Кротовский, не начинайте (СИ)

Кеша, до сих пор участия в обсуждении не принимавший, вдруг неожиданно влез.
— А скреплять железные части на болты будете или на клепки?
Инженер пожал плечами.
— Болтовая стяжка выглядит предпочтительней. С последующим закернением, само собой… что-то не так?
— Есть другой способ. Быстрее и надежней.
— Просветите меня, — инженер попросил вежливо, но явно не поверил.
Кеша вытащил из кармана маленький кристаллик.
— Это называется патронный накопитель, — сказал он, — Фабрика Кротовского клепает такие сотнями.
— Хм. Любопытно, но пока непонятно. Стрелять по швеллерам предлагаете? — инженер усмехнулся.
— Зачем же стрелять… тепловую энергию из накопителя можно извлекать не мгновенно. Это удовольствие можно растянуть во времени.
— Та-ак… и… — Березников начал подавать признаки интереса.
— Мы подаем на сращиваемые части направленный поток жара… вплоть до плавления металла. А там делайте с ним что хотите. Хоть накерняйте, хоть вплавляйтя, хоть наплавляйте.
— Вы подали идею, — инженер уважительно покивал, — А экономическая целесообразность? Патрон нынче недешев.
— Накопитель постепенно разрушится, но не сразу. А если брать с фабрики по себестоимости, так и вовсе выгода на лицо.
Ай да Кеша. Он только что подал идею сварки по металлу.
— Скажи-ка Кеша, тебе долго монтировать ту вышку для связи?
— Так вчера еще воткнул, Сергей Николаич. Пока вы Аньку на постой устраивали. До сюда связь скорее всего не достанет. А из Семигорска уже сегодня сможете звонить хоть в Москву, хоть в Питер.
— А в Челябу?
— Само собой.
— Отлично. Тогда так поступим. Ты, Кеша, займись этой своей идеей по маго-сварке. Чтоб в кратчайший срок у нас был простой и удобный прибор.
— Придумаем что-нибудь, — Кеша как всегда излучает самоуверенность во весь свой двухметровый