Луч света, что окрашен в золотой (СИ)

 — Ты об этом? — Билл усмехнулся и поднял слишком знакомую книгу. Точно такая же обложка, похожий переплёт и…
Диппер удивлённо оглядел золотой треугольник с цифрой «3» на лицевой стороне дневника. Точно там же, где на его экземпляре красовалось лишь пятно от клея.
Мальчишка тихо пискнул, моментально выхватил из чужих рук дневник. Он на несколько мгновений прижал его к себе и нежно провёл пальцами по страницам, игнорируя чуть удивлённый, насмешливый взгляд Билла. Дипперу было абсолютно плевать. В его руках оказался целое, не покалеченное временем сокровище. Точно такое же, как у него самого, только намного лучше!
  
Диппер нервно выдохнул, быстро раскрыл дневник и засветился от восторга, заметив целые, ничем не испачканные страницы с знакомым резким почерком автора. Он улыбнулся и быстро пробежался взглядом по первым страницам, прежде чем вернуться к обложке и переместить взгляд на подпись.
И только тогда он замер, почувствовал, как задрожали его руки, как его охватило недоверие, страх и что-то ещё. Что-то очень непонятное, но такое тёплое и мягкое…
Парень крепко зажмурился, протёр страницу пальцами и не сдержал удивлённого вздоха.
Потому что тем же самым резким почерком было выведено до боли знакомое имя.
Собственность Билла Сайфера. 18 июня 1981
 — Нет…
Диппер поднял взгляд на мужчину, выронил дневник, не в силах поверить в то, что увидел.
Это не может быть правдой. Просто не…
 — Это не мог быть ты!
Автор, которым он восхищался. Автор, с которым он мечтал познакомиться. Автор, с которым он так отчаянно желал поговорить. Разве это может быть Билл? Разве мог он найти это место? Превратить его из безжизненной расщелины в земле в загадочный каньон Гравити Фолз. Разве мог он придумать все эти волшебные фонарики, системы труб, этажей, лифтов? Как мог Билл быть тем самым человеком, встречи с которым мальчишка месяцами представлял в своей голове?
Диппер схватился за сверкающий камень на своей шее, сжал его изо всех сил, отказываясь в это верить.
Это ведь не мог быть…
 — Почему же? — Билл рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. — Хотя это было давно, я прекрасно помню, как вёл все эти дневники. Когда рядом нет ни одного живого человека, невольно заполняешь жизнь подобными развлечениями…
Диппер подавился воздухом. Развлечениями? Для Билла ведение этих дневников было всего лишь способом побороть скуку? Книги, которыми парень жил все эти дни, он никогда не воспринимал всерьёз?
 — Но ты же… Я ведь… — он простонал, хватаясь за голову. Слишком много мыслей, слишком много вопросов.
Дипперу казалось, что он вот-вот упадёт в обморок от количества мыслей. Его голова просто разрывалась, невыносимо болела и требовала хоть немного отдыха. Парень чувствовал, как просто сходит с ума от одолеваемых им чувств. Ещё немного — и он точно свихнётся.
 — Мне интересно, где ты отыскал другой дневник, — он задумчиво оглядел мальчишку. — Я не видел его больше десятка лет. Удивительно, что его не выбросили вместе со старым хламом…
Диппер поднял на него растерянный взгляд, а затем сорвался с места, вылетев из кабинета. Точно! Нужно просто принести другой дневник и сравнить почерки. Может, Билл просто подражал настоящему автору! Почерк будет похож, но отличия всё равно сразу бросятся в глаза. Тогда начальник перестанет его путать и признается, что просто не мог вести первый дневник больше полвека назад. Ведь это просто невозможно!
Почему эта идея не пришла в его голову раньше? Он едва сдержал торжествующий смех, представляя растерянное лицо Билла.
Мальчишка проносился по лестницам и коридорам, игнорируя растерянные и раздражённые взгляды прохожих. Ему было плевать на холод и скользкий пол, плевать на боль от ушибленного после падения колена. Он вбежал в свою комнату, тяжело дыша сбросил все вещи со стула, доставая потрёпанный дневник. У мальчишки не было времени, чтобы отыскать сумку или хотя бы надеть плащ. Он выбежал из комнаты в тот же момент, как книга оказалась в его руках.
Нужно успокоиться. Сейчас он всё поймёт, сейчас точно раскроется личность автора, и тогда Билл больше не сможет так нагло ему врать. Конечно это не он. Не может быть он. Просто не может. И плевать на все факты, на схожести и намёки. Автор дневника не мог быть так близко всё это время! Потому что Билл… Потому что он…
