Луч света, что окрашен в золотой (СИ)

Билл тогда не был похож на ту версию себя, какую обычно показывал мальчишке. Он был ужасно раздражён, шипел на мальчишку, без конца называл его идиотом, не замечая направленных на него недоумённых взглядов. Он пообещал парню, что больше на его столе не появится вазочки со сладостями и до конца жизни парень будет питаться одними безвкусными бульонами, изредка разбавляемые полужидкими кашами.
  
Что удивительно, на эти слова Диппер не обиделся, не попытался ответить каким-нибудь оскорблением. Наоборот, он чувствовал себя ужасно виноватым и уныло кивал на каждое слово начальника.
В конце концов, тот спас его жизнь…
Он слышал обсуждения его травмы. Хватило бы всего нескольких осколков, чтобы парень умер через несколько дней мучений. Его бы медленно разрывало изнутри, и никто просто не смог бы ему помочь — в каньоне не было врачей, которые могли бы провести сложную операцию, которые могли бы сделать хоть что-то, кроме выписки лекарства. Если бы Билл не решил спасти мальчишку, тот не смог бы избежать скорой смерти.
Диппер досадливо вздохнул. Он ведь только недавно решил ни за что не доверять Биллу, осторожно изучать его, не привязываясь и не приближаясь. А теперь? Как он может сторониться человека, который спас ему жизнь? Что вообще он должен теперь делать? Как относиться к начальнику, мотивы которого совершенно непонятны?
Парень помотал головой, со вздохом опускаясь на подушки. Он оглядел новенькую палату, подготовленную специально для него, для фаворита. Оглядел свой костюм, аккуратно сложенный на стуле, золотой плащ, вызывающий противоречивые чувства. Перевёл взгляд на тумбочку, рассмотрел коробочку с чаем — травяным, не ягодным. А затем заметил аккуратно сложенный светло-жёлтый платок.
Парень потянулся к нему, ухватился за краешек и поднял, рассматривая на свету. На ткани всё ещё виднелись побледневшие после стирки алые разводы. Нужно было давно вернуть его Биллу, но он почему-то каждый раз откладывал этот момент. Диппер провёл пальцами по гладкой ткани, рассмотрел небольшой значок треугольника на краешке, а затем притянул его чуть ближе к лицу.
Парень прикрыл глаза, вдыхая аромат чего-то свежего и лесного. Едва ощутимый, но так похожий на запах Билла…
***
Лечился Диппер на удивление быстро. Уже через несколько дней он перестал мучиться от боли: лекарства очень быстро заживляли его раны, кажется, не оставляя даже шрамов. Такая разница в лечении сбивала его с толку. Когда он впервые оказался в больничном крыле, то провёл почти месяц с больной спиной, мучаясь каждый день от боли и невозможности просто подняться с места. Сейчас же…
Сейчас он находился в небольшой комнате, используемой лишь им одним. Пил противные, но очень действенные лекарства, эффект которых можно было заметить почти сразу. За ним непрерывно присматривали, то и дело давали какие-то книги, вкусные тёплые напитки, приносящие умиротворение и немного сонливость. Единственное, что раздражало в подобном уходе — работники постоянно спрашивали, стоит ли позвать начальника.
Нет, он нисколько не преувеличивал! Каждый день они задавали одни и те же вопросы, ждали, когда парень прослезится и пожалуется на то, что его любимый начальник совсем не навещает его. Работники были уверены в том, что произошла какая-то громкая ссора возлюбленных и нередко пытались убедить мальчишку наладить отношения с боссом.
Сам мальчишка был категорически против подобных идей. Тем более, что мысли начальник теперь вызывал совсем не однозначные.
Злиться на Билла совершенно не хотелось. Наоборот, временами Диппер ловил себя на мысли, что хочет поскорее подняться с постели и подняться на последний этаж. Всё-таки вопросы у него ещё были, да и новые игры, кажется, не закончились. Он всё ещё хотел победить мужчину в шахматах, желал быстрее научить его играть в «Подземелья», чтобы проводить за любимой игрой часами, а затем раздумывать над новым подземельем.
