Личный призрак (СИ)

А еще эльфийка сообщала, что могла бы сделать много плохого, за то “хорошее” что видела от мужа, но дочь ей пришлось оставить, так что мстить она не будет.
«Отныне моя дочь, и ее дочь, и дочери ее дочерей будут вольны выбирать, с кем связывать свою судьбу, – передавала вязь рун, – Дочь моя никогда не узнает издевательств и побоев, потом что муж, выбранный по единению душ, будет беречь и любить свою жену. И если исполниться моя воля, над деревней и всеми ее жителями разольется благословение: болезни не коснуться, лихие люди обойдут стороной, богатство и благополучие придет каждый дом. Но хоть раз нарушится условие, и вместо благословления падет на Малую кость проклятье. И каждого рожденного здесь настигнет, даже если удастся ему или ей покинуть деревню. А чтобы не возникло сомнений в моих словах, в следующие три года никто в деревни не заболеет, а все больные выздоровеют.»
 Конечно, сразу в такое никто не поверил. Староста, не переставая, твердил, что его жена просто повредилась умом, и пытается всех запугать.
Но в течение последующих лет в и вправду никто не заболел, а все больные выздоровели. Колосья клонились под тяжестью зерен, яблони с трудом удерживали плоды на ветвях, кладовые ломились от запасов.
Бандиты, безнаказанно рыскавшие по округе и разорившие несколько деревень, когда попытались напасть на Малую кость, вместо богатой добычи, нарвались на боевой отряд из магов и воинов, случайно приезжавший мимо.
Такие вроде случайные, но очень удачные совпадения разрушили последнее недоверие о прощальных словах бывшей жены старосты.
Двести лет условие выполняли. Что любопытно, в семьях потомков эльфийки, первой всегда рождалась девочка-удача с синими газами. У нее могли быть братья, но сестер – никогда. Девочка жила свободно, была вольна в своих желаниях, и даже отец не имел над ней власти, но мать она слушалась беспрекословно…
- А в близ лежащих деревнях, тоже было все хорошо? – уточнил Ханар, – Я так понимаю – выбранный муж как раз и становился тем заземлением излишка темной энергии.
- Конечно, там все было хорошо, – кивнул седой головой рассказчик, – Со временем соседние деревни, которым тоже перепадали крохи удачи, даже начали дань старосте стали платить, за хорошую жизнь. Смотрины будущих женихов образовались, в шутку названные “мужний базар”. Очень часто, юные девы мужа по сердцу выдирали именно у соседей. Зачем же, господин маг, родне, пусть и дальней, вредить?
- Господин маг, господин маг! – не выдержала Лета, – Может уже представишься этим славным людям.
- Любопытно, куда же тогда отрицательная энергия уходила... – пробормотал чародей,- Кстати, я Ханар Наритан. Мы как то не представились друг другу.
- Очень приятно, – кивнул дед Мирхей. – Внук того самого Наритана, который мир закрыл?
- Правнук, – поправил Ханар.
- Я его, поэтому, и не представил, иначе бы никто не поверил, что представитель такого известного рода может быть бездарным идиотом? – усмехнулся Крим.
Маг тяжело вздохнул, и обратился к старику, который почему-то не спешил продолжать рассказ:
 – Мы, наконец-то, добрались до самой сути? Так что же нарушило столь гладкое течение хорошей жизни? Какой неучтенный фактор влез в тщательно построенную формулу заклятья, что работала без сбоев почти двести лет? Нынешний староста?
- Правда Ваша, господин Наритан, Дарей был к этому причастен – вздохнул старик, – но виноват оказался не он один..
***
... Девочек, потомок эльфийки, всегда прятали от посторонних, берегли пуще любого сокровища. Пришлым гостям и купцам, завернувшим со своими товарами, не показывали, от искателей магов из Совета укрывали.
Дарей в этом плане мало чем отличался, так же прятал, так же укрывал, свою любимую дочь Анкан. Вот только власть над деревней, а точнее несколькими деревнями, которые давно образовавшие прочный союз, староста любил еще сильнее, и не хотел уступать бразды правления кому бы то ни было.
