Пепел Павильона Сливы (СИ)
— Кто ты такая? — обращается ко мне наместник Татибана и я вздыхаю. Вот и делай людям добрые дела. Сделаешь, а тебя потом разденут и одежду не вернут. Да и еще и спрашивают таким угрожающим тоном… хотя я сейчас к его мечу, что на стенке висит — ближе.
Говорят, что по-настоящему храбры те, кто может сражаться голышом, по крайней мере древние пикты в это верили. Мне сейчас — вскочить на ноги, дотянуться до меча, и я уже не жертва, а хищник… вот только — а смысл?
Вздыхаю и опускаю плечи. Теперь я и эти двое — в одной лодке и из нас всех я — самая уязвимая. Потому что служанка. Значит — лучше сотрудничать.
— Эту недостойную зовут Аяко-но Кодама. — склоняюсь я в глубоком поклоне на полу. — Прошу простить за неподобающее поведение, но времени у меня не было. Если вас не смущает что я голая…
— Вот твоя одежда. — Соно-химэ достает сверток откуда-то из-под футона. — Но лучше тебе будет одеться иначе. Я одолжу тебе свои кимоно. Тебе нельзя выходить отсюда… в этом.
Я смотрю на сверток. Мой комплект для ночных прогулок, темное и немаркое, штаны, куртка, пояс, обмотки на голени и предплечья, повязка-шарф, чтобы закрыть лицо. Да, уж в таком наряде днем по дворцу не походишь. Это все равно как на лбу написать «да, я ночная шпионка». И все наши старания представить происходящее непристойной сценой — прахом пойдут.
— Спасибо, — благодарю я госпожу Соно, которая выбирает для меня несколько своих кимоно. Понимаю почему она делает это сама, а не посылает служанок. Понимаю почему дает свою одежду. Чтобы не было слухов, чтобы никто не знал, что сюда я пришла как шпион и убийца, а не как любовница.
— Кажется я тебя где-то видела… — наклоняет она голову, — Знакомое лицо. Точно! Ты служанка Госпожи Фудзино!
— Ваша проницательность… — я снова склоняю голову, но голос наместника, в котором звучат яростные нотки — прерывает меня.
— Что тут происходит? — говорит он, переводя взгляд с меня на Соно. — И кто ты такая?
— … позвольте мне объяснить. — говорю я. Мне очень нужна защита, мне нужны союзники, иначе бы я уже исчезла отсюда в новеньком кимоно госпожи Соно или в своем комплекте — неважно. Но сейчас я нахожусь в очень уязвимом положении, статус «личной служанки» Старшей Фрейлины не защитит меня от вопросов и любопытства двора. Даже если все поверят в «непристойные оргии этой Соно», даже в этом случае моя жизнь заметно усложнится. Ибо «минуй нас пуще всех печалей, и барский гнев, и барская любовь». А ну как в моду тут войдет служанку на оргиях использовать, особенно «ту самую»? Нет, нет, нет, пока Аяко спасало то, что по местным меркам она непривлекательна и худощава, но если знатным лордам любопытно станет…
Так что мне срочно нужны союзники. Может быть, этот Татибана меня выкупит во дворе и увезет к себе в северную провинцию, в конце концов я ему жизнь спасла только что. Увезет и должность даст, я бы в библиотеке поработала, в тишине и покое, чтобы никто мне в голову не лез…
Я вдыхаю воздуха в грудь, стараюсь не обращать внимания на то, что сижу совершенно голой перед незнакомым мужчиной в покоях у знатной дамы, которая почему-то тоже не торопиться прикрыться. Рассказываю о том, что увидела его, уважаемого наместника северной провинции — крадущимся в ночи. Говорю про правила ночной стражи и что могут на месте зарубить. Вижу, как брови у Татибаны сходятся на переносице, он хмурится. Правильно. Он начал проникаться. Понять — понял сразу же, не дурак. Но проникнуться тем, что только что он в шаге от позорной смерти в спальне у женщины оказался… для этого нужно время. И я — даю ему это время, рассказывая о законах и указах, а также о том, что в прошлом году господина Сиракаку патруль стражи зарубил, потому что тот уходя от своей любовницы на память фамильный меч ее деда захватил — то ли от большого ума, то ли шалость какую задумал. И по пьяной лавочке — когда его на улице патруль окликнул — за этот меч и схватился. Злые языки поговаривали что во главе патруля стоял соперник господина Сиракаку за сердце той самой дамы, но то тайна мраком покрытая, кто же его теперь знает. Точно так же и господин наместник Татибана мог бы сейчас лежать на полу комнаты, разрубленный от плеча до пояса…
Краем глаза вижу, как побледнело лицо Соно-химэ. Она уже привыкла к своей репутации и к тому, что всякое может быть в ее спальне, но вот убийства она точно не ожидала, никого пока не убивали в ее спальне. Позорили — да. Пытались дурацкие шуточки провернуть, издеваясь — тоже да. Но убийство? Нет. Иначе бы я знала. Вон про господина Сиракаку знаю и про это знала бы.
