Ручной монстр (СИ)

— Я как раз собиралась лечь, — выбрала самый нейтральный из возможных ответов. Почему-то Хью едва заметно дернул верхней губой, затем быстро вернул прежнюю сдержанную, чуть виноватую улыбку.
— Извини. Просто вокруг такое творится… Хотел убедиться, что ты в порядке.
— Я в норме. Но завтра, примерно в половине шестого, могу быть не в нем. Ты тоже извини, в другой раз с удовольствием выпью с тобой кофе и поболтаю, но сейчас слишком устала.
  
— В районе кемпинга видели монстра.
Я схватилась рукой за косяк, чтобы плотнее сцепиться с реальностью. Что? Он сейчас серьезно? Или решил испытать на мне отсутствующее чувство юмора? Но безупречный Хью, упакованный в дорогой костюм и поблескивающий золотыми запонками, не шутил.
— Святая инквизиция, — только и смогла я выдавить.
— Они уже на месте, разбираются со всем. Но тебе следует быть осторожной. Не выходи никуда и…
Его слова смешивались в едва различимый гул, от которого мои виски все сильнее сковывало болью. Мигрень накатывала мощным приступом, вызывая тошноту и болезненную чувствительность к звукам и свету.
Я зажала уши руками и медленно осела на пол. Движения только обостряли боль, но и ноги больше не держали. Как же больно, точно как в тот день, когда произошел прошлый разлом.
Разве это возможно? Во всей округе нет достаточно сильных ведьм, все книги с описанием таких ритуалов давно потеряны, и я бы почувствовала разлом раньше, еще до появления монстра. Ничего не понимаю.
Боль была такой сильной, что я зажмурилась и закрыла уши. Даже дыхание и шаги Хьюго отдавали набатом, а нос закладывало от запаха его одеколона. Казалось, еще вдох и меня вывернет.
Хью тем временем подошел ближе, помог мне встать и повел ближе к дивану. Я села и тогда смогла выдавить:
— Там под прилавком есть ящик с лекарствами, дай белую пачку и красный флакон.
Хьюго не стал задавать лишних вопросов, поспешил туда затем с громким шуршанием влез в мои запасы, по одному перебирая пузырьки и блистеры. Наконец, достал нужное и принес мне, не догадавшись захватить воду. Я не глядя забросила таблетки в рот и проглотила их, чувствуя, как те царапают горло.
— Я думал, ведьмы лечатся собственноручно сваренными зельями, из крыла летучей мыши и белладонны.
— Плохой год для нее, горчит. А всю урожая двадцатого я уже израсходовала, — выдавила я, все еще потирая виски. Все вокруг будто пульсировало и казалось слишком ярким и громким. Даже треклятая лаванда пахла и из корзины, как и ароматные свечи.
Я пару раз моргнула, затем зрение само собой перестроилось, мир стал монохромным, подсвеченным только течением энергии. Мои руки сияли от скопившейся магии, над другими предметами в лавке тоже светился слабый ореол. Все, чего я касалась, впитывало толику моей силы. Достаточно, чтобы изменить свойства, но слишком мало для внимания инквизиции. Может быть и верно ведьм называют заразой, отравляющей мир, след-то мы точно оставляем.
Затем снова наступила темнота и картинка изменилась. Теперь я видела уже не магию, а течение жизненной силы. Проклятущая лаванда осыпалась серыми хлопьями тлена, как и кабанья голова, змеи в бутылях и другие весьма спорные интерьерные решения моей лавки. Доски в полу тоже не радовали. Ближе ко входу их определенно стоит заменить, и под прилавком здорово просели, того и гляди рухнут в подвал.
На Хью я глядела с опаской, но он отличался отменным здоровьем. Жизненная сила текла в нем равномерно и мощно, как у любого хорошо подготовленного человека в самом расцвете лет. Я тайком выдохнула и снова зажмурилась, прогоняя лишнюю силу и отодвигая боль.
Люди бывают метеочувствительными, реагируют на перемену атмосферного давления или вспышки на солнце. Ведьмам в этом плане еще сложнее: мы реагируем на любые вспышки энергии, а при разломе они как при извержении вулкана.
Пульсирующая боль не ушла, скорее затаилась. Потому я старалась не двигаться, чтобы не всполошить ее, и не просила Хьюго отодвинуться. Он же сидел слишком близко и наблюдал за чем-то, еще до сих пор держал в руках мои таблетки.
