Трон галактики будет моим! Книга 6 (СИ)

— Ну, решайся, — сказал я ему, присев на корточки. — Разлука — она такая. В умелых дозировках лишь укрепляет брак. А тебе ещё не раз предстоит в командировки со мной от семьи отлучаться.
Он подумал-подумал — ну и залез в мой нагрудный ящик. Какой молодец!
Ну, а дальше началось самое сложное.
Я вылез в вакуум, подцепленный к «Кархародону» одним только тонким тросом, глядя на вытянутые в тонкие струны звёзды вокруг. Граница подпространства — вещь очень хрупкая, но я знал, что здесь можно это провернуть.
  
Только вот проблема в том, что подобное я проворачивал только несколько раз в жизни. И что самое паршивое, я же даже вспомнил, когда делал это в предыдущий раз.
В последний раз гиперброском я забрасывал себя самого в самом финале битвы у Первопрестольной. Почти инстинктивно, когда вокруг меня пылало пламя ядерных взрывов, когда мне оторвало конечности, это проворачивал со своими умирающими останками.
Нет, не то, чтобы я помнил это в подробностях — такое, по счастью, стирается из памяти. Скорее, вспомнил о таком факте.
Ну, в этот раз всё будет куда лучше — ведь я возвращаюсь домой. Я представил звезду Сефирот, её расположение относительно местных карликовых систем. Представил орбиту первой планеты, затем второй — Герберы. Представил, что прочерчиваю прямую через подпространство до Королёва, до поверхности родной планеты.
А затем схватил свою трёхмерную сущность, скомкал в подпространственный комок — и кинул по этой самой кратчайшей прямой!
И у меня получилось!
Правда, я слегка промахнулся.
И, на самом деле, я никогда не переносил ничего на дальние расстояния с подобающей точностью. Мой запрос у Энергии Большого Взрыва звучал как «верни нас на поверхность Герберы, максимально близко к Королёву». Ну, и запрос был выполнен.
На ближайшую к нам точку поверхности Герберы относительно точки нахождения корабля — куда-то на южный полярный круг. Королёв был где-то на противоположном конце шарика Герберы. А поскольку поверхность Герберы имеет значительные перепады высот, а высочайшие герберские горы достигают шестикилометровой высоты…
Вот на эту самую высоту меня гипербросок и «высадил». В родную, но нехило так разряженную атмосферу. В свободное баллистическое падение.
Гравитация, бессердечная ж ты самка броненосца!
  
