Пепел Павильона Сливы (СИ)

— … на тебя глазеть будут. — подает голос из глубины паланкина Соно-химэ. — Все будут глазеть.
— И пусть глазеют. — говорю я. — даже кошка может смотреть на Императора. За просмотр денег не берут.
— А? — удивляется Принцесса Весенней Луны.
— Я говорю — не переживайте, Соно-химэ. Сегодня я в этом поясе похожу, уж больно удобный. Сюда бы саблю привесить или короткий тесак — сразу лучше себя бы почувствовала… О! А когда Господин Татибана свой меч заберет?
  
— … он не заберет. — отзывается слабым эхом моя непосредственная начальница. Моргаю. Вот и гадай почему — то ли, потому что ему не понравилось в прошлый раз, хотя кто бы жаловался, — оказался между двух голых девушек в постели. Правда функционально ничего не успел, да еще чуть не убили, но функционально я бы ему достоинства бы открутила, попробовал бы! Или потому, что теперь неудобно ему этот меч забирать, это ж как признаться в правонарушении. Задним числом то его уже не казнят, тут вообще аристократов предпочитают наказывать ссылкой, а Господину Татибане ссылка как Братцу Кролику терновый куст. Это столичному аристократу изгнание — хуже смерти, пусть даже на пару десятков километров, вот Принц Рэндзи, Господин Да Рен, хозяин Осеннего Павильона — живет в поместье под Киото и слезливые письма пишет, как там грязно и ужасно, хотя до столицы оттуда ему — полдня пути.
Хм. В любом случае у меня теперь есть меч. То есть — у нас конечно же. Надо будет попросить химэ дать мне возможность с ним тренироваться. И носить. Можно ли тут носить меч девушкам? Ну раз можно боевой пояс рода Такэда… а ведь это прецедент! Если пояс можно носить, то и меч, наверное. Тут главное не спрашивать, а носить, пусть ахают и глаза округляют, что ненормальная, я-то знаю, чем эпоха Хэйан заканчивается. Большой кровью гражданской войной, эпохой Сингоку Дзидай, так что лучше сразу привыкать меч носить. Это сейчас все расслабленные ходят и стихи про соловья на ветке сочиняют и веерами обмахиваются, а через пару сотен лет самурай скорее голову где-нибудь позабудет, чем без меча окажется — хоть в туалете, хоть на пиру, хоть в бане.
Тем более что наместник Татибана у нас в покоях не какой-нибудь тати оставил или там двухметровую но-дачи, а вакидзаси, короткий меч, которым удобно орудовать внутри помещений. Мне в самый раз. Надо понимать, что в эту эпоху даже на материке рост в полтора метра с лишним считался нормой, а уж японцев там и вовсе называли «карлики с островов», так что… интересно сколько во мне сантиметров? Ого, метрическая система, а не футы и дюймы, это для меня привычно.
В животе бурчит и я думаю о том, что надо бы поесть. До вечернего созерцания луны совместно с правящей Императрицей Рэнкой еще есть время, надо бы покушать. Тем более что повара обещали приготовить нам гэдза — местные пельмени с разной начинкой, в горячем бульоне… рот сразу же наполнился слюной. Я сглотнула. Скорее домой, скинуть с себя шесть слоев одежды, заварить чаю, насладится горячими пельмешками вместе с моей химэ… проверить как там Сора и Идзука.
— Прошу прошения, Госпожа Соно-но Цубонэ. — путь нам преградил мужчина в сиренево-белом кимоно с высокой шапкой темного цвета. Повторяющийся паттерн рисунка на кимоно — четыре ромба вместе, образующие не то квадрат, не то прямоугольник. Еще один из зевак? Чего ему надобно от моей химэ?
Паланкин останавливается. Из окошечка показывается худая ладошка и делает жест, носильщики опускают паланкин на землю и отходят, пятясь назад и склонившись в поклоне. Ага, значит господин, остановивший нашу скромную процессию — достаточно знатный, а то порой тут не разберешь, уж больно ярко все одеваются, аж в глазах рябит. В свою очередь тоже склоняюсь в уважительном поклоне, но от окошечка паланкина не отхожу. Это носильщики должны сгинуть в туман, когда вот так хотят оставить и двумя-тремя словами перекинуться, их обязанность — отойти так далеко, чтобы соблюсти приличия. Уверена, что они все равно слух напрягают потому как при дворе информация — это валюта, но вид делают что ничего не слышат.