Билл теперь ощущался кем-то сродни его близких друзей. Немного странный, но временами ужасно интересный. Стоило ли ему доверять? Наверное… Чуть-чуть всё же стоило. Парень не побежал бы делиться с ним своими планами побега, но теперь не думал опасаться лишних встреч и разговоров. Как-никак даже для Билла слишком странно спасать опасного мальчишку, чтобы затем убить его.
Диппер помотал головой, отгоняя эти мысли. В последнее время они всё чаще крутились вокруг мужчины, его поведения и мотивов. И хотя он вполне понимал причину этого, хорошо осознавал, что было бы странно не раздумывать о своём спасителе, всё же старался лишний раз одёргивать себя и переводить внимание на что-то другое. Странное было ощущение. Ему казалось, что что-то в его отношении к Биллу поменялось. Незаметно, немного незначительно, но… ощутимо важно. И Диппер старался лишний раз не задумываться об этом, чтобы не пугать себя изменениями ещё больше.
Ему хватало и того странного желания видеть Билла рядом наравне с сестрой.
 — Чёрт, ну опять, — парень решительно поднялся с постели, намереваясь разогнать глупые мысли действиями.
Его должны были выписывать уже сегодня, так что он, не раздумывая, начал переодеваться. Костюм был менее удобен в сравнении с пижамой, но давал гораздо больше тепла. Золотой плащ снова оказался на его плечах, треугольный значок занял своё почётное место на светло-голубой безрукавке. Парень пригладил растрёпанные волосы, бросил короткий взгляд на зеркало, прежде чем перевести его на тумбочку.
Платок всё ещё лежал там. Никем не тронутый, осторожно спрятанный за коробкой чая. Парень нахмурился, направился было к двери, попытавшись его проигнорировать, а затем быстро вернулся и сунул злополучную ткань в карман.
 — Идиот, — прошипел он сам себе, но платок не выкинул. Бережно похлопал по карману и, быстро обувшись, вышел из уютной палаты.
За пределами небольшой комнаты было заметно холоднее. Парень вцепился в дрожащие плечи, выдохнул облачко пара и повыше натянул воротник плаща. Он успел отвыкнуть от серости стен, от холода и хмурых работников каньона. Там, в тёплой и светлой комнате, он словно находился в другом мире, отдыхал, не задумываясь о проблемах жителей Гравити Фолз, о плане побега. Сейчас же он вновь вспомнил о том, за что так жаждет бороться и почему спешит обратно в Калифорнию, в свой родной дом…
Парень вздохнул, потоптался немного на краю площадки и быстро спустился по лестнице вниз.
Первым делом нужно было наведаться в архивы… Нет, лучше сразу к Мэйбл. Та наверняка ужасно волновалась за него. Парень ведь внезапно пропал, не появлялся ни на собраниях, ни в столовой, ни в своей комнате. Сестра точно сходила с ума на протяжении этих дней, не знала, о чём и думать. Диппер лишь надеялся, что о его ситуации знал Зантар и сообщил всем о том, что мальчишка не исчез и не умер, а просто лечится после этого… происшествия.
Главное, чтобы Мэйбл не надумала лишнего и не побежала сдаваться охранникам…
Он не раз хотел отправить ей какое-нибудь сообщение, успокоить, сказать, что он в порядке. Но первые несколько дней он вообще ничего не мог сделать — не мог ни говорить, ни думать о чём-то, кроме навязчивой боли и редких панических приступов. Парень не доверял никому, всё время подозревал окружающих в том, что его пытаются убить, отказывался есть и принимать лекарства. О реакции Мэйбл на его отсутствие мальчишка даже не вспоминал — гораздо больше его волновала сохранность собственной жизни. А после… Ну, после он просто отсыпался и рылся в книгах, пытаясь хоть чем-то себя занять.
 — Дурак, дурак, дурак! — шептал Диппер, быстро спускаясь по лестнице.
  
Чёрт, если с Мэйбл что-то случилось за эти дни, он просто свихнётся! Сбросится с последнего этажа, желательно на глазах Билла. В отместку за те чёртовы печенья. И плевать на то, сколько лекарств тот на него извёл.
Парень шёл так быстро, как только мог. Пробегал по коридорам, перепрыгивал через ступеньки. Он изредка ловил на себе удивлённые взгляды работников, те явно думали, что паренёк окончательно сошёл с ума. Но Дипперу было плевать. Его не волновало ничего, кроме уже виднеющейся вдалеке арки — входа в столовую.