Трон галактики будет моим! Книга 6 (СИ)
Там я и заметил на гламурном прикиде цвая логотип бренда Иоланты.
— Ты у Иоланты одеваешься, что ли? — удивился я.
Не ожидал от него такой тяги к прекрасному.
— Ага, доставляли через третьи руки с Орхидеи. Самый крутой прикид в галактике, чтоб ты понимал! — расцвел от такого внимания цвайхандер. — От самого навороченного кутюрье Злоязыкой Иоланты из Дома Коварол! Она самого Александра Великого и весь Отряд Безумие одевает, чтоб ты знал!
Ну охренеть теперь. Я, смотрю Иоланта в борьбе за рынок идет на всё. Александр Великий, ну надо же.
Надеюсь этот Великий Александр сейчас кости свои в непонятном агрегате на этой утлой посудине бесславно не сложит. Как-то некрасиво легенда закончится. Ну да, я постараюсь, чтобы вышло по-другому
А потом мы через очередной ростовой люк поднялись по пандусу на реакторно-двигательную палубу.
Нас там уже ждали. Несколько чуваков, судя по обвесу с инструментами, местные двигательщики и длинный, бледный и худой джентльмен, с таким узким и острым лицом, что впору порезаться.
— Пасюк Игнатьевич, — произнес он, свысока кивнув.
— День добрый, док, — усмехнулся ему Пасюк Игнатьевич. — Пришли взглянуть на представление?
А. Так это корабельный доктор. А я-то решил, что это вампир какой-то…
— Я обязан присутствовать, — док пожал плечами. — Сами знаете.
— Сегодня будет весело, — усмехнулся Пасюк Игнатьевич.
— Да я уж вижу, — задумчиво отозвался доктор, озирая сладкую парочку малохольного Утырка с могучим в плечах Ублюдком. — Как ваши фантомные боли? Ноги болят?
— Болят, — отозвался Пасюк Игнатьевич. — И затекают, сил нет. Прям не верится, что их нет на самом деле.
— Вы бы пили те средства, что я вам прописал.
— Ну уж нет. — скривился Пасюк Игнатьевич — Лучше пусть кажется, что они у меня есть. Поехали к двигателю, Кома. У нас тут дела.
И я покатил коляску вперед. Док с неподдельной скорбью смотрел нам вслед.
И вот она, циклопическая двигательная камера размером с купол собора. И огромный повисший в середине темный металлического оттенка шар Чёрного двигателя. Десять тысяч тонн железа в нём на глаз, если, конечно верить, что это железо.
Так вот ты какой. Здоровенная тварина…
И было довольно очевидно, что это не плод имперских технологий. Я как-то даже не уверен, что это плод человеческой мысли… Не ордынское изделие, точно, выполнено не в их духе. Но таких разработок, а я много чего секретного успел повидать за свою адмиральскую службу, я ещё не встречал.
Мы шли по кольцевой площадке вокруг шара, минут наверное десять. За это время я убедился, что на шаре нет ни бликов, ни полутеней, да и сам он не отбрасывает тени.
Мы достигли явно импровизированного пульта управления на снятой с бортовой батареи лазерной противоракетной турели.
— А это здесь зачем, — озадаченно поинтересовался я.
— Это нечто вроде инициатора, — ответил Пасюк Игнатьевич. — Типа свечи поджига. Перед запуском двигатель нужно малость прогреть.
— А потом? — настороженно спросил я.
— А вот потом будет уже опасно, — ответил добрый дедушка Пацюк Игнатьевич.
Я оглянулся. Цвайхандер, доктор и техники стояли у входа в камеру и следили за нашими действиями.
— А эти ничего не боятся. — заметил я.
— Пока мы здесь, им боятся нечего, — буркнул Пацюк Игратьевич копаясь в настройках пушки. — Вам нужно занять посты на радиусе двигателя и передавать мне температуру на поверхности шара. Один пост там, а второй напротив.
Пацюк Игнатьевич дважды ткнул пальцем.
— Ты, Кома, идёшь на левый. А этот сиамский близнец на правый. На пушке нужны двое, ну да я справлюсь.
— А что, автоматикой какой-то нас заменить нельзя? — малость напрягшись спросил я. — Ах, да. Блин, её же выбьет сразу же…
— Вот-вот, — подтвердил Пацюк Игнатьевич. — Занимайте позиции. Авось и выживем. Или будем тут болтаться, пока не съедим друг друга. И такое бывало.
