Ты на меня не смотришь (СИ)

- Могу вызвать тебе такси - предлагает Ян.
Но я мотаю головой. Мне хочется поддержать, подбодрить и просто быть рядом, пока Ян будет дожидаться вестей о состоянии своего друга. Я просто не могу его сейчас оставить.
- Нет, поеду с тобой, если место есть.
Набиваемся в салон. Рыжий Сева и Тимур впереди, а я, Таня и Ян на заднем сидении. Всю дорогу до клиники я сжимаю горячую ладонь парня, которому совсем недавно хотела сказать, что готова попробовать, но не успела, а теперь и вовсе не до этого.
В клинике целая толпа. Соколова Никиту увезли на операцию. А в это время подъехали его родители с младшим братом и Лиля.
- Боже мой, где наш сын? - кричит мать Никиты, стройная и ухоженная женщина, на распахнувшую огромные карие глаза медсестру.
- Нина, не кричи, сейчас все выясню - успокаивает ее высокий мужчина с такими же каштановыми, как у Никиты, волосами, только более коротко стриженными.
Лиля же находит ошалели от ужаса глазами Тимура и бросается к нему. И пока они разговаривают, я рассматриваю ее.
И внутри такой оглушающий шум. Один вид Лили, всегда такой красивой и безупречной, а сейчас с покрасневшим глазами, в мятой толстовке и с небрежным хвостом на голове, раскрывает все до мельчайших подробностей.
Она по уши влюблена в этого Соколова. Ее колотит. Но Лиля не плачет, лишь с силой сжимает в кулаки тонкие пальцы, впиваясь ногтями в нежную кожу на ладонях.
И меня накрывает от мысли, что я тоже могла вот так потерять Яна, даже не успев все ему рассказать. Даже не объяснившись.
Как же страшно терять любимых. Невыносимо страшно.
Спустя пару часов всеобщего балагана, в котором пребываем и мы с Яном, вернее я сижу рядом с Таней на диване, возле кофейного аппарата, а парни вместе с родителями Никиты и Лилей нарезают круги у дверей в операционную, из блока выходит хирург, оперирующий Соколова.
Он объясняет, что операция прошла успешно, Никиту переводят в реанимацию, но просит остаться на ночь лишь паре - тройке человек, а остальным покинуть клинику, чтобы не мешать работе отделения.
Отец Соколова уходит вместе с врачом, а мать и Лиля остаются.
- Давай к восьми завтра - договаривается Ян с Тимуром.
- Да, родителей сменим - соглашается Тим. - Поспят хоть.
Марек похлопывает друга по спине.
- Если что-то станет известно, позвоню.
Тимур вместе с Таней, кивнувшей мне на прощание, усаживается в салон подъехавшего такси.
- А тебя я сам довезу - Ян разворачивается ко мне. – Не переживай, я уже успел протрезветь.
Соглашаюсь, но стоит нам вырулить с парковки на трассу, понимаю, что не хочу сейчас с ним расставаться. Не хочу оставлять одного.
- Меня, наверное, в общагу не пустят до утра. Сегодня комендантша на посту - зверь. - захожу издалека, потому что никак не могу найти в себе сил и во всем признаться.
Ян заметнее сжимает руль и переводит внимание с дороги ко мне. Всего несколько секунд, но меня опаляет острой волной, хлынувшей по телу в район живота. И теперь тянет и приятно ноет.
- Поехали ко мне - произносит он, откашливаясь.
Я утыкаюсь взглядом на руки, сложенные на коленях и сжимающие край крохотной серебристой сумочки.
- Не бойся, не трону... Если сама не захочешь.
И как признаться, что я хочу! Где найти столько смелости?
- Хорошо - согласно киваю в ответ и отворачиваюсь к боковому окну.
Вскоре въезжаем в уже знакомый охраняемый двор, направляясь к знакомому дому. Ян молча берет меня за руку и ведет за собой через просторный холл в сторону лифта. Поднимаемся под звучание ненавящивой мелодии, льющейся из динамика, но ладони так и не разжимаем. Она у Яна горячая и сухая. Родная и внушающая трепет по всему телу.
- Хочешь перекусить или, может, чай? - спрашивает, когда забирает мою куртку, чтобы повесить на вешалку.
- А есть что-нибудь покрепче чая? - вылетает так быстро, что я даже не успеваю сообразить, где нахваталась такой дерзости.
Ян проходит к открытой кухне и с интересом рассматривает меня.
- Помнится в последний раз, когда ты просила меня захватить с собой виски, на следующий день я предстал для всей семьи насильником.
 