Глава 24
 
Теперь ты герцог, Саша
 
Возвращаться домой из долгого путешествия, полного приключений, всегда очень приятно.
Ещё приятнее, когда это было совсем нелёгкое праздное турне по живописным местам Галактики. А приключения были не из разряда приятных пикантно-романтических или молодёжно-развлекательных. Ну, за редким исключением.
Жесть же какая-то была, если подумать. Оторванные конечности, сожжённые мозги, сплошное мочилово, сумрак и тёмные сущности.
Благо, теперь это всё было позади.
Дом, милый дом! Я был готов целовать родной герберский песок.
Ну, к сожалению, пока только образно.
Маленькой ложкой дёгтя в этой истории было то, что столь далёкий перенос даже небольшого нашего с Потёмкиным веса я совершал первый раз за сотню лет.
И вообще, в своей «прошлой жизни» переносил себя считанные разы. Не особо это дело я любил. Но тут прямо так захотелось!
Начались мои неприятности с того, что из-за первого моего за такой срок применения дальнего гиперброска я на пару секунд просто-напросто отрубился.
А когда очнулся…
Увидел, что подо мной далеко внизу была самая чаща южного тростникового пояса.
Он же бамбуковый, он же болотный.
Технически я падал, но острые, тонкие, но прочные побеги высотой по пять-десять метров.
Наверное, не будь на мне относительно-прочного десантного скафандра — проткнуло бы наверняка, как копьями. Хотя и так помотать может прилично.
Вообще, имперские десантные скафандры вполне приспособлены для спуска с такой высоты. Я подключился через внутренний экран к доспехам, увидел, что там успешно фиксируется спуск в атмосфере, успешно работает высотомер и датчик давления — и на пару секунд успокоился. Но только на пару секунд. Очень скоро стало понятно, что всё идёт не по плану.
Доспехи на «Кархародоне», которые я выбрал, хоть и были новее остальных — всё равно были уже достаточно старыми. И повидавшими в пиратских походах некоторое космическое дерьмецо.
В общем, сперва понял я, а спустя пару секунд и интеллектуальная подсистема экрана завопила:
«Отсутствует телеметрия от тормозных двигателей».
«Отсутствует аварийный парашют!»
«Отсутствует возможность торможения при спуске в атмосфере».
«Производится баллистическое падение на поверхность!»
О, просто отлично. Парашют я проверял, он точно был. И топливо в двигателях проверил. Но — датчики и бортовая ионика преподнесли сюрприз. В общем, впечатаюсь в родимую герберскую поверхность со всей дури, понял я. На всех ноль семи «жэ», помноженных на время моего падения
Подумалось — а там же вроде как болото? Значит, самортизирует как-нибудь? Но нет, понял я. Так ещё хуже будет. Мало того, что перед этим меня встретят копья из тростника, так ещё и моём текущем весе впечатает на такую глубину, что болотные хляби обязательно схлопнутся прямо надо мной, и выбирайся потом.
Нет, может, и выберусь, как-никак, системы жизнеобеспечения и термостатирования в скафандре более-менее работали. Только вот ну совсем не хотелось разгребрать.
В общем, надо было действовать. Только вот после применения гиперброска я был ну совсем-совсем пустым. Просто нулевым. Абсолютно.
Я сжал волю в кулак и сделал микрощит в руке. Ну, меня тут же развернуло, завертело, конечно же, пока я не смог подкопить ещё сил и создать щит в другой руке, но уже посильнее.
Почти половина расстояния — и поболее двух третей времени уже прошло.
Осталось секунд двадцать, в общем.
В нагрудном ящике заворочался, заскрёбся Потёмкин. Ну, уверен, что он-то падение точно переживёт. И не такое переживал.
Оставался километр. Затем пятьсот метров. «Ну, а со десяти метров, Сашка, ты и так прыгнешь», — подумалось мне. Ладно, мрачно подумалось мне. Гербера — не самое паршивая планета, чтобы расшибиться об неё в лепшёку.
Но тут же, конечно, отогнал эту мысль. Ободрись, Саша, ободрись. Уныние — самый страшный грех. Мы с Потёмкиным обязательно победим гравитацию…
Ну, а где-то за метров триста я попробовал призвать Энергию Большого взрыва. И она снова отозвалась! Причём хорошо так отозвалась, я выпустил щит диаметром метров пятьдесят!
Кости рук едва не хрустнули, и припечатало меня к внутренней поверхности скафанда изрядно. Но — всё равно сильно мягче толчок оказался, чем при ударе по поверхности.
Ещё пара секунд — и я оказался зависший в паре метров от поверхности, а затем, уже расслабившись и отпустив остатки щита — рухнул вниз.
На кочках росла разная колючая дрянь и мелкие кустарники. Встал и осмотрелся, и, конечно, открыл забрало скафандра. Вдохнул полной грудью воздух Герберы, по которому успел заскучать… И закашлялся от залетевших мошек и гнилостных миазмов.
Было прохладно и очень непривычно сыро для Герберы, градусов пятнадцать по стандартной шкале. Ноги мигом по лодыжку увязли в зеленоватой болотной жиже, а воздух гудел от всех возможных видов насекомых.
— Да, сейчас нас будут есть, — сообщил я Потёмкину.
Потёмкин тоже чихнул в своём ящике. И наверняка в шар свернулся. Вроде того — да уж, давайте, попробуйте меня съесть. Я сам вас съем. Но — потом.
А я, конечно, вырядился. Под скафандром — нет, чтобы надеть нормальный палубный комбинезон — соорудил себе парадный мундир герцога Войда — противобластерный плащ, брюки с металлическими шипами, бластер и короткий кортик.
  
И, конечно, после гиперброска и щитов я оказался почти полностью пуст! Не хватит у меня сил, чтобы разогнать мошкару.
А ещё и солнце очень низко над горизонтом — я вспомнил, что сейчас в этих краях полярная ночь. Того и гляди, совсем скроется за горизонт. Разумеется, мошкара всех разновидностей, всех размеров и всех степеней кровожадности тут же мигом набилась в голенища, облепила руки и лицо.