— Сан-сан? — тихий голос изнутри, откуда-то из-за шелковых занавесок и красного дерева. — Скажи Господину Такэда что я сочувствую его горю. Передай что несмотря ни на что я рада его видеть во дворце.
Я поворачиваюсь и еще раз поклонившись (тут постоянно кланяться надо, со спиной в старости все в порядке будет) — слово в слово повторяю за моей химэ. Почему тут такой порядок заведен, что когда дама в паланкине то общаться с мужчиной напрямую не принято — бог его знает. Внутри павильонов, что у себя, что в гостях — знатные дамы общаются напрямую и со своими товарками, и с лордами, и с прислугой… но вне — только в паланкине и только через посредника. Бред, конечно… тем более что я уверена — необходимости повторять речь Соно-химэ нет. Он и так все слышит.
— Госпожа Принцесса Весенней Луны. — говорит мужчина, даже и не думая кланяться. — как вы можете понять у меня к вам дело. Вернее… — его взгляд скользнул по мне, задержался на поясе. — Вернее к вашей фрейлине.
Такэда — мелькнуло у меня в голове, точно. Боевой пояс, подаренный Госпожой Кагуя — родовая реликвия этого рода, а я-то иду тут, расслабилась, думая, как мы с Соно сейчас горячих пельмешек дома навернем. И что ему надобно? Вернуть пояс? Ну так я верну, мне он не сильно-то и нужен, хотя — как я его верну? Это ж подарок. От Госпожи Кагуя. Как тут с подарками принято обращаться?
— Сан-сан, спроси у господина Такэда какое у него дело. — шелестит тихий голос из недр паланкина.
— … Госпожа Соно спрашивает, какое у Господина Такэда дело к этой недостойной и… — не успеваю закончить предложение. Господин Такэда делает шаг вперед, становясь ближе, чем положено по этикету. Теперь я вижу полоску загорелой кожи на его шее, кто-то все же покрыл его лицо рисовой пудрой, выбелив его, но шею оставили как есть. Он такой же как Татибана — чужой во дворце, не понимающий местных правил и внутренних шуточек. Ему тоже неудобно в нескольких слоях одежды, и он просто подошел к нам после соревнований. Никто во дворце так бы не сделал. Тут не принято паланкины на улице останавливать, зачем? Пошли вечером письмо со служанкой, напиши стихотворение, намекни на встречу или если действительно официальное дело — пришли письмо вместе с глашатаем и подарком. Потом тебя пригласят и уже там, во внутреннем дворе, за чашкой чая, любуясь начинающей расцветать сливой — вы и обсудите все свои дела. Но нет, этот Такэда идет напролом, еще один медведь. По тому как он держит веер совершенно точно могу сказать, что его руки больше к луку привычны, вон и мозоли на ладонях.
— На тебе надет мой пояс. — говорит он, делая еще шаг вперед и становясь прямо передо мной, так, что я даже руки вытянуть не смогу — упрусь ему в грудь. Или вернее — в живот, потому что Господин Такэда большой! Он выше меня на две головы, широк в плечах и возвышается как башня над равниной. Если и его предок был таким же… ничего удивительного что он один против ста воинов на мосту держался… такой рукой махнет — и штук пять с моста сразу повалятся. Я сглатываю. Пояс? Да пускай забирает, на черта мне этот пояс? Если бы еще и заплатил нормально… я заглядываю в его глаза. Ну нет, пусть бесплатно забирает. Даром. Безвозмездно. Оно мне надо — между бешеным Такэда и его родовой реликвией стоять? Тем более что пояс-то старый… был бы еще новый…
— Сан-сан моя фрейлина. Пояс на ней — дарован Госпожой Кагуя, Принцессой Павильона Сосен и Цитр. — раздается тихий голос из недр красного дерева и шелковых занавесок. — Господин Такэда, о чем вы? Госпожа Кагуя владела этим…
  
— Кагуя не имела права распоряжаться этим поясом! Если бы я знал, что он у нее… — в глазах у Такэды вспыхивает темная ярость. — Я бы объявил войну Тайра!
О черт, думаю я, вот где этот меч, когда он так нужен? Все что у меня есть — это ножик в рукаве…
— … Сан-сан передай господину Такэда, что я приму его у себя в Павильоне завтра, в час Змеи. — звучит тихий голос. — Мы с ним сможем обсудить подробности… его дела.