Заноза для хирурга (СИ)

– А Полкан… С Полканом мы друзья, не больше, – говорю спокойно.
– А сам он об этом знает? – ехидно вопрошает мужчина.
– Да, я ему говорила.
Мой собеседник вздыхает и опять тянется ко мне, но в этот раз я не противлюсь, а наоборот, опять устраиваюсь в тесных объятиях.
– У нас ещё отношения толком не начались, а ты уже изображаешь из себя Отелло, – говорю укоризненно.
– Как это не начались? – мужчина разворачивается, подмяв меня под себя. – А чем мы занимались последние двенадцать часов?
– Ну, знаешь, это не срок, – специально возражаю, чтобы его поддеть. – И вообще, четыре оргазма, пусть даже и за двенадцать часов, – не повод говорить о чём-то серьёзном!
– А сколько – повод? – он толкается в меня, заставляя откинуть голову и слегка застонать.
– Не… знаю, но точно… больше! – закусываю губу от удовольствия.
– Похоже, мне придётся постараться, – шепчет на ухо и приступает к выполнению обещания.
В итоге на работу мы собираемся впопыхах, потому что некоторым приспичило доказать свою крутость как минимум дважды. А ведь Никите ещё надо заехать домой и переодеться, его рубашка и брюки всю ночь провалялись где-то в кресле – судя по их виду, на них и Дарси полежать успел.
– Я тебя отвезу, а потом съезжу, – настаивает мужчина.
– И потратишь кучу времени, – возражаю в ответ. – Да ещё и тебя кто-то может увидеть, машина заметная.
В конце концов удаётся уговорить этого упрямца, и я без проблем доезжаю до больницы самостоятельно.
– Привет, – первой на этаже вижу Надю, которая, заметив меня, тут же притормаживает и вглядывается мне в лицо.
– Что это с тобой такое?
Глава 14
– А что? – пугаюсь и подношу руки к лицу.
Неужели следы какие-то остались?
– Выглядишь как-то… – Надя машет в воздухе рукой. – Выспалась, что ли?
– А-а, да, наверное, – тяну медленно.
Ага, как же. Выспалась. Кто б мне дал!
– Что тут у нас? – настраиваюсь на рабочий лад. – Как Соколова? В себя не приходила?
– Под морфином и промедолом? – старшая медсестра качает головой, – шутить изволите, госпожа старший ординатор? Индивидуальный пост при ней, пока без изменений, стабильна.
– Ах, ну да, – собираюсь ещё что-то спросить, но тут за моей спиной громыхает знакомый голос:
– Доброе утро!
Оборачиваюсь, стараясь сохранять серьёзность.
– Доброе утро, Никита Сергеевич, – мы с Надеждой здороваемся обе, хоть и немного вразнобой.
Его взгляд прожигает практически до костей, но я не решаюсь смотреть на него долго и тут же отворачиваюсь обратно к Наде. В голове совершенно некстати всплывают моменты из нашей совместной ночи, и мне остаётся только молиться всем богам, чтобы не покраснеть слишком явно.
Впрочем, Добрынин почти сразу удаляется по направлению к своему кабинету, и мы синхронно выдыхаем. Я веду лопатками – по-моему, он мне в спине дырку успел взглядом просверлить.
– Я думала, Соколов не жилец – ты бы видела Добрынина, когда он ворвался в приёмный после… ну, той сцены, – Надя смотрит на меня с любопытством. – Как он дал разрешение на посещение реанимации? Ты чего с ним делала, а, Аннушка? Пытала особо жестоким способом? – медсестра шутит, но я с трудом сдерживаю улыбку, чтобы она не была слишком широкой.
Ох, Надежда… пытала я его чуть позже… как и он меня.
– Просто пошёл навстречу, – скованно пожимаю плечами. – Я попросила почти сразу, как пришла в себя, он не стал мне возражать.
– Да ещё бы он тебе возражал! Ты же просто героиней стала, всё отделение гудит!
– Надь, давай не будем об этом, пожалуйста, – зябко передёргиваю плечами, обхватываю себя руками.
– Ох, дорогая, прости, – Надежда и правда искренне расстраивается. – Конечно, тебе не хочется вспоминать. И вообще, заболтались мы с тобой, а ведь начальство уже на месте!
