Луч света, что окрашен в золотой (СИ)

— Номер «4916P», — сказал один из мужчин в униформе. Все взгляды тут же переместились на мальчишку, а если точнее, на нашивку с номером на серой рубашке. И судя по взглядам, эти люди явно не были рады, что им пришлось ждать так долго.
— Д-да, — едва нашёл в себе силы на ответ Пайнс. Ему не нравились эти взгляды, не нравилась сама ситуация. Он не понимал, что произошло, ведь раньше в этой комнате никогда не оказывалось никого постороннего. Здесь не должно быть никаких охранников. И уж тем более они не должны интересоваться неприметным новичком, пусть и нарушившим одно из главных правил во второй же день своего пребывания здесь.
  
— Отлично, забудь про посылки, тебе нужно подняться на восьмой этаж, — сразу же начал охранник, глядя на мальчишку нечитаемым взглядом. Тот лишь вздрогнул, почувствовав, как где-то внутри снова зарождается паника. — Свернёшь направо и зайдёшь в последнюю дверь, там их немного…
— Да не трясись ты так, тебя начальник вызывает, авось повезёт тебе сегодня… — добавил второй охранник, заметив неуверенный взгляд паренька. — А может, и нет, но убивать тебя там никто не будет, если вести себя прилично будешь.
— Отлично, Стив, теперь он точно не дойдёт, — хохотнул один из них, пихнув напарника в бок. — Свалится в обморок ещё по дороге.
— Я хотя бы что-то сделал, — проворчал второй, скрещивая руки на груди. Затем он перевёл взгляд на мальчишку, всё ещё стоящего посреди комнаты, и явно остался недоволен увиденным. — Ты слышал приказ, бегом наверх!
Мальчик не стал дожидаться повторения, рванув из комнаты тотчас. Ему не хотелось узнать, что же будет с ним, если он опоздает с приказом. Только вот от мысли, куда именно он бежит, ноги подкашивались, а к горлу подступала тошнота. Его вызвали к начальнику. Даже Мэйбл не знала, как выглядит этот человек, она сказала, что новость о повышении ей передавал дядюшка Роджо. Да и судя по лицу Андерсона такое — явно не что-то обычное. Диппер очень надеялся, что он нигде не попался, что никто не заметил в его поведении какие-то странности, что его и правда не собираются убивать. Диппер хотел как-то успокоить себя, но в такой ситуации это не представлялось возможным.
— Спокойно, всё хорошо… — шептал себе мальчишка, поднимаясь всё выше и выше. Он плохо осознавал, что происходит вокруг, его волновало лишь то, что он идёт на встречу с самым главным человеком в этом отвратительном месте.
***
Замерев посреди тёмного коридора, мальчик никак не мог заставить себя открыть дверь. Она была сделана из тёмного дерева, в то время как ручка явно отливала золотом. И мальчик бы залюбовался искусной работой, если бы только не сходил с ума от страха. Его сердце билось так громко, что казалось, вот-вот должно было пробить грудную клетку и выскочить наружу. Его руки дрожали, то и дело вытягиваясь в сторону ручки, но тут же возвращаясь обратно, словно наткнувшись на невидимую преграду. Диппер никак не мог заставить себя сделать этот шаг.
— Ну же, придурок, давай! Открой её уже! — шептал сам себе мальчишка, протягивая руку и в очередной раз одёргивая её. Он злился на себя, он боялся того, что ждёт его за этой дверью. Он сходил с ума от ужаса, но при этом смеялся над своими страхами. — Чёрт возьми, тебя не убьют, если ты сделаешь это!
Но убедить себя было не так уж и просто. Его разум отказывался принимать информацию, закрывшись в коконе страхов и полного отрицания. Его тело не слушалось и никак не хотело подчиняться приказам. Мальчик сделал ещё шаг и тут же сдавленно выдохнул, чувствуя новую волну паники. Страх сдавливал грудь и не давал дышать, мальчик чувствовал себя так, словно стоит на краю пропасти и вроде бы должен бежать прочь, но ему просто необходимо прыгнуть в обрыв. Только так он мог объяснить те чувства, что испытывал на протяжении нескольких минут.
— Идиот… — шептал мальчик, кусая губы. Он не боялся беспрерывной работы, не страшился играть роль марионетки. Он избежал луча и побывал в настоящем аду, задав один единственный вопрос… Однако сейчас он не мог заставить себя сделать всего пару движений и открыть эту чёртову дверь. — Ладно, хорошо…
