Мнимые люди (СИ)

— Вас понял. Приказываю не принимать ответных действий, до выяснения. Оставайтесь на месте и ждите ответа. Конец связи, — и голос в наушнике пропал, сменившись слабым потрескиванием статических помех.
Терешков оглядев напряжённых десантников, дал им ободряющий знак, что всё хорошо, штаб скоро разрешит недоразумение и их поход продолжится.
При наступлении на город, армию людей разбили на восемь дивизий, по одному на каждый административный округ Москвы. И у каждой дивизии был свои координационный штаб, подчиняющийся непосредственно главному, под командованием операцией генерал-лейтенантом Овчаренко.
И пока процедура соединения шла своим чередом, лейтенант Терешков, сидя на корточках привалившись спиной к днищу перевёрнутый машины, целых пять минут ждал ответа, именно от своего штаба, относящегося к северо-западному административному округу. Наконец в наушниках зазвучал знакомый голос:
— Даль 8, это штаб. Как слышите, приём.
— Штаб, это «Даль 8», слышу отлично, приём.
— Слушайте внимательно лейтенант. В вашем районе никого не должно находиться. Повторяю, в вашем районе нет ни одной разведгруппы. Как поняли, приём?
— Так какого же х… мне тут только что, кто-то чуть башку не отстрелил, по вашему?!
— Мы не знаем лейтенант. Группа Стрельцова, в трёхстах метрах от вас, спереди. Но они не причём. Группа Орлова, в пятистах метрах, позади вас. Как видите рядом с вами не должно никого находиться. Поэтому, ваши дальнейшие действия по усмотрению. Предлагаю укрыться и ждать подкрепление. В бой не вступать. Повторяю в бой не вступать. Подкрепление прибудет через тридцать минут. Как поняли?
— Вас понял штаб. Конец связи, — с нарастающей тревогой ответил Терешков. Всё что непонятно, всегда немного страшно, а во время боя, становится ещё страшней.
Задумчиво оглядев десантников, замерших в ожидании приказа, Терешков перевёл взгляд на обочину автострады, отыскивая подходящее убежище. Заприметив наиболее выгодное, для временного укрытия, передал подчинённым, сначала ответ штаба, а затем, не мешкая, отдал команду к действию:
— Так парни, делимся на две группы. Сержант Малютин берёшь половину, я беру вторую. Малютин, на счёт три, открываешь беглый огонь, прикрываешь нас. Я со второй группой, двигаюсь вон к тому голубому строению, — указывая рукой на пристройку шестиэтажного дома, выкрашенную в голубой цвет, с маленькими окнами — бойницами, пояснял он. — Затем, мы прикрываем вас, а вы двигаетесь к нам. Всё всем понятно? — и получив утвердительный ответ, продолжил. — Так, начинаем. Слева направо, на первый второй расчитайсь. Первые номера со мной, вторые с сержантом.
Десантники, один за другим рассчитались. И когда каждый получил свой номер, лейтенант приступил к действию:
— Приготовились. Идём к голубому зданию, — на всякий случай повторился он, перед броском, а потом отмахнулся. — Начинаем. Раз… два… три… Пошли!
Первые группа вместе с сержантом Малютиным, разом высунулась из укрытий и не жалея патронов, открыла беглый огонь, по вероятному местонахождению, неизвестных стрелков. Лейтенант Терешков, ни секунды не мешкая, вместе со второй группой, покинул импровизированное укрытие и сломя голову бросился в ранее указанном направлении, не обращая внимания на слабую ответную стрельбу неизвестных стрелков. И благополучно добежав до пристройки, с удовлетворением обнаружил, что прибыли на место без потерь. Рассредоточившись, вторая группа переняла эстафету, открывая шквальный огонь. Первые номера, заслышав стрельбу у себя за спиной, покинули укрытия и бегом пригибаясь от свистящих пуль, носящихся в воздухе, кинулись к лейтенанту. Прикрывающая группа, пропустила первую внутрь пристройки, и сама ввалилась внутрь.
