Мнимые люди (СИ)

Как вам возможно уже известно… — продолжал президент со скорбным выражением лица, — в Москве разыгралась колоссальная эпидемия неизвестной болезни, вызванная вирусом, доселе неизвестный науке всего мира. Вначале мы предприняли шаги по локализации новой болезни, но опоздали. Чума XXI-ого века слишком быстро развивалась, распространяясь по округе. И с каждым днём болезнь уносила всё больше и больше людских жизней.
Что послужило причиной возникновения болезни и кто был первоисточником? Нам к сожалению не удалось выяснить. Но факт остаётся фактом, эпидемия грозила унести жизни миллионов. И тогда, как вы помните, мы приняли меры по эвакуации жителей столицы. Но к сожалению, — Тут президент сделал горестную паузу, как бы оправдываясь перед народом.
— К моему глубочайшему сожалению и горю, неизвестный вирус прогрессировал с невероятной скоростью. И если до начала эвакуации мы могли ещё диагностировать признаки болезни, то уже спустя неделю, случилось непоправимое. Мы чуть не выпустили чуму за пределы города, — на этом месте кто смотрел телевизор, многие ахнули, представив чтобы тогда произошло. Особенно ахнули и перекрестились, те кто жил в Подмосковье.
— И мы просто были обязаны прекратить эвакуацию жителей и гостей столицы. Поверьте — это была вынужденная мера, — попытался оправдаться с телеэкрана, глава правительства, в особенности перед самими москвичами, что потеряли своих близких и родных, во время прекращения вывоза людей за пределы города.
— Мы обязаны были удержать чуму в городе и не позволить выбраться ей за его пределы. Мы обязаны были защитить в тот момент всех людей, от эпидемии национального масштаба. Вырвись чума на свободу и могла бы произойти катастрофа, с которой любая другая проблема, показалась бы райским удовольствием… — президент на миг замолчал, чтобы перелистнуть страницу.
«Когда человек с экрана обращаясь к вам, сверяется с бумагой лежащей перед его носом, создаётся впечатление, что человек готовился к речи и возможно сам и написал речь своего обращения. Когда же человек просто тараторит глядя в камеру, то это имеет эффект того, что человек не говорит, а читает по писаному, значит он неискренен в своих суждениях».
— И когда эвакуация вынужденно была приостановлена, мы постарались создать для оставшихся людей в городе, все приемлемые условия для их жизни. Мы организовали поставку еды, одежды. Постарались не лишать жителей в их квартирах: тепла, газа, воды и канализации. Но…
— Опять же к моему глубочайшему сожалению, не все граждане согласились на наши условия. Они посчитали, что государство предало их, оставив в чумном городе, на произвол судьбы. Но поверьте это не так… Мы делали всё от нас зависящие, чтобы жители столицы ни в чём не нуждались. Но они не захотели жить под нашей опёкой. Они посчитали, раз правительство наплевало на них, то и они имеют моральное право наплевать на правительство. И большинство москвичей и гостей столицы, перекочевали ближе к центру, где и создали свои собственные очаги восстания и бандитизма. Мы не знали, что у них там происходит. Мы не могли вмешиваться в их жизнь. У нас не было ни сил не средств…
С другой же стороны, вернувшимся в город, должно было хватить еды из супермаркетов и продовольственных складов, примерно на месяц. По истечении же этого срока мы надеялись изучить болезнь и найти к ней противоядие. И нами были задействованы лучшие умы страны и всего мира. Но к сожалению мы не успели…
Я уже говорил, что болезнь прогрессировала с неимоверной для обычного вируса, скоростью. И вскоре, нам стало известно, что шестьдесят процентов оставшихся в городе — заражены. Это был настоящий удар…
— Болезнь распространялась по Москве кося людей, можно сказать, со скоростью звука, и мы ничего не могли ей противопоставить. И тогда мы вынужденно ввели войска, дабы сохранить жизнь ещё здоровым людям, ждущим от нас помощи… — на этом моменте президент решил сделать уместным небольшое отступление, дабы впоследствии подойти к главному. И полистав бумагами, он отложил в сторону сразу три листа и сказал:
 
— Но перед тем как я перейду к главному моменту своего повествования, я бы хотел немного ввести вас в курс дела, относительно болезни. Я возможно, вначале своей речи ввёл вас в заблуждение. И у многих, могло создаться неверное впечатление относительно болезни, названная мною — чума. Вы возможно решили, что человек заразившись ею, после какого-то срока умирает в жутких муках и потому, возникает справедливый вопрос, зачем же тогда я, дал команду ввести в город войска?
