Мой неотразимый граф

— У меня нет выбора. Я должна принять его решение. Это его жизнь.
— И твоя тоже! Я думала, после смерти Пирсона ты больше никогда не позволишь мужчине указывать тебе, сидеть или стоять, дышать или не дышать.
Мара неуверенно посмотрела на подругу.
— Та Мара, которая сняла траур, чувствовала себя свободной женщиной и была готова бороться за свои права. Ты пока не потеряла мужчину своей мечты. Фальконридж ведь не бросил тебя, правда?
— Нет, он просто сказал, что ему нужно время.
— Ну что же, возможно, время настало… чтобы напомнить ему, где его сердце. К черту условности! Если он любит тебя, почему ты не можешь быть его женой, которой ты должна была стать с самого начала?
Мара закусила губу, размышляя над словами подруги.
— Я не могу этого от него требовать.
— А ты веришь, что без тебя он будет счастлив? Ты готова позволить ему жениться на неподходящей девушке, чтобы он мучился с ней, как ты когда-то с Пирсоном? Каждому ясно, что вы созданы друг для друга. Видит Бог, будь я на твоем месте, я бы препоясала чресла мечом и бросилась в битву.
Мара против воли улыбнулась:
— Ты бы наверняка бросилась.
— Не сомневайся! — Дилайла сделала глоток вина.
— Ну, я не знаю. Разве не лучше оставить Джордана в покое, пока он сам не разберется в своих чувствах?
— Что? Позволить мужчине самому решать, что он чувствует?! С тем же успехом можешь попросить его связать тебе носок.
— Но я не хочу ему навязываться.
— Не будь дурочкой! Ты должна управлять им. Ты думаешь, хоть один из здешних мужчин знает, чего он действительно хочет? Нет! — решительно ответила Дилайла на собственный вопрос. — В этих делах они младенцы. Им требуется подсказка. Если ты, как он просит, дашь ему время и позволишь слишком долго гулять самому по себе, это будет выглядеть так, как будто тебе нет до него дела. Уж поверь мне, Мара. Я изображала холодность перед своим мужчиной и потеряла его.
Мара удивленно вскинула глаза.
— О Боже, нет! Я знаю, что вы еще в ссоре, но не могу поверить, что Коул навсегда расстался с тобой.
— Теперь он обращается со мной с настоящим презрением. — Дилайла отвела взгляд и пожала плечами. Было ясно, что она очень расстроена. — Я сама во всем виновата. Постоянно отталкивала его, и однажды он не вернулся. Мне кажется, я просто хотела убедиться в его любви и только потом признаться, что тоже люблю его, но стало уже слишком поздно.
— О, Дилайла!
— Просто дай ему понять, что думаешь о нем. Что скучаешь. Просто чтобы он почувствовал, как тоже скучает без тебя.
Мара покачала головой:
— Я даже не знаю, где он сегодня.
Дилайла многозначительно посмотрела на свою беспомощную подругу и обвела глазами зал.
— А, вот кто может об этом знать! Предоставь это мне. — И, вздернув подбородок, Дилайла поплыла к толпе гостей раньше, чем подруга успела ее остановить.
Мара видела, как Дилайла приблизилась к «золотому мальчику» Болл-Хьюзу. Этот избалованный юнец и представить себе не мог, что молодая светская вдовушка задумала поиграть с ним. Но пятьдесят бдительных мамаш проводили ее гневными взглядами, и не в первый раз. Дилайла же преспокойно увела юного Мидаса туда, где до сих пор стояла Мара.
— Посмотрите, кого я привела, леди Пирсон. Правда, он прелесть? — Она стряхнула воображаемую пылинку с лацкана его фрака и повисла у него на руке. Разумеется, «золотой мальчик» не уловил иронии.
— Какое облегчение видеть вас здесь, леди, — признался молодой повеса. — Терпеть не могу всех этих хихикающих девиц, только что вырвавшихся из школы.
— Благослови вас Бог за эти слова, мистер Болл-Хьюз, — проворковала Дилайла, посылая Маре злорадную улыбку.
— Это правда, — с серьезным видом продолжал молодой человек. — Женщины постарше всегда казались мне более привлекательными.
Мара и Дилайла изо всех сил старались не рассмеяться.
— Дорогой мой, я вижу регента, а где же все остальные его друзья? Играют в карты? Мы подумали, может, заскочить к ним?
— Э-э-э, леди… — Юноша покраснел под взглядом Дилайлы. — Боюсь, это невозможно.
 
— Почему же?