 — Смотри, куда прёшь!
Диппер не обращал внимания на рассерженные крики. Главное было успеть до отбоя, доказать Биллу, что он не прав! В конце концов, это слишком жестоко — ложью обрывать чужие надежды. Не подходит начальник под образ автора. Ну никак не похож! Автор должен быть пожилым мужчиной, похожим на Форда или Гэдрона. Носить очки, ругаться на всё подряд и быть помешанным на исследованиях. А Билл, он… Ну это ведь не он! Точно не он!
Мальчишка не заметил, как врезался в незнакомого паренька. Он тихо охнул, стукнувшись о чужой лоб и осев на землю. Незнакомец, к счастью, ничего не сказал в ответ. Тихо хмыкнул и принялся собирать выпавшие из рук книги.
 — Прости! — пробормотал Диппер, машинально помогая мальчишке. Тот благодарностью не ответил — окинул его пустым взглядом и продолжил идти, чуть прихрамывая.
Диппер в ответ фыркнул и рванул с места, не обратив на происшествие внимания.
Он быстро добрался до нужного этажа. Навалился на дверь, захрипел, чувствуя, как горит после длительного бега горло. Но это было не важно. Сейчас он всё докажет Биллу. Будет смеяться над его глупым лицом, когда начальник поймёт, что попытка соврать не удалась.
Парень сделал несколько победных шагов, прежде чем заметить, что что-то не так.
Ведь дневника в его руках не оказалось. Помогая незнакомому мальчишке, он даже не заметил, как положил в общую стопку своё бесценное сокровище…
Комментарий к Часть 23. Автор
Замена переменных* - довольно интересная работа с вероятностями. Если объяснить коротко, то это подсчёт процентов после каждого изменения данных. Подробнее ищите сами)
А вот и автор дневника! Я удивлена, как многие догадывались, что это был всё же Билл. Молодцы все, кто высказывал свои теории. Надеюсь, моя версия вас не разочаровала)
До следующего понедельника, мои маленькие демонята!
========== Часть 24.1 В плену воспоминаний ==========
***
 — Это просто безумие, понимаешь?
Диппер схватился за голову, вцепился пальцами в непослушные каштановые пряди и обречённо простонал.
Чёрт, мыслей было слишком много.
 — Я не понимаю, в чём проблема, — девушка недовольно окинула взглядом железную чашку с чаем, отодвигая её подальше. — Ты и до этого считал его интересным. Почему он не может быть им?
Диппер рассерженно прошипел что-то невнятное, прежде чем с тяжёлым вздохом опустить голову на прохладный стол.
Мэйбл совершенно его не понимала.
С того момента, как в его руках оказался третий дневник, прошло меньше суток. Диппер до сих пор не понимал, как смог уснуть ночью и не свихнуться от количества мыслей. Ему казалось, что голова должна вот-вот взорваться, лопнуть, словно мыльный пузырь. Потому что он просто не мог не думать о словах Билла. Не мог не воспроизводить в своей голове их диалог снова и снова, выискивая любой намёк на фальшь.
Чёрт возьми, всё было бы гораздо легче, если бы каждое слово мужчины было ложью!
Ведь Билл просто не мог оказаться автором. Он был странным начальником, с которым всегда было интересно разговаривать, который частенько выводил его подначками и приставаниями. Билл привлекал к себе внимание, умел расположить, вызвать желание продолжить диалог. И Диппер действительно в какой-то степени восхищался его знаниями и опытом, но никогда не мог даже просто предположить что-то подобное!
  
Кто вообще может догадываться о том, что молодому с виду мужчине должно быть больше полувека?
В таком случае Билл был бы старше прадяди Форда. Старше всех стариков, которых Диппер когда-либо знал!
Трудно было осознавать это, разглядывая человека, которому с трудом дашь больше тридцати пяти. Билл невероятно хорошо сохранился. Слишком даже для тех, кто выглядит моложе своего возраста. Он казался бодрым, несерьёзным. Своим поведением чаще напоминал подростка. А теперь так просто сообщает, что родился в двадцатых годах прошлого века. Смеётся, рассказывая о том, как впервые услышал радио и долго не мог понять, что странный голос доносится из металлического ящика. Спокойно говорит о войне и голоде, кривится, вспоминая, как люди питались кусочками лепёшек, тщательно смазанными ещё горячим после варки клеем.