А уже внутри, всех обуяло радостное чувство — удалось! И никого не зацепило, самое главное. Отсюда их уже точно никто не выкурит. Пусть только попробуют и тогда, сразу же пожалеют. Что верно, то верно…
На деле пристройка оказалась, небольшим ночным клубом, с круглой сценой, по середине и стойкой бара, в глубине зала, всё остальное пространство занимали, столики с низкими диванчиками, когда-то мягкими, белыми и опрятными. Сейчас же клуб находился в разграбленном и разгромленном состоянии. Столы разломаны, диванчики смотрят на людей, согнутыми пружинами и кусками набивки, торчащей из утробы, наподобие внутренностей. Пол усеян мусором и стеклом, от разбитых вдребезги плафонов освещения и прочей осветительной аппаратуры, а сцена, что посередине, не просто загажена мусором, а загажена в прямом смысле этого слова и оттуда, в сторону десантников, до сих пор тянуло неприятным душком.
 
Но Терешкову выбирать не приходилось. Ночной клуб, как нельзя лучше, подходил на роль убежища. У пристройки, была одна главная особенность, у неё почти не было окон, отчего помещение постепенно тонуло во мраке, если удаляться от небольших окон — бойниц, из толстого пластика, вместо стёкол. Видимо поэтому-то они и были до сих пор целыми и невредимыми.
И ещё, в ночной клуб, вела тяжелая массивная дверь, наподобие тех что стоят в банковских хранилищах, такую фиг откроешь, будь она закрыта на замок, но им повезло и она оказалась незапертой.
Ворвавшись в клуб и захлопнув сразу же за собой массивную дверь, лейтенант Терешков, не успокоившись, продолжал отдавать команды:
— Сержант Малютин, проверить служебный вход. — В ответ Малютин указав на трёх десантников, побежал вместе с ними в глубину зала, растворившись во мраке. — Вы трое. — Указал Терешков на следующих десантников. — К окнам, следите за улицей. Ещё двое, охраняют дверь. Остальным обследовать здание, на предмет вероятного проникновения врага. Выполнять!
Спустя восемь минут, все возможные проходы проникновения были блокированы и десантники, не желая сидеть в темноте, в ожидании подкрепления, собрались группой, около окон — бойниц, соорудив себе седалищные места из того, что попалось под руку.
Вскоре ожидание затянулось и лейтенант Терешков, не сумев усидеть на одном месте, от нечего делать стал прохаживаться, считая шаги от входа до последнего окна и время от времени поглядывать на улицу.
— Засели сволочи, — подал голос десантник поставленный наблюдать за улицей, стоило Терешкову, в очередной раз с ним поравняться. — Товарищ лейтенант, как вы думаете, пойдут они на штурм или так и будут торчать в своём укрытии?
— Не знаю, не знаю… — Терешков отстранил десантника и посмотрел в окно. На улице было всё тихо, ни души. Стоило разведчикам спрятаться, как неизвестные стрелки затаились и больше не переходили к активным действиям, как будто бы их и не было.
— И всё-таки интересно, кто же это по нам шмалял? — спросил его всё тот же десантник.
Терешков промолчал, отошел от окна и продолжил хождение вдоль окон. А что он мог ответить на вопрос этого солдата, он и сам не знал ответа, а в таких ситуациях лучше промолчать, чем попусту сотрясать воздух.
Время шло, а действий не было. Терешков уже было заскучал, как и его бойцы, и было уже подумывал покинуть убежище, как в его ухе, прорезался нервный голос:
— Штаб! Это разведгруппа «Даль10», просим помощи! Мы попали в засаду, нас окружили неизвестные и ведут по нам огонь! У меня уже четыре «двухсотых», срочно присылайте подкрепление. Мы находимся в районе… — и дальше передача резко оборвалась.
Говоривший пользовался общим каналом, для экстренного сообщения, поэтому-то его и услышал Терешков. А вот, что ответил штаб, лейтенант слышать уже не мог.
Расслышав, что у лейтенанта сработала рация, десантники вопросительно уставились на него, с немым вопросом:
«Это штаб? Что-нибудь насчёт нас? Подкрепления не будет? Нам приказано выбираться самим?»
Опережая все возможные вопросы, Терешков сказал убитым голосом:
— Группа Стрельцова, попала в западню. Они левее от нас, в трёхстах метрах, спереди. Просят помощи. Есть убитые.
— Твою мать, как же это они?
— Слушайте их точно также, кто-то повстречал.
— Не понимаю, кто это может вести войну против нас?