Но я вынужден вас разубедить в обратном…
— Вирус отнюдь не убивает человека, — сказал президент вдаваясь в подробности. — Смерть его становится конечно же итогом жалкого существования, но, надо сказать, после довольно продолжительного срока.
Что же всё-таки делает эта болезнь с человеком?
— Давайте разберём этот вопрос поконкретней, — предложил глава страны с голубого экрана. — В первую очередь вирус поражает головной мозг, — принялся он обстоятельно перечислять признаки. — Изменяя его психику, вирус убивает человеческое я, его личность. Человек после этого, становится безумен, как в случае с шизофрении или «болезнью Альцгеймера», к примеру, но только в более ужасной форме. Человека охватывает безумие сопряжённое с выраженной агрессией к своему собственному виду. Иными словами, заболевший, без всяких видимых причин, нападает на людей с целью их убить. В эти моменты он уподобляется животному и я бы сравнил его состояние с бешенством, когда человек полностью не отдаёт отчет своим поступкам и руководствуется не голосом разума, а низменным инстинктивным позывом.
И в такие моменты, этот человек очень опасен для общества. В связи с заболеванием, он приобретает недюжинную силу и способен голыми руками справиться сразу с тремя сильными, физически, мужчинами. Взрыв такой силы у него сопряжён с изменением физиологических процессов в его организме, заставляющий работать человеческое тело практически на пределе своих возможностей.
— Теперь вы понимаете, почему мы обязаны были ввести в город войска, — после долгого оправдания сказал президент. — Но это ещё не всё, — решил он добавить ещё масла в огонь. — Заболевший человек, со всеми своими физическими способностями, чаще всего не просто убивает здоровых людей, нет. Он довольствуясь безусловным рефлексом, охотится на людей, и после этого их инфицирует. И таким образом он не просто убивает человека, его физическое тело, а убивает его личность, его душу. — «В такие моменты, услышав подобные слова, в особенности женщины, ярко представляя себе эту жуткую картину, боязливо прикрывали рот ладонью, не в силах вынести ужасную правду».
— Введя войска, — продолжал свой монолог глава государства, — мы постарались изолировать инфицированных людей от здоровых слоёв населения города и тем самым остановить распространение эпидемии. Но… — тут он сделал паузу, чтобы следом, не моргнув и глазом, выдать на гору откровенную ложь, — случилось то, что мы никак не могли ожидать. Вирус мутировал и стал передаваться воздушно-капельным путём. Иными словами, болезнь стала передаваться по воздуху. После чего, эпидемия приобрела поистине масштабный характер, — растягивая последние слова в предложении, сказал президент. — Число заболевших перевалило за миллион. А с недавних пор, уже среди солдат, призванных защищать мирных граждан от эпидемии, замечены вспышки инфекции. И мы ничего не можем противопоставить страшной болезни…
Всю эту ложь, он вываливал на народ неспроста. Отнюдь. Это был чистый расчёт. Спланированный расчёт, способствующий перетягиванию народного мнения, на свою сторону. Ну подумайте сами? Как бы, он, скажи он всё как есть на духу, после этого выкручивался. Сначала он утверждает, что инфицированные, безумные и дикие, твари. А после вдруг скажет, что они вовсе не такие уж и безумные, как он сам же до этого утверждал. А даже наоборот, вовсе не безумные, а умные, коварные и организованные, может даже и люди, в каком-то роде, которые с лихвой дают сейчас прикурить регулярным войскам. Как бы среагировало тогда общество на известие, что у них под боком, объявились те, кто провозгласил себя Богом избранные, в стремлении завоевать мир, населив его себе подобными. Как? Возможно точно так же, как и он сам и люди сидящие в правительстве, но намного позже. Намного! А этого он никак не мог допустить. Не мог себе позволить допустить катастрофы. Потому и пошёл на откровенную ложь, чтобы спасти свой народ. И его ложь в конечном итоге, не была ложью, в прямом смысле этого слова — это была, ложь во спасение…