Луч света, что окрашен в золотой (СИ)

Гидеон моментально отпрыгнул назад и скривился в отвращении. А мальчишка лишь довольно усмехнулся и залился смехом, с наслаждением наблюдая на ненавистном лице бурю из в корне разных эмоций.
 — Шлюха, — процедил сквозь зубы Гидеон.
 — Помешанный псих, — моментально пропел Диппер, улыбаясь лишь шире.
Он поднялся с пола и подошёл к кривящемуся от злости парню почти вплотную. Вышло не очень угрожающе: Гидеон был выше его на несколько сантиметров и заметно шире в плечах. Да и изнуряющие тренировки, кажется, пошли ему на пользу. И так не сильно выделявшаяся полнота сменилась незаметным под одеждой, но всё же ощутимым рельефом мышц. Ослепительно белые волосы парень больше не укладывал, лишь небрежно собирал в хвост, позволяя редким прядям выскальзывать из-под тёмной ленты и очерчивать края заметно похудевшего лица.
  
Мэйбл говорила, что этот псих стал куда более привлекательным, но парень не видел в нём ничего выдающегося. Особенно в сравнении с всегда идеальным Биллом.
 — То есть Мэйбл на первого встречного вешаться можно, — протянул Диппер с наслаждением, — но как только я нахожу себе обаятельного красавчика, так сразу: «Ой! Ах! Какой он отвратительный! Не трогай меня своими грязными руками!».
Его тихий смех быстро стих. Диппер не ожидал, что вместо ответного оскорбления получит болезненный удар в лицо.
Гидеон бил однозначно умело. От одного его удара мальчишка пролетел чуть больше метра и был близок к тому, чтобы перевалиться через перилла. Щека болезненно заныла, а руки затряслись от предвкушения. Он широко улыбнулся и, не раздумывая, накинулся на ошалевшего от такой реакции парня. Дипперу было плевать на то, что он абсолютно не умеет драться, что его буквально валяют по полу и избивают. Он смеялся и бил в ответ, наслаждаясь тем, что может, наконец, выместить всю накопившуюся злость.
Диппер никогда не любил драться. Он всегда избегал подобных перепалок и пытался всеми возможными способами избежать драки. Но сейчас ему было плевать на собственные установки. Этот псих, так часто оскорблявший и настраивавший против него Мэйбл, явно того заслуживал.
 — Дерёшься как девчонка, — рычал Гидеон, пиная мальчишку в живот.
 — А ты бьёшь как немощный старикашка, — смеялся в ответ Диппер, вырывая очередную белоснежную прядь.
Он не знал, сколько продолжался этот обмен оскорблениями и ударами. Они катались по всему этажу, наверное, перепугав половину патрульных и вызвав немало подозрений у тех, кто ещё сохранил остатки разума. Последний удар был, к сожалению, за Гидеоном. От неприятно хрустнувшего носа перед глазами мальчишки потемнело, и он не смог ни подняться, ни как-то ответить на это. А Гидеон, заметив отсутствие сопротивления, нервно цыкнул и перекатился в сторону, оставив тяжело дышащего мальчишку в покое.
Тот стёр с подбородка кровь и уставился на далёкое небо, с усмешкой думая о реакции Билла на его завтрашнее появление. Интересно, что он скажет окончательно свихнувшемуся мальчишке, устроившему заранее проигрышную драку посреди ночи?
 — Не говори так о Мэйбл, — вдруг протянул Гидеон, потирая ноющий бок. — Она… хорошая.
Мальчишка промычал что-то невнятное и кивнул. Он и сам это знал. При всех своих странных привычках и подростковой помешанности на парнях Мэйбл оставалась одним из самых дорогих Дипперу людей. Он не знал, что бы было, если бы она не оказалась рядом с ним во время похищения. Парень наверняка потерял бы волю к жизни с самого начала и никогда не оказался бы в том же положении, в котором находился сейчас. Он просто не смог бы выдержать постоянного давления и даже не подумал бы сопротивляться здешним правилам.
А может и вовсе спрыгнул бы с последнего этажа, только осознав ситуацию, в которой оказался.
 — Она очень добрая, — продолжил за него Диппер. — Но слишком доверчивая. Прощает вообще всех. Даже тех, кого должна ненавидеть…
