, трогает тебя, причиняет тебе боль... Я никогда в жизни не был так чертовски напуган
— Я знаю. Я тоже, – сдавленно выдавливаю я, содрогаясь при воспоминании о дыхании Такера Диксона на своей коже. Чейз чувствует дрожь, пробежавшую по моему позвоночнику, и поворачивается ко мне, так что наши головы оказываются на одной подушке.
— Но теперь все кончено. Никто и никогда больше не причинит тебе боли, – он произносит это с полной самоотдачей, и в его глазах мерцает та же обещающая уверенность.
— Даже ты?
— Особенно я. Теперь, когда этот ад позади, я думаю, нам пора начать жить так, как нам и было суждено.
— И как же? – шепчу я, мой взгляд становится томным от выражения страсти и любви на его лице.
— Будем одним целым.
— Так вот что мы теперь? Одно целое? – я закусываю нижнюю губу, отчаянно желая услышать слова, которых так жаждет мое сердце.
— Даже когда ненавидели друг друга, мы всегда были связаны, Ава. Ты знаешь это не хуже меня, – воркует он, проводя большим пальцем по моей нижней губе, чтобы остановить атаку моих зубов на нее. — Ты была создана для меня так же, как и я для тебя. Мне просто потребовалось больше времени, чтобы признать это. Я не повторю этой ошибки снова. Мы вместе навсегда. И я посвящу всю оставшуюся жизнь тому, чтобы показывать тебе, как сильно тебя люблю. Потому что я люблю тебя, Ава. Всегда любил.
— Обещаешь?
С горящими глазами он наклоняется и целует меня так, как не подобает целоваться тому, кто лежит на больничной койке. Когда он отстраняется, мое сердце делает сальто в груди, а пульсирующая истома между бедер заставляет невольно ерзать.
— Я ответил на твой вопрос? – спрашивает он с самодовольной ухмылкой.
— Хм, думаю, тебе придется повторить это еще разок, чтобы до меня точно дошло, – шучу я.
Он облизывает губы, спускается с кровати, чтобы задернуть занавеску вокруг нее и обеспечить нам ту уединенность, в которой мы так отчаянно нуждаемся.
— Посмотрим, прояснит ли ситуацию мой поцелуй... пониже.
— Попробуй – и увидишь, – возбужденно дразнюсь я, запуская пальцы в его густые волосы.
— Как я и сказал. Я посвящу всю оставшуюся жизнь тому, чтобы доказывать тебе это.
Не могу дождаться.
Вечность не может наступить достаточно скоро.
  
Эпилог
 
Чейз
Я прекращаю работу, заметив рядом со свой головой пару знакомых черных ботинок. Выползаю из-под машины, над которой возился, и поднимаюсь во весь рост, чтобы встретиться с самодовольной ухмылкой Истона Прайса.
— Опять проблемы с машиной? – спрашиваю я, вытирая испачканные машинным маслом руки об ветошь.
— Вообще-то, нет. Я слышал, у тебя самого возникли кое-какие проблемы в Хэллоуин, вот и решил заглянуть, – отвечает он, прислоняясь к капоту автомобиля и прикуривая сигарету. Одна половина меня хочет предупредить, что здесь достаточно химикатов, способных спалить ему лицо, если искра с сигареты попадет не туда, а другая предпочитает помалкивать, поскольку этот ублюдок, вероятно, заслуживает того, чтобы изжариться.
— Я со всем разобрался.
— Это я тоже слышал, – усмехается он, выпуская серое облачко дыма над головой. — Могу чем-то помочь?
— Мне не нужна ничья помощь, – бросаю я безразличным тоном.
И уж тем более от такого сомнительного типа с Норсайда, как Истон Прайс.
— Всем время от времени нужна помощь. И, к часть для тебя, я довольно отзывчивый парень.
— Я справлюсь.
— Неужели? – он с насмешливым интересом приподнимает бровь.
Я непроизвольно сжимаю челюсть, но изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица, чтобы он не увидел, что его присутствие нервирует меня.
— Как я уже сказал, я справлюсь, – повторяю я, засовывая грязную ветошь в задний карман.
Он бросает сигарету на пол и гасит ее каблуком своего ботинка, ни капли не заботясь о луже машинного масла всего в паре дюймов от него.
— Что ж, если когда-нибудь передумаешь, позвони. Я всегда помогаю своим друзьям, когда они в этом нуждаются.
— А мы что, друзья?
— А ты бы предпочел, чтобы мы были врагами? – парирует он, и на его губах расцветает дьявольская улыбка. Я кусаю внутреннюю сторону щеки и качаю головой.
— Я так и думал, – самодовольно усмехается он и шлепает ладонью по конверту, лежащему на капоте. — Это тебе.
— Что это? – подозрительно спрашиваю я.
— Просто моя посильная помощь. Я также позаботился о больничных счетах твоей девушки и ее родителей. Им не стоит волноваться о деньгах, когда они пережили такое испытание.
— Тебе не нужно было этого делать.
— Что тут скажешь? Я хороший парень.
Нет, не хороший.
Но я прикусываю язык и оставляю этот комментарий при себе, вместе со всеми остальными колкостями, которые так и рвутся наружу. Что-то подсказывает мне, что попасть в черный список Истона – худшее, что со мной могло бы произойти.
  
— Увидимся, Чейз. Постарайся не попадать в неприятности. Эшвилл бывает беспощаден к тем, кто это делает.