- Прости - прикрываю глаза, не выдерживая искрящейся боли, отразившейся на его красивом лице.
Он лишь хмыкает в ответ и нагибается вниз, чтобы достать из выезжающей полки бутылку коньяка.
- Как же тяжело было тебя ненавидеть, Чижик - достает из прозрачной дверцы два пузатых бокала на короткой ножке.
- Тебя тоже - тихо соглашаюсь, осторожными шагами ступая по паркетной доске. - И забыть.
- А в итоге смогла? - спрашивает, примагничивая меня своими нереальными небесными глазами, засасывающими, как морская пучина, и протягивает бокал.
Делаю за раз пару глотков, жмурясь от разливающегося тепла.
- Что смогла? - переспрашиваю, не уловив сути.
Ян отпивает горячей янтарной жидкости и ставит бокал на столешницу.
- Забыть - встает невозможно близко. - Иногда мне казалось, что, наконец, отпустило, и я даже могу смотреть на девчонок, не как на бездушный предмет, понимаешь? Но стоило вновь тебя увидеть, и все всплыло. Снова удавкой на шее.
Но я не хочу быть для Яна удавкой. Не хочу, чтобы мысли обо мне приносили ему лишь боль.
- Давай попробуем? - решаюсь сказать самое главное, пока еще не поздно.
И в следующую секунду теплые сильные руки сгребают меня в охапку, а горьковатые мягкие губы касаются моих, затягивая в волнующий, распаляющий изнутри поцелуй.
Я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть, потому что ноги дрожат, и все тело прошибает током. Тепло яркими всполохами затопляет изнутри. Ян то нежно касается, то грубо цепляет губы, кусая, наказывая. И я не уступаю. Мне тоже было больно. Я тоже страдала.
- Не отпущу тебя больше, слышишь? - его голос разливается истомой. – Даже не думай от меня убегать… Все равно найду и заберу себе.
- Не отпускай - прошу, обнимая ладонями его скулы, чувствуя пробивающуюся щетину. – Пожалуйста.
- Такая красивая - шепчет хрипло, вязко. - Моя.
Ян сбрасывает бретель с моего плеча и прижимается губами, а я нахожу пуговицы на его рубашке и трясущимися пальцами, от накатившего волной неконтролируемого возбуждения, пытаюсь достать их из петель, чтобы, наконец, коснуться шелковистой на ощупь кожи.
И я уже настолько не контролирую всего происходящего между нами, что даже не замечаю, как Ян подхватывает меня за бедра, подсаживая к себе на талию, и уносит в спальню. Только цепляюсь крепче и целую родинки на шее.
Лишь бы больше никогда не отпускал. И не верю, что Ян – мой. Самый лучший, самый красивый и мой. Прокричать бы на весь мир, чтобы самой в это, наконец, поверить.
- Люблю тебя – раздается у самого уха сквозь ласкающие поцелуи, когда холодный шелк касается обнаженной спины.
  
Глава 30
 
Университет, второй курс
Ян
Я осторожно раздвигаю дверцы гардеробной, достаю первые попавшиеся под руку джинсы и снимаю с вешалки черную толстовку.
Позади раздается шорох. Оборачиваюсь. Полина перекатывается на бок и, подтягиваясь на локте, привстает, сонно хмурясь.
Растрепанные после сна волосы облаком прикрывают обнаженные плечи и грудь. Чуть не облизываюсь от такого соблазнительного вида. Вот бы никуда не уходить, а остаться с ней рядом. Подмять под себя теплое гибкое тело и целовать медленно, выбивая стоны, и упиваться ее беззащитным от накатившего возбуждения видом.
Поля... Понимает ли она вообще, как я повернулся на ней?
Застегиваю молнию на толстовке и возвращаюсь к девчонке. Облокотившись коленкой о кровать тянусь к ней. Губы припухлые и покрасневшие от ночных поцелуев. Нежно касаюсь.
- Только не уходи, слышишь? Дождись меня.
Сама прихватывает мою губу. Целует так, что крышу рвет.
- У меня сегодня занятия с группой в студии.
- Во сколько? - спрашиваю между поцелуями.