— Ладно, — буркнул я. — По местам.
Мы разошлись на свои посты. Какая все-таки здоровенная хреновина этот кровожадный движок. Размером с иной корабль. Этот рейдер изрядно перестроить пришлось, чтобы эта хрень в нем поместилась.
Я дошел до дистанционного термометра, напоминающий размерами ручной пулемет на станине, или телескоп с экраном для показаний, помахал рукой, на месте мол.
Болельщики у входа оказались у меня за спиной, а Утырок с Ублюдком напротив, по ту сторону двигателя, толкались у термометра, сражаясь за то, кто будет с ним работать. Победил плечистый Ублюдок, конечно. Тоже вон машет лапой, готовы!
Пасюк Игоревич инициировал прогрев газовой накачки лазера, мотом дал луч. Алая черта уперлась в непроницаемо чёрный шар и потерялась в нем.
Я включил термометр. Если верить его показаниям, на поверхности шара царил абсолютный ноль. Не около нуля, не типа того, а именно что абсолютный ноль.
Хрена себе. У меня на глазах температура шара начала подниматься, ну если верить показаниям термометра.
Когда шар прогрелся до минус ста, он внезапно взорвался.
Или это нечто многоногое попыталось вырваться из него разом во все стороны, образовав из него на мгновение железную многолучевую звезду.
Железный тентакль просвистел рядом с моим ухом, нос замерз, изо рта вырвался поток пара, на волосах тут же проступил мокрый иней.
— Вот дерьмо! — только и нашелся, что сказать я.
Кажется повезло, не зацепило. И вообще никого не зацепило.
Все лучи разом втянулись обратно в шар. Все кроме одного, протянувшегося в сторону Ублюдка и Утырка.
Он их не задел. Но зацепил цепь между ними.
Цепь мгновенно покрылась инеем, я даже отсюда услышал как завопил Утырок, затряс сразу обледеневшей кистью руки.
А вот этот он зря…
Луч уловив вибрацию на том конце, потянул цепь на себя, медленно, но неумолимо.
Да вашу же мать!
Утырок бессмысленно вопил. А вот Ублюдок действовал умнее. Он мгновенно захлестнул цепь петлей вокруг станины термометра, и цепь, натянувшись, зазвучала как струна.
Станина термометра начала на глазах сгибаться. Вопрос очень недолгого времени, когда луч сорвет станину и утащит обоих идиотов в недра черного шара. А судя только по температуре, живыми до поверхности шара им уже не добраться.
Утырок завыл истошно, словно шакал в капкане, замолотил рукой на цепи, заозирался. Будь под рукой пила, он бы эту руку отпилил парой движений.
Пасюк Игоревич, мрачно смотрел на Утырка. Утырок выл, Ублюдок готовился сражаться за свою жизнь до конца.
Я огляделся быстро оценивая варианты и отбрасывая невозможные или неприемлемые.
Не то. Не то. Не то.
Я развереулся, мой ищущий взгляд остановился на цвайхандере. Тот вздрогнул. Видимо, увидел в моих глазах нечто для себя угрожающее. Может, даже хищную радость озарившего меня решения.
Я, не размышляя больше ни секунды, рванул к нему.
Кажется, отважный цвайхандер в этот момент реально решал, сбежать или всё-таки стыдно будет.
Кажется, только стыд и удержал его на месте, такого отважного вояку.
Доктор и техники рядом с ним огромными глазами наблюдали, как я надвигаюсь неотвратимо и неизбежно, словно шквал, словно ударная волна.
— Тебе чего⁈ — немного нервно голоснул цвайхандер, когда я широко улыбаясь остановился перед ним.
Улыбайтесь, это помогает заводить друзей. Главное, чтобы этот новый заведенный друг сейчас в ужасе от меня не сбежал.
— Клевый пекаль! — поддав в голос истошной нотки радостного идиотизма воскликнул я. — Дашь посмотреть?
Цвай прикрыл ладонью ту рукоятку к которой я протянул правую руку и упустил момент как я выдернул из кобуры его второй бластер неброским движением левой кисти. Ловкость рук и никакого мошенничества! Совершаем яркие демонстративные действия, реализуя главный план на второстепенном направлении. Высокая стратегия, понимать надо.
Бластер оказался неожиданно тяжеловат. Ну конечно, весь украшен золотом, абсолютно весь. Даже во вред эргономике. Понты дороже жизни.