Маленькие сводни

Она не успела остановить его, как он вышел, не оглядываясь. С его стороны было глупо влюбиться в женщину, которая не могла забыть боль прошлого и полюбить вновь.
По крайней мере, он не сглупил еще больше и не рассказал Джил о своих чувствах. Но даже и в этом было мало утешения. Он снова потерял женщину, которую любил.
  
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
 
Джил взяла трубку:
— «Полевой цветок». Чем могу помочь?
— Можно попросить Джил Линдстром?
— Это Джил.
— Джил, это Мардж. Мне неприятно говорить об этом, но десять минут назад ваш отец упал у меня в аптеке, и его отвезли в больницу.
У Джил застыла кровь в жилах. — С ним… все в порядке?
— Он жив, но потребовалась реанимация, так что все серьезно. Может быть, это сердечный приступ. Я бы как можно скорее поехала к нему в больницу.
— Спасибо, что позвонили, — поблагодарила она и положила трубку трясущимися руками. Затем побежала на кухню, сказала Мел, что уезжает и почему, потом кинулась к машине.
Джил подъехала к больнице, припарковала машину и побежала к главному входу. Узнав в справочной, где ее отец, она поднялась на третий этаж в кардиологическое отделение. Джил открыла дверь и вошла в палату 405. На большой больничной кровати перед нею лежал бледный, как смерть, отец. Он казался маленьким и беспомощным, несмотря на то что был высоким и крепким мужчиной.
Она старалась сдержать слезы. Что она будет делать, если потеряет его? У нее никого больше нет, кроме Зои. Джил не могла себе представить жизни без своего отца.
В комнату вошел доктор Сэмюэл Фелпс. Элм-Корнерс был маленьким городком, и потому Джил знала о его безукоризненной профессиональной репутации. Доктор Фелпс был чрезвычайно уважаемым кардиологом.
— Доктор, как он?
Фелпс задумчиво наклонил голову.
— Сейчас состояние стабильное. Но у него был тяжелый сердечный приступ сегодня утром в аптеке. Кто-то набрал номер «скорой», и дежурный врач провел реанимацию. Наверное, это спасло ему жизнь.
— Он поправится? — спросила она, вытирая слезы.
— Ему придется изменить свои жизненные привычки. Здоровая диета и ежедневные физические упражнения плюс сердечные лекарства на всю оставшуюся жизнь. Если он будет все это соблюдать, то проживет до ста лет.
— Он любит сладкое и вообще всякую вредную еду, — заметила она доктору с улыбкой. — Думаю, с этим придется закончить.
— Да, я помню, он всегда любил мороженое со взбитыми сливками.
— Вы помните?
— Да, — ответил он. — Мы учились вместе в медицинском колледже.
Джил едва не проглотила язык.
—  В медицинском колледже?
— Да, все четыре года. Мы даже пару лет жили в одной комнате. Я был с ним в тот вечер, когда он познакомился с вашей матерью. — Он с любопытством посмотрел на нее. — А вы не знали?
Она села на единственный стул в комнате, уронив на пол сумочку.
— Я не имела представления, что мой отец учился в медицинском колледже. — Насколько она помнила, он всегда был чудаковатым изобретателем. Очевидно, отец был не таким, как она представляла себе.
Доктор Фелпс улыбнулся.
— Он очень хорошо учился, ему все завидовали на курсе. Мы обычно шутили, что хорошо бы от него избавиться, потому что он слишком высоко поднимал кривую оценок.
Джил не успела ответить, потому что доктора Фелпса вызвали в операционную.
— Я загляну попозже. Думаю, он немного поспит, — сказал он на прощанье.
Доктор вышел, а Джил осталась с отцом. В ее голове было полно вопросов. Почему он не рассказывал ей, что почти стал врачом? Почему не стал заниматься медициной?
Джил отложила на время эти вопросы, думая, как она счастлива, что отец выжил! Она подошла к кровати и взяла руку отца.
— Я не хочу потерять тебя, папа.
Сколько она себя помнила, он всегда был рядом. Заплетал ей косы, сидел с нею, когда она болела, поддерживал, когда она вышла замуж за Дуга. Утешал, когда тот бросил ее… Он был прекрасным дедушкой Зое. То, что он заботился о Зое, позволило ей осуществить свои мечты и открыть ресторан. У нее потекли слезы. Ее отец болен и может умереть. Ей стало стыдно, что она всегда осуждала его занятия. Особенно теперь, когда узнала правду о нем. Похоже, у ее отца много секретов. Ей очень хотелось поговорить с ним об этом. Может быть, он простит ей, что она забыла, как важен он был для нее? Если только сможет простить себя сама…
 