Сколько девчонок задирали её за странные увлечения и привычки, а она всё продолжала улыбаться. Это отличало её от Диппера. Тот не смог выйти из тени и как-то ответить своим обидчикам. Даже сейчас он пытается свыкнуться со своим положением, а не показать окружающим, какой он на самом деле.
 — Проследишь за ней? — Гидеон внимательно посмотрел в голубые глаза мальчишки, словно опасаясь увидеть там несогласие. — Она слишком беспечная. У тебя есть твой этот… начальник. Прикроет тебя, если ты совершишь очередную тупость. А у неё кроме нас никого нет.
Диппер растерянно оглядел его и заторможено кивнул.
 — Эм… да? — неловко ответил он, поражаясь тому, каким нормальным может быть этот парень.
Только сейчас он увидел в нём это беспокойство, волнение за любимого человека. И Диппер просто не смог огрызнуться в ответ и сказать что-нибудь привычно оскорбительное. Сейчас, глядя в совершенно серьёзные серые глаза, он удивлялся тому, как упустил эту черту за маской бесхребетного придурка.
 — Только близко к ней не подходи, — Гидеон противно усмехнулся. — А то заразишь её чем-нибудь. Кто знает, чем ты там со своим любимым психом занимался.
Диппер фыркнул и отвернулся. Нет, с таким придурком он никогда не смог бы подружиться…
***
 — Итак, ты входишь в комнату. Принцесса подзывает тебя ближе… Но нет! Это ловушка!
Билл тяжело вздохнул, когда мальчишка вскочил с места и уставился на него в ожидании бурной реакции и ответного хода.
Когда Диппер пришёл в его кабинет, довольно улыбающийся и смущённо потирающий один из пластырей, мужчина ничего не сказал. Просто оглядывал его с головы до ног и грозно сводил брови к переносице. Не сказал он ничего и тогда, когда мальчишка присел на кресло, и свежие бинты, скрытые под рубашкой, стали видны лучше. Билл не предложил ему чая, не поставил шахматы на стол. Просто смотрел не отрываясь, а затем вернулся к работе и не проронил ни слова до самого отбоя.
И Диппер тогда почему-то решил, что его молчание намного хуже любых слов и оскорблений.
Как же хорошо, что это не продлилось долго и что сейчас они снова играли в «Подземелья».
 — И что же я должен делать? — мужчина скосил взгляд на шахматную доску, думая о том, что победить в миллионный раз было бы не так уж скучно.
 — Это иллюзия, созданная Вероятником! — воскликнул Диппер, доставая игральную кость. — Помнишь его слабость? Начальная статистическая аномалия больше тридцати семи, но меньше пятидесяти одного!
Он подпрыгивал на месте от нетерпения, наблюдая за тем, как мужчина лениво бросает кости. Те прокатились по всему столу и остановились лишь у края, прямо перед тихо попискивающим мальчишкой.
 — Тридцать шесть! — он заливисто рассмеялся. — Тебе не хватило буквально единицы!
Билл вздохнул далеко не от разочарования после неудачного хода.
 — Сосенка, как насчёт другой игры? — Билл ненавязчиво махнул рукой в сторону огромной стопки из настольных игр. — Выбирай любую, здесь их достаточно.
Мужчина явно не ожидал, что после этих простых слов улыбка мгновенно сползёт с лица мальчишки. Парень замер и радость в его взгляде быстро погасла. Он опустил глаза и натянул улыбку, неловко пряча за спину игральную кость.
 — Тебе не нравится? — прошептал он вполголоса. — Ничего, я не против. Давай сыграем во что-нибудь ещё…
Действительно, чего он ожидал? Что кому-то в здравом уме может понравиться такая занудная игра? Да, он частенько играл с Фордом и, кажется, как-то видел небольшую фанатскую группу по «Подземельям». Однако… Эта игра ведь нравится только ботаникам, которые целыми днями проводят время за книгами, математическими расчётами и прочими вещами, выглядящими слишком скучно для окружающих. Она нравится людям, которые не умеют общаться, которые выглядят глупо и всегда находятся в тени.
  
А Билл… он совсем не подходил ни под один из этих пунктов.
 — Дело не в этом, — Билл раздражённо отмахнулся. — Она требует слишком много внимания. И я всё ещё не совсем понимаю, как в неё играть…
Мальчишка мгновенно поднял на него полный надежды взгляд и улыбнулся так ярко, что даже Билл невольно замер. Он помотал головой, поднял список правил и быстро пролистал его до начала.