Дверь снова скрипнула, затем протяжно звякнул колокольчик, став еще на два шага ближе к мусорному ведру. Почему в моей лавке все такое громкое и раздражающее? И этот запах. Свежий, морской, с зелеными нотками, от которого я столько пыталась избавиться.
— Гас? – я подняла голову и спросила еще до того, как разглядела фигуру на пороге.
— Я не вовремя? – он поставил свою дорожную сумку у порога как знак, что так быстро не уйдет.
А я могла бы и раньше догадаться, что раз инквизиция на месте и работает, то это может быть вполне знакомая мне инквизиция. Но надеялась, что он успел уехать до того, и ради такого происшествия дернули кого-то из местных.
— Разве вы уже поймали монстра? – с непонятной интонацией спросил Хьюго и поднялся с дивана.
Он распрямился, прошелся по лавке и замер напротив Гаса. Тот невозмутимо передвинул сумку, затем пристроил на стойку у входа шарф и взялся за пальто. Хьюго при виде этого нахмурился куда больше и сильнее подался вперед. Я же поймала себя на том, что внимательно слежу за ними, как за фехтовальщиками, уже поднявшими шпаги.
— Разве монстр был? – удивился Гаспар, отразив первую атаку. – Откуда у вас эта информация? Во всех отчетах инквизиции указаны только «неординарные происшествия невыясненной природы».
— Понятное дело, вы до последнего будете отрицать очевидное, только бы не признавать собственные промахи. Ведь работа инквизиции должна быть безупречной, а у вас с этим худо.
— А в чем ваша, не напомните? – ледяным тоном поинтересовался Гаспар. – Там в кемпинге паника, людям бы пригодился кто-то из официальных властей.
— Мэр уже на месте.
— Ваша мама? Не страшно отправлять ее туда одну?
Хьюго еще раз сжал кулаки, бросил быстрый взгляд на меня, затем выскочил на улицу, громко хлопнув дверью. Я же снова поморщилась от боли и прикусила губу. Гаспар невозмутимо повесил пальто, затем устроился рядом со мной.
— Недалеко уехал, — тихо произнесла я.
— Да, — согласился Гас, вытащил из кармана Кристобель и пристроил на столе. Кукла потешно завалилась набок, уставившись в потолок.
— Там действительно монстр?
Не могла ничего умнее спросить? Ты сегодня просто гений диалога, Мег Мункасл. Но рядом с арфистом-инквизитором хотелось улыбаться и шутить, а еще боль постепенно стихала. Он казался спасительной прохладной твердыней среди бушующих огненных вихрей магии. Так хотелось прислониться к нему, положить голову на плечо, а то и забраться на колени, но Гас вряд ли бы оценил такое проявление чувств.
— Лично я его не видел, — ответил он, — только автомобиль на вершине дерева и царапины на столе.
Я присвистнула. Дело плохо. Если там и не монстр, то кто-то знакомый с магией: обычными средствами такой фокус не провернуть. Точнее, можно, со строительным краном. Но протащить тот в оживленный кемпинг незаметно – та еще задачка.
— В прошлый раз монстр тоже такое выкидывал? – поинтересовался Гас.
— Нет, он постоянно жрал людей и рос, — честно ответила я. – Но вдруг это другой подвид? Или среди них тоже встречаются полные придурки? Я так себе эксперт по монстрам.
— Других здесь нет. Расскажи лучше, что знаешь.
— Ну-у-у, — протянула я. Что знаю? Серьезно? Боюсь, арфистов жизнь не готовит к таким историям. – Ты же читал официальные отчеты? Вот так оно и было, плюс-минус. Машины на деревья он точно не закидывал. Остальное помню плохо, мне и было-то десять лет.
— Да, извини, — виновато произнес он. – А сам разлом, ты его помнишь? На что он походил?
  
— На большую светящуюся пентаграмму. Дыры в другой мир я не видела, только чувствовала приток магии. Сейчас очень похожие ощущения, так голова болит.
Для верности я потерла висок, хотя таблетки уже начали действовать и близость Гаса успокаивала.
— И где она может быть?
Я развела руками. Настолько хорошо моя мигрень не работала.
— Хорошо, завтра поищем. Сегодня я бы хотел заглянуть в пару мест…