Она оглядела бесцветную больничную комнату, чувствуя себя одинокой и напуганной, испытывая желание опереться на чье-то плечо.
В голове всплыл образ Брэндона. Ей нужны его сильные руки, его рассудительность, его любовь и поддержка. Она решила позвонить ему, но остановилась на полпути. Она ведь сказала ему, что никогда не будет с ним, почти бросила ему в лицо тот проклятый свадебный альбом три дня назад. Она не могла позвонить Брэндону после того, что сделала.
Она одна. Как всегда. И нужно преодолеть кризис одной. Джил положила голову на кровать отца и заплакала.
На следующий день в девять часов утра Джил вошла в палату отца. Комната была полна цветов, шариков и открыток с пожеланиями выздоровления. Ее отец, совершенно проснувшись, сидел в кровати. Лишь небольшая бледность напоминала о недавнем приступе. У нее свалился груз с плеч. Весь день она ждала, что он проснется, и не могла остановить свои ужасные мысли. А что, если не проснется? Что, если у него еще один приступ? Что, если она останется одна с Зоей?
И ей так хотелось, чтобы Брэндон был рядом!
Отец проснулся лишь вчера вечером, чувствовал слабость, но мог говорить. Джил решила пока не спрашивать его о медицинском колледже, раз он хранил это в секрете от нее в течение многих лет.
Но сегодня был новый день, и он выглядел очень бодрым. И то, что он изучал медицину, не давало ей покоя. Им надо поговорить.
— Привет, папа. Как ты себя чувствуешь?
— Если забыть, что они держат меня в этой проклятой кровати, то прекрасно.
Хорошо. Он жалуется. Это значит, что ему лучше.
— Просто они хотят быть уверены, что ты в порядке, прежде чем разрешат тебе двигаться.
— Или дадут мне нормальную еду, — проворчал он.
— Тебе надо привыкать к новому образу жизни. Доктор Фелпс объяснил мне, что тебе надо по-другому питаться, чтобы оставаться здоровым.
— Я знаю. Снизить количество жира, снизить холестерин и всякое такое. Звучит ужасно.
Джил села на стул рядом с кроватью. Решила отложить лекцию о диете на будущее, а сейчас нужно было поговорить о более важном.
— Послушай, папа, доктор Фелпс сказал мне, что вы с ним вместе учились в медицинском колледже.
Глаза ее отца округлились, он на секунду замер. Потом кивнул.
— Да, учились.
— А почему ты никогда не рассказывал мне об этом?
Он пожал плечами.
— Это казалось ненужным. Это было давно и в другой жизни.
— А почему ты не стал врачом?
— Я собирался. Мы с твоей матерью и с тобой, конечно, готовы были переехать из Сиэтла в Лос-Анджелес, где бы я учился в ординатуре. Но когда твоя мама погибла, я понял, что не смогу учиться и заниматься ребенком одновременно. Поэтому я вернулся сюда, где вырос, и вместо того, чтобы стать врачом, предался своей другой страсти, которая у меня была с детства.
— Изобретательству, — подсказала Джил.
— Да, изобретательству. Я всегда увлекался этим, и это занятие позволяло мне быть дома с тобой. Я был доволен своим выбором и вполне успешен, как сам думаю. Мне не пришлось браться за другую работу, чтобы прокормить нас.
— Ты пожертвовал своей карьерой врача ради меня, — прошептала Джил. — Я не знала этого. — Она взяла его руку и крепко сжала.
— Я никогда не жалел о своем решении, девочка моя, никогда не рассматривал его как жертву. Мне просто нужно было сделать это.
Ей было так стыдно! А она-то осуждала отца… Ужасная дочь. Теперь настало ее время быть честной. Отец заслуживал этого.
— А ты знаешь, как меня всегда волновало, что ты изобретатель, а не банкир или юрист?