И он закрыл глаза, так плотно, как только мог. Так, чтобы ни один луч не пробрался сквозь прикрытые веки, так, чтобы он не мог видеть золотой блеск ручки. Парень вдохнул, сделав ещё шаг вперёд, и опустил руку, нащупывая прохладную поверхность злополучного металла. На мгновение ему показалось, что мир вокруг исчез и всё, что от него осталась — одна единственная дверь и её ледяная ручка, сжимаемая в руке мальчишки. Его сердце на мгновение остановилось, и рёбра заныли так, что Пайнс был готов потерять сознание. Но всё прекратилось, стоило ему только сделать это лёгкое движение. Ручка плавно сместилась вниз, а петли тихонько скрипнули, когда дверь легко поддалась и открылась.
Диппер открыл глаза, шагнув в незнакомый кабинет. Бордовые обои с золотыми узорами смотрелись так непривычно, что мальчик на мгновение поверил в нереальность происходящего. Здесь было слишком уютно и в то же время отсюда хотелось бежать. Здесь было тепло, несмотря на то, что не было ни камина, ни старых ламп с искрящимися огоньками внутри. Здесь было светло, белые фонарики на потолке и стенах освещали каждый уголок, отражаясь от стеклянных створок шкафчиков. Здесь было много книг и папок, а у стены уместился удобный диван, который казался таким мягким, что мальчик едва подавил желание попробовать прилечь. И только осмотрев все детали, Пайнс с волнением перевёл взгляд на рабочий стол, покрытый тёмной тканью и заваленный какими-то бумагами.
И в это мгновение мальчик невольно задержал дыхание, расширившимися от удивления глазами наблюдая за человеком, сидящим за ним.
— Сосновое Деревце, — растянув губы в улыбке, протянул человек с таким знакомым взглядом. Его янтарный глаз будто засветился ярче, выдавая нетерпение хозяина. — Я ведь говорил, что мы скоро встретимся?
Мальчик почувствовал, что не может дышать от волнения. Он зажал рот руками прежде, чем вопрос сорвался с его губ. А спросить ему хотелось многое. Он просто не мог поверить, что на этом месте окажется именно этот человек… Нет, он догадывался, но отказывался это признавать. Он понимал, что человек, которого он встретил в том злополучном коридоре пятого этажа, не мог быть простым рабочим. Он понимал, что их постоянные встречи не могут быть случайностью. Однако мог ли он предположить, что странный человек, спасший его от случайного падения и преследующий на протяжении нескольких дней, окажется главным в этом проклятом месте? Нет, вряд ли. Шансов догадаться у него не было.
— Молчишь? — спросил незнакомец, прищурив единственный глаз. Ему было скучно, он ожидал более бурной реакции, а мальчишка вёл себя слишком тихо, слишком спокойно. — Я надеялся, что ты будешь более разговорчив…
«Вопрос!» — так и хотелось воскликнуть Пайнсу и упрекнуть человека, сидящего напротив. Но он понимал, что это было очень глупо, ведь этот человек является тем, кто устанавливает здешние правила. Естественно, он может их же и нарушать. Кто будет следить за этим? Ни у кого не поднимется рука на человека, являющегося здесь самым главным. Не мог ничего сказать и Диппер, хотя где-то внутри него вдруг завыла обида и злость. Его избили до полусмерти из-за этого дурацкого правила, автор которого так легко и непринуждённо его нарушает.
— Ну же, Сосенка, — протянул мужчина, не сводя с мальчишки взгляда. Тот лишь вздрогнул, желая оказаться где-нибудь подальше. — Это невежливо. Хотя бы поприветствуй своего Господина…
  
Должен ли он ответить? Что ему сказать? Мысли проносились в его голове со скоростью света, и парень не успевал их обдумывать. Тогда, впервые заговорив с этим человеком, Пайнс не впадал в панику. Тогда он не знал ни о его должности, ни о том, к чему приведёт эта встреча. И сейчас он с ужасом пытался вспомнить каждую деталь того диалога, чтобы убедиться, что он никак не выдал себя.
— Здравствуйте, — с трудом выдавил из себя Диппер. Если бы этот человек не вызывал в нём злость и ненависть, он смог бы восхититься им. Тем, как мягко тот произносит твёрдые согласные, как приятно звучит его голос, заставляя довериться и запрятать все сомнения глубоко внутри. Он играл своим голосом так умело, что, не меняясь в лице, одним тоном придавал разговору эмоции.