Спецназ. Притворись моим (СИ)

Мы чокаемся. Пена оседает, и я залпом выпиваю половину. Сладкая, холодная отрава.
Ира делает глоток и облизывает губы.
Я не могу оторвать взгляд от этого движения. От того, как блестит ее нижняя губа. Во рту пересыхает. Перед глазами, как картинки с порносайтов, начинают возникать вариации того, где и как могли бы находиться эти губы. На какой из частей тела я бы хотел ощутить их больше всего, думаю, говорить не надо.
  
Меня бросает в пот. Я залпом опрокидываю в себя остатки игристого. Прокашливаюсь.
— Думаю, нам лучше закругляться.
— Как ты относишься к неприличным играм?
Выдаем с Агаповой одновременно.
— Что?
— Почему?
Опять в голос.
— Какой закругляться? — фыркает Ира. — Все самое интересное, как правило, начинается только после окончания вечеринки! Давай повеселимся! — отмахивается коза. — Бери бокал и пойдем! — вскакивает со стула, хватая меня за руку. — У меня есть идея!
— Агапова, нет. Давай без идей. Они у тебя ничем хорошим не заканчиваются.
— Не будь занудой, Ники! Идем!
Идем так идем. Девчонка буквально утаскивает меня в спальню. В поле нашего зрения появляется кровать. Я напрягаюсь еще больше, чем был до. Ощущение горящей задницы уже не остановить.
Пока Ира копается в ящиках рабочего стола, я плюхаюсь на постель и подливаю нам в бокалы шампанского. Слышу:
— Нашла!
Оглядываюсь.
Она чешет ко мне с какой-то красной коробкой, на которой большими черными цифрами красуется «восемнадцать плюс».
Да ты издеваешься?
— Что это? — спрашиваю настороженно, хотя уже и сам знаю ответ. Догадываюсь, во всяком случае.
— Игра, — хитро улыбается она. — Для парочек. С пошленькими вопросами и горяченькими заданиями…
​Я медленно выдыхаю.
Крепись, мужик.
— Ира, — тру переносицу. — Мы уже достаточно наигрались сегодня. Может, пора остановиться?
— Боишься? — склоняет она голову, словно препарируя меня как лягушку под микроскопом.
— Нет.
— Подполковник Сотников испугался простой невинной игры?
— Не-а.
— Тогда, м-м, возможно, ты испугался меня?
​Вот же зараза!
— Ты решила взять меня на слабо?
— А получается? — щурится коза. — Давай, Ник! Это весело!
— Это откровенно.
— И плевать! Мы все равно пьяные. И не в отношениях. Что нам терять?
​Голову, например. Остатки здравого смысла. Контроль над ситуацией. Список можно продолжать бесконечно.
​Но я смотрю на нее — на этот вызов в глазах и дерзкую улыбку — и просто не могу отказать. Ведусь. Как пацан.
— Ладно, — сдаюсь. — Твоя взяла. Раскладывай.
— Только учти, играем по-взрослому, полковник! Без ужимочек! Я хочу знать все твои грязные секретики!
Тянет мне руку Агапова. Я обхватываю ее пальчики. Сжимаю чуть сильнее, чем нужно, говоря:
— Идет. Уверена, что тебе есть что рассказать?
— А тебе? Сомневаюсь, что ты пробовал в этой жизни что-то кроме секса в миссионерской позе.
— О, детка, кажется, ты никогда не играла в такие игры со взрослыми мальчиками. Готовь свои ушки.
— К чему?
— Они будут краснеть.
В глазах девчонки загорается лукавый огонек. У меня по телу волной прокатывается предвкушение. Наши игры определенно вышли на новый, опасный уровень.
Через пять минут на прикроватной тумбе оказывается стопка и бутылка водки. Крепкий такой у нас намечается «штрафной». Основательный.
Ира забирается на кровать напротив меня, поджав под себя ноги. Между нами ложиться колода карт, рубашкой вверх.
— Правила простые. Тянешь карту, читаешь вопрос или задание, выполняешь. Если отказываешься — пьешь штрафную. Понятно, здоровяк?
— Там, где ты училась, я преподавал.
— Самовлюбленный засранец.
— Карту тяни, провокаторша.
Тянет и читает:
— «Расскажи о своем самом неловком опыте в постели», — фыркает. — Серьезно? Прямо так сразу?
Я ухмыляюсь, откидываясь на подушки.
Ну, давай, Агапова. Удиви меня.
— Запал играть пропал? Так сразу? — подначиваю я. — Или неловких моментов не было? В двадцать-то лет?
