Мой неотразимый граф

— О, лорд Фальконридж, мой бедный муж уже на небесах, — проворковала Дилайла.
— Позор, — пробормотал Джордан, посылая ей многозначительный взгляд синих глаз, потом склонил голову и поцеловал женщине руку. — Очень рад.
Мара стиснула зубы.
Дилайла пожирала взглядом нового знакомого.
— Удивительно, что мы раньше не встречались, лорд Фальконридж.
— Большую часть времени граф проводит за границей, — процедила Мара, с неудовольствием глядя на Джордана. — Англия слишком мала для таких, как он. Боюсь, она представляется ему глухой провинцией.
— Вот как? — воскликнула Дилайла и рассмеялась, заметив ледяной тон подруги. — И где же вы скитались, милорд?
— И правда, Джордан, где? Расскажите нам. Должно быть, в семи кругах ада?
— Пока не во всех семи. Я повидал только некоторые из них. В общем, то тут, то там, — с улыбкой добавил он, отвечая на вопрос Дилайлы, а на Мару бросил сардонический взгляд, показывая, что понял язвительный намек на скандально известный клуб «Инферно», членом которого он много лет являлся.
Всему Лондону было известно: лишь самые испорченные представители аристократической молодежи, причем только те, чьи карманы полны, допускаются в Данте-Хаус — штаб элитного и весьма таинственного сообщества отъявленных повес и гуляк.
Много лет назад Джордан заверял Мару, что в этом клубе он является как раз символом «доброго малого» — именно он заботится, чтобы каждый из его сумасбродных товарищей благополучно добирался домой после ночных кутежей или других сомнительных развлечений. В семнадцать лет Мара была достаточно наивна, чтобы верить ему, но теперь понимала: это была лишь поза, которая, впрочем, очень на нее действовала.
— Провинциальна наша добрая Англия или нет, но я к ней вернулся, — закончил Джордан, не отводя взгляда от Мары.
— И осчастливили все королевство, — с насмешкой проговорила Мара, пытаясь скрыть волнение от его присутствия. — Нам пора, Дилайла. Мне надо домой, к Томасу. Прощайте, милорд.
— Ну разумеется, к Томасу. Как поживает ваш чудесный муж, миледи? — с вызовом произнес Джордан.
Мара ответила ему удивленным взглядом.
— Лорд Пирсон умер два года назад. Я говорю о сыне.
— Вот как. — Джордан, казалось, был готов к такому ответу. — Примите мои соболезнования. — Он отвесил ей вежливый, но явно лицемерный поклон.
Мара поняла, что ему известно о смерти Пирсона, но по какой-то причине он все же задал свой вопрос, как видно, желая посмотреть на ее реакцию. Очень дурно с его стороны, решила Мара, бросила на Джордана настороженный взгляд и отвернулась. К несчастью, Дилайла снова нашла предлог задержаться.
— Послушайте, лорд Фальконридж, раз вы только что вернулись в Лондон, то почему бы вам и леди Фальконридж не прийти ко мне на обед завтра вечером?
При этих словах Мара изумленно посмотрела на подругу.
— Вы имеете в виду мою мать? — с легкой насмешкой в голосе протянул Джордан.
Ресницы Дилайлы затрепетали.
— О, так вы не женаты!
— Определенно нет. Недавно я проверял. — После этой реплики в воздухе повисло странное напряжение. Джордан не взглянул на Мару, и она тоже не могла поднять на него глаза. Она застыла на месте от воспоминаний об их последней встрече в загородном доме, куда их пригласили на праздник. Тогда Мара поставила на карту свою репутацию, не побоялась гнева матери и, по просьбе Джордана, выскользнула вечером в сад.
Мара бежала к нему по лунным дорожкам парка и была уверена, что Джордан сделает ей предложение. И ответ у нее был готов — да, да, да! Каждая минута с момента их встречи казалась ей волшебным путешествием в страну счастья.
Однако вскоре Мара узнала, что он вызвал ее совсем по другой причине. Осторожно взяв ее за руку, Джордан проговорил:
— Я позволил себе позвать вас потому, что хотел увидеться с вами наедине, чтобы попрощаться.
От горестного разочарования у Мары перехватило горло.
— По…попрощаться?
— Я должен уехать. — Джордан настойчиво пытался поймать ее взгляд. — Сегодня я получил распоряжение из министерства иностранных дел.