— Вы… вы не можете пойти туда, где они сегодня. — Болл-Хьюз тревожно переводил взгляд с одной дамы на другую. — Это заведение… э-э-э… не для леди.
— А, так они в борделе? — в лоб спросила Дилайла.
— Ну, в общем… честно сказать, да, — покраснев до корней волос и заикаясь, признался он.
Это известие ошеломило Мару.
— И лорд Фальконридж тоже с ними? — продолжала расспросы Дилайла.
Болл-Хьюз кивнул:
— Это была его идея.
— Вот как? — с усилием выдавила Мара.
— Ха-ха! — Дилайла тоже попыталась скрыть негодование. — И как же, мой дорогой, называется эта греховная школа Венеры? Скажите же нам, где она, будьте лапочкой!
— Миссис Стонтон, не думаете же вы туда ехать? — Молодой человек был шокирован и беспомощно смотрел то на Мару, то на Дилайлу.
— А почему бы и нет? Неужели вы полагаете, будто я никогда не была в подобном месте?
— Вы шутите! — в ужасе воскликнул он.
Мара надеялась, что так и есть, но, зная Дилайлу, опасалась, что это вовсе не шутка.
— Мы светские женщины, мистер Болл-Хыоз. И мы, знаете ли, поступаем как хотим.
— Вы серьезно? — как завороженный пробормотал он. — Вы действительно хотите посмотреть на такое заведение? Потому что, если вы и правда желаете, чтобы я…
— Так вы согласны? Или вас смущает, что придется опекать нас, двух добропорядочных леди?
— Вовсе нет! — с восторгом воскликнул Болл-Хыоз и вспыхнул как школьник. — Я и сам собирался попозже присоединиться ко всем остальным. Черт возьми, почему бы и нет!
Дилайла мелодично рассмеялась, а избалованный мальчишка вдруг просиял, вообразив, как явится в столь злачное место, где кутили его друзья, под руку с двумя светскими красавицами.
Мара пришла в отчаяние, когда узнала, где именно находится в этот вечер Джордан.
— Миссис Стонтон, мне эта мысль не кажется такой уж удачной.
— Секундочку, мой дорогой, — обратилась Дилайла к «золотому мальчику», многозначительно провела пальцем по его щеке и отвернулась к Маре, которая сердито смотрела на нее.
— Не знаю, стоит ли. Мне кажется, я убью его, если увижу с какой-нибудь шлюхой.
— Дорогая, еще рано. Они скорее всего только начинают веселиться. Ты должна явиться и удостовериться, что Джордан не… не делает глупостей.
— Он уже сделал, — мрачно парировала Мара, складывая руки на груди. — Лжец! Время ему нужно! Обдумать чувства!
— Послушай, — зашептала Дилайла, — он мужчина. А они всегда так делают. Хочешь, чтобы Джордан вел себя прилично, держи его в кулаке.
Мара сердито замотала головой.
— Поехали, Мара! Ты не хочешь отдать своего cher ami какой-нибудь юной девственнице, но будет куда хуже, если его заграбастает куртизанка! К тому же он может подхватить там какук-нибудь болезнь. Ты этого хочешь? Тогда тебе совсем ничего не достанется. Едем! Захватим его врасплох! Представляю себе его лицо, когда ты туда явишься!
— Отчасти я согласна с тобой. Уверена, он смутится. Но потом… — Мара отвела взгляд, — очень рассердится.
— Это ты должна сердиться! Если Фальконридж правда взбесится, сделаешь вид, будто это шутка. Во всяком случае, ты все увидишь своими глазами. Поехали скорее! Все равно здесь ужасная скука. Не могу больше смотреть, как эти малышки дебютантки наступают на собственные подолы.
Мара никак не могла решиться.
— Ну, не знаю. Не хочу, чтобы казалось, будто я его проверяю.
— Мара, этот человек заявил тебе, что хочет проверить свои чувства, а сам отправился в бордель! Что за чертовщина? Я сама с ним поговорю, если ты трусишь!
— Я не боюсь, Дилайла. Я уважаю его выбор.
— А он тебя уважает? — с ядом в голосе спросила Дилайла. — Мара, послушай, что я тебе скажу, как твой друг. Если ты всерьез намереваешься когда-нибудь стать женой лорда Фальконриджа и оставить свою так называемую свободу, то лучше бы тебе прямо сейчас узнать, как он проводит время, когда тебя нет рядом. В глубине души ты знаешь: я права! Ты вышла замуж за Пирсона, не имея понятия, какой он человек. И что из этого вышло?