​Она недовольно стреляет в меня глазами.
— Были, конечно. Но они все связаны с моим бывшим. А он один сплошной смущающий момент.
— Это тот, который телефоны продавал?
— Хуже. С которым я недавно рассталась.
— Сливаешься?
— Не дождешься!
— Тогда жду историю.
— Ладно. Мы, э, как-то решили… знаешь… разнообразить свою сексуальную жизнь. Купили наручники.
​Я вскидываю бровь. Уже интересно.
— И?
— И он потерял ключ. А наручники были… ну, настоящие. Металлические. Скрепочкой не вскроешь, короче.
— Серьезно? И как вы…?
— Никак! Пришлось звонить в МЧС. Приехал мужик, посмотрел на нас, как на идиотов, и перекусил их болторезом. А потом спросил, не фокусники ли мы.
​Я хохочу в голос, запрокинув голову. Господи, ну точно — ходячая катастрофа.
​Лицо Агаповой заливается румянцем.
— Это не смешно! — дуется она.
— Это уморительно, Ириска. Ладно, засчитано. Моя очередь.
— Надеюсь, тебе тоже достанется что-то унизительное!
​Я тяну карту. Переворачиваю. Пробегаю глазами по строчке, зачитывая вслух:
— «Сними с себя любой элемент одежды». Да, пожалуйста! — хмыкаю, расстегивая пуговицы и скидывая рубашку. Обнажаюсь выше пояса.
— Нечестно! — возмущенной кошкой шипит Агапова. — Это слишком просто! — сверлит своим взглядом мой пресс.
— Фарт сегодня на моей стороне, — поигрываю мускулами я. — Твоя очередь.
— Ты мухлюешь, — бурчит и тянет новую карточку. — «В каком самом необычном месте у тебя был секс»? Ну вот! О чем я и говорила! Мне достается сложное и пошлое!
— Передумала играть? — хмыкаю я.
— Нет! — рычит она. — С бывшим парнем в кабинке в туалете ночного клуба. Вот!
— Тю, детка, по статистике каждая вторая парочка трахается в туалете ночного клуба. Ничего необычного.
— Можно подумать, у тебя прям разнообразие мест совокуплений!
— Нет, но парочка необычных было.
— Например? — щурится.
— Э, нет. Это твой вопрос, а не мой.
— Я уже ответила.
— А я не засчитываю. Пей штрафную. Или давай перефразируем.
— Как это?
— Ну, например: в каком необычном месте ты бы хотела заняться сексом?
Агапова задумчиво отводит взгляд.
Пить рюмку водки ей явно не прельщает, поэтому она идет по второму пути, бросая:
— В примерочной магазина нижнего белья.
— Что? — охреневаю я.
— Хочу попробовать в примерочной. Что непонятного? Мне кажется это… м, пикантно!
Я удивленно посмеиваюсь.
— Ладно. Сойдет, — тяну руку к колоде. На этот раз мне выпадает вопрос, а не действие: — «Есть ли у тебя опыт ролевых игр»?
— Наконец-то не одна я буду краснеть!
— А я не буду краснеть, — пожимаю плечами, — нет у меня такого опыта. Я такой херней в постели не страдаю.
— И что, никогда не играл со своими девушками в пациента и горячих медсестричек?
— Нет. Предпочитаю с женщиной быть собой.
— М, а в форме ты это делал?
— Что?
— Ну в своей рабочей форме пробовал…
Я хохочу в голос. Закидываю в себя парочку виноградин и качаю головой:
— Нет, Агапова. Не делал, но и так предполагаю, что заниматься этим в бронежилете и со снайперской винтовкой — не очень удобная история.
— И все-таки я бы на твоем месте поэкспериментировала, — дерзко заявляет девчонка, отсалютовав мне бокалом. — Едем дальше, — облизывает губы, пригубив шампанское. — «Говори обыденные вещи максимально эротичным голосом в течение тридцати секунд». Ха, проще простого! Зачитаю тебе рецепт мамаулиного морковного пирога. Сейчас, — хватает свой телефон, быстро порхая пальчиками по экрану. — Вот. Значит, слушай… — и начинает томным голосом зачитывать список ингредиентов. При этом время от времени тянет гласные с придыханием и смотрит на меня исподлобья. И выглядит это все скорее комично, чем эротично. На том пункте, где мы замешиваем тесто, я уже в открытую начинаю посмеиваться. А когда Агапова «начинает тереть, тереть и жестко-о-о тере-е-еть морковь!», едва не падаю с кровати, заржав.