Я киваю и торопливо иду в раздевалку, затем в ординаторскую. Утро в хирургическом отделении – неспокойное время. Хотя… а когда у нас бывает спокойно? В ближайшие несколько часов мне не удаётся продохнуть от вороха дел, но к обеду я разбираюсь с большей их частью и со спокойной совестью направляюсь к лестнице, чтобы спуститься в столовую и, наконец, что-нибудь перехватить, а то позавтракать мы толком так и не смогли.
 
– Анна Николаевна! – голос заведующего нагоняет меня у медсестринского поста.
– Да, Никита Сергеевич? – поворачиваюсь к спешащему ко мне мужчине, скашиваю глаза на Марину, сидящую в паре шагов от нас, потом опять возвращаю взгляд ему. Надеюсь, ничего не ляпнет!
– По-моему, я просил вас подойти, чтобы обсудить тактику в отношении Соколовой! – он старательно сводит брови к переносице, но я вижу, что глаза сверкают, а губы подрагивают в намёке на улыбку.
– Никита Сергеевич, а после обеда нельзя? – спрашиваю жалобно.
Краем глаза вижу, что Марина поднимает на нас взгляд и, покосившись на Добрынина, неодобрительно покачивает головой.
– Пойдёмте, – вздохнув, заведующий подцепляет меня под локоть. – Я тоже ещё не обедал. Не будем терять время.
Выводит меня на лестницу и тут же, не давая сказать и слова, целует так, что коленки подгибаются.
– Я соскучился, – шепчет мне, быстро отстранившись. – Идём! Тебе нужно поесть.
Я настолько теряюсь от этого натиска, что даже не возражаю, а послушно спускаюсь следом. Вот только в приёмном покое, через который нам нужно пройти, Никита отвлекается на вопрос медсестры из новеньких, а я прохожу чуть вперёд и вижу… заходящего внутрь мужа Соколовой!
Он тут же замечает меня и ускоряет шаг, двигаясь навстречу, а мне вдруг становится не по себе.
– Анна Николаевна, – вообще голос у него нормальный, да и выглядит вроде бы адекватно, – я к вам…
Я даже не успеваю среагировать, как меня быстро дёргают за плечо, оттаскивая назад, и передо мной, закрыв обзор, встаёт Добрынин.
– Я же велел не подходить к ней! – рычит хирург, заводя руки себе за спину и придерживая меня, видимо, чтобы никуда не рыпнулась.
Я замечаю заинтересованный взгляд, который кидает на нас молоденькая медсестра, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не застонать. Ой, идиот!..
На секунду мне хочется уткнуться лбом в его спину. Хотя ничего страшного не происходит, всё равно приятно, что он переживает за мою безопасность. Но разрулить ситуацию всё-таки надо.
– Никита Сергеевич, – зову тихо, – отпустите, всё в порядке.
Ловлю взгляд медсестры и закатываю глаза, скорчив растерянную гримаску – надеюсь, что получилось искренне. Та повторяет моё выражение лица и утыкается в свои бумажки, её тут же кто-то отвлекает. Выдыхаю, вроде удалось сгладить.
Никита держит меня крепко и не даёт выглянуть, а мне становится жутко любопытно, что там происходит.
– Не переживайте, Никита Сергеевич, ничего я не сделаю вашей… Анне Николаевне! Я извиниться хотел! Вон, цветы принёс!
Хватка рук на моей талии ослабевает только слегка, но мне удаётся выпутаться и выйти из-за его спины.
Соколов стоит с приподнятыми руками, видимо, показывая свои добрые намерения. За его спиной действительно маячит один из вчерашних амбалов с огромной корзиной разнообразных роз. Белые, розовые, красные… Расширенными глазами смотрю на эту клумбу.
– Анна Николаевна, – мужчина делает ещё пару шагов, но благоразумно останавливается, потому что даже я, не видя, чувствую, как дёргается в мою сторону Добрынин.
– Всё в порядке, Никита Сергеевич, – оборачиваюсь, повторяю ему успокаивающе.
В ответ получаю яростный взгляд, замечаю сжатые до побелевших костяшек кулаки. Хочется взять его за руку, но этого сейчас делать точно не стоит, поэтому поворачиваюсь обратно к Соколову. Мужчина смотрит на меня… я бы не сказала, что виновато – хоть он и собирался извиняться. Нет, вины в глазах не видно, но проглядывает уважение.
– Анна Николаевна, я действительно пришёл извиниться, – он говорит уверенно, склоняет голову, не отрывая от меня взгляда. – Я был не в себе вчера. Это был жест отчаяния, я… никогда бы не выстрелил. Прошу у вас прощения.