Решил Дарей обмануть судьбу, выбор дочери для своей выгоды обернуть. Заранее нашел для нее мужа такого, чтобы не лез в управление деревней, слушался тестя во всем, верил как себе, и все приказы выполнять. И сделал все, что бы Анкан выбрала именно его: организовывал якобы случайные встречи, в гости часто звал, ограничил общение с другими парнями, отменил «мужний базар».
 
Всё подсчитал староста, всё учел, но видимо от судьбы не уйдешь, как не желай, встретить ее можно, даже просто отправившись с подругами за ягодами в ближайший лес.
Судьбой для Анкан оказался Шорн из Ригора – модой человек, который только закончил обучение, вступил в Цех кожевников и, получив подтверждающий это знак, возвращался домой на побережье. Юный кожевник по рассеянности свернул не на ту тропу и заблудился.
Шорну, что бы влюбиться, хватило одного взгляда синих глаз юной девушки, внезапно выступившей из кустов прямо перед ним. А Анкан – улыбки слегка нескладного парня, что бы понять – в этом мире ей больше никто не нужен...
- Я так понимаю, – невесело усмехнулся Крим, – что сказочным “а после жили они долго и счастливо” здесь и не пахнет?
- Нет, – старик тяжело вздохнул и ссутулился, – Они сбежали ночью.
Эти события происходили буквально на глазах деда Мирхея, затрагивали близких ему людей, бередили до конца не закрытые раны. Старик нервно сплетал-расплетал пальцы, а потом сцепил руки, до боли в побелевших суставах.
- Мои внук вывел их за приделы леса, – медленно продолжил Мирхеи, словно через силу выталкивая слова, – до самого побережья довел, да так ловко, что даже лучшие следопыты с собаками не смогли найти. А потом забрал семью, и перебрался в Ригор. Меня звал, а я отказался, старый дурак! Это случилось семь лет назад… Сначала-то все испугались: вдруг Анкан всю удачу с собой увезла, и посыплются теперь на деревню сплошные беды да несчастья. Но нет, прошел месяц, за ним другой, а жизнь шла себе и шла, может не лучше чем у прочих, зато и не хуже. Подумаешь, купец с богатым товаром завернул на постои в соседнюю деревню, а не к ним. Зато и волки в зиму скотину не задрали. Постепенно все выровнялось, быт наладился, люди научились жить в соответствии с изменившейся действительностью. Человек ко всему привыкает. Даже Дарей, который ненавидел, когда ему перечили, смог пережить болезненный щелчок по гордости, постепенно остыл и смерился с выбором дочери.
Дед Мирхей невесело усмехнулся.
- Но как оказалось, не до конца смерился. Прошло лет пять, и он вдруг вспомнил старые обиды и возжелал вернуть Анкан во что бы то не стало. Даже мага-поисковика нанял за большие деньги, который нашел и привез дочь старосты, да не одну, а с четырехлетней внучкой. Что случилось с Шорном, никто не знал, но не сомневаюсь – ничего хорошего.
Старик опять замолчал. Сейчас у него был такой подавленный вид, что даже Ханар не посмел торопить с продолжением рассказа.
- Я, словно увидел события двухсотлетней давности, – наконец глухо проговорил дед, так и не оторвав взгляда от нервно сцепленных рук. Слова его падали, словно тяжелые камни в рыхлый песок. – Те же пустые, словно растерявшие всю синеву глаза, на прекрасном, но слишком бледном лице. Она слишком была похожа на свою прабабку…
- Вот теперь мне действительно стало интересно, кто Вы? – прервав рассказ Ханар. Остальные, казалось, боялись даже вздохнуть, тон рассказчика пронял слушателей до дрожи. – Почему рассказываете так, словно события окончания войны, для Вас столь же близки, как и сегодняшнего утра?
Дед Мирхей, посмотрел на мага долгим взглядом, словно раздумывая отвечать или нет, и, наконец, произнес:
- Тот Хранитель, про которого я рассказывал, мой предок. Вы ведь знаете, господин Наритан, что на всех Хранителей накладывается необратимое заклятье “Беспрерывная память”. Оно меняет саму структуру разума, который получает способность вместить в себя не просто знания, но и воспоминания, включая эмоциональную составляющую, всех предыдущих Хранителей.