Наместник хмурится, его взгляд изучает мое лицо, потом — спускается ниже. Он отворачивается, буркает что-то вроде «и прикройся уже наконец» а Соно снова предлагает мне свое кимоно — несколько, на выбор. Тебе пойдет вот это — говорит она. Красный и желтый, цвета осени, цвета жизненной силы и… сексуальной энергии. Она — заигрывает со мной?
Неспешно облачаюсь в кимоно. Соно-химэ делает то же самое, но ее кимоно — светло-зеленого цвета с оттенками желтого. Ива. Весна.
Продолжаю говорить. Кому-то выгодно все это, а послезавтра — смотрины, я всего лишь скромная служанка (здесь я вижу, как эти двое — переглядываются), всего лишь скромная служанка, но моя обязанность — соблюдать порядок во дворце, вот я и решила предупредить господина наместника, а что потом произошло — это уже воля госпожи Соно.
— Служанка… — недовольно тянет наместник. — Какого рода? Кодама, Кодама… не знаю таких.
— Мой отец — скромный архивариус в провинции Ики. Я попала сюда как «дворцовая дева». — уточняю я. Он же умный, он должен понять сам.
— Кодама-сан. — говорит Соно и я сглатываю. Кодама-сан. Никто во дворце ко мне так не обращался, уважительно, по семейной фамилии. И с приставкой «сан». Так обращаются к равным, если не к старшим, а я ровней химэ Соно не являюсь ни в каком месте. Она — Цубонэ, несмотря на всю ее репутацию, знатная дама Императорского Дворца, а я…
— Кодама-сан, как вы смотрите на то, чтобы стать моей фрейлиной? — прямо задает вопрос она и я замираю. Это предложение стоит обдумать. С одной стороны, весьма заманчивое предложение, стать фрейлиной — это сразу на пять ступенек вверх по лестнице рангов прыгнуть! Фрейлина знатной дамы — это вам не служанка, это совсем другой коленкор, никто меня за конюшней зажать не сможет, да и телесные наказания к ним применяются только по суду, а это очень ценно. С другой стороны, зная предысторию самой Соно и как к ней при дворе относятся — этим она только все усугубит. «Та самая» — теперь будет в ее свите. Кстати, и свита у нее всего из двух служанок, так что фрейлина ей и правда положена. Вот только мы с ней вдвоем будем зачумленные в итоге… и ладно. Это ее выбор, она сама знает на что идет, а у меня статус повысится. Бойкот и шепотки за спиной уж как-нибудь переживу, мне с ними не детей крестить. Правда остается вопрос с Мамочкой Фудзино… я все же ее личная служанка, но зная ее — она только обрадуется. Потому что из своей липкой паутины Мамочка никого не выпустит, она просто расширит сферу влияния. Только свои ладошки потрет и на сухой коже щек — появится бледный румянец, теперь у нее будет свой человек в свите у одной из самых скандальных дам дворца — это же просто праздник какой-то.
— Спрошу прямо. — перебивает мои мысли наместник Татибана. Он поворачивает голову к Соно-химэ, которая уселась напротив в своем светло-зеленом, цвета ивы, наряде. — Как вы терпите это все, химэ? Если… если вы хотели бы уехать, то я с удовольствием принял бы вас в своем поместье.
— Уехать? — грустная улыбка появляется на губах у девушки.
— Если вы беспокоитесь о соблюдении приличий… я могу выслать сватов! — выпаливает Татибана и тут же — оседает назад, садясь на пятки. И когда он успел привстать?
— Вы такой забавный, Татибана-сан. — вздыхает химэ. Забавный, думаю я. Наместник не понял моего намека, а ведь я едва прямо ему в лицо не сказала, что меня надо спасать. Требовать благодарности за спасение нельзя, сам должен был догадаться. Не догадался. В самом начале — долго колебался, в меч свой вцепился как утопающий в соломинку, глаза округлял, не разделся вовремя… все-таки «медведь» — тугодум.