 
— О… И когда вам приказано отправляться?
— Боюсь, что немедленно.
Мара изо всех сил пыталась сдержать отчаяние.
— И как долго вы будете отсутствовать?
— По крайней мере полгода. А может быть, и восемь месяцев.
— Восемь месяцев! О…
— Простите…
Ее голова поникла. Мысль о том, что придется и дальше жить в родительском доме, приводила ее в ужас, но если в конце концов они все же соединятся, то страдания не будут напрасны. Ради Джордана она готова ждать.
— А… я смогу вам по крайней мере писать?
— О… я пока не знаю, где окажусь.
От горя Мара не могла сообразить, что же сказать.
— Если вы, когда узнаете, сообщите мне адрес, я стану писать вам каждый день. А вы напишете, когда сможете.
— Мара, боюсь, это невозможно, — проникновенно глядя ей в глаза, сказал Джордан. — Но я попытаюсь. — И он опустил взгляд. — Мисс Брайс, я понимаю, что вы стремитесь изменить свое положение в семье. Но если вы сумеете подождать несколько месяцев, не принимая ничьего предложения, то, когда я вернусь… когда мы снова увидимся… Если наши чувства останутся прежними… Видите ли… Я никогда не встречал такой, как вы…
— О Джордан! — Мара стремительно бросилась к нему, обвила руками его шею и поцеловала в губы.
Казалось, этот внезапный порыв поразил молодого человека не меньше, чем саму девушку. Он взял ее лицо в ладони и благоговейно ответил на поцелуй.
— Возьмите меня с собой! — прошептала она, когда они наконец оторвались друг от друга.
— Я не могу, — выдохнул он и мотнул головой.
— Почему?
— Это слишком опасно, Мара. — И Джордан прикрыл глаза. — Сейчас весь континент превратился в поле боя. Я не могу взять вас на войну. Здесь вы в безопасности.
— Не уезжайте! Я умру, если с вами что-то случится.
— Со мной все будет в порядке. Я дипломат и только. Дорогая, я должен ехать. На меня рассчитывают. Надо играть по правилам. К тому же это мой долг, — произнес он, но Мара видела, сколько боли прячется в его взгляде. Сама она смотрела на Джордана с нескрываемым обожанием. Как он красив, как благороден, с восторгом думала Мара. И как могла она, глупая девочка, привлечь такого безупречного рыцаря? Если он уедет, то, конечно, очнется от этого наваждения.
Охватившая ее паника заставила Мару задать самый отчаянный и дерзкий вопрос в жизни:
— А мы не могли бы пожениться до вашего отъезда?
Тогда у нее по крайней мере будет свой дом и уверенность, что он в конце концов к ней вернется.
Джордан ответил ей сочувственным, нежным взглядом и убрал выбившийся локон.
— Мара, попробуйте меня понять. Мои чувства к вам глубоки, но все это так неожиданно. У меня есть… обязательства. Нельзя идти на поводу собственных чувств. Нельзя полюбить человека за три быстротечных недели. Это просто наваждение. Нас приворожил этот лунный свет.
Мара подняла голову и прямо посмотрела ему в глаза. Неужели он действительно сомневается в их взаимной любви? Девушка едва не сказала этого вслух, но овладела собой — ведь только что она практически сделала ему предложение, и он отказал ей!
— Дорогая, у меня нет выбора, — прошептал Джордан и умоляюще посмотрел ей в глаза. — Мы должны вести себя как взрослые люди. Когда я вернусь, и если все останется между нами как прежде, если вы захотите… О, дорогая, не смотрите на меня так! Я вернусь так скоро, что вы не успеете соскучиться. Вы ведь не забудете меня, дорогая?
— О, Джордан, я никогда вас не забуду!
— Тогда крепитесь.
— А вы берегите себя, — сквозь слезы пробормотала Мара. Джордан заморгал, притянул девушку к себе и поцеловал в лоб.
— Не тревожьтесь обо мне. Будьте хорошей девочкой. Мы скоро увидимся. — Он поцеловал ее руки, потом выпустил их, проникновенно заглянул в глаза, отступил на шаг, поклонился, развернулся и исчез в темноте.
Пока он не скрылся из виду, Мара сдерживала рыдания. Это была их последняя встреча. До нынешнего дня они больше не виделись. Неудивительно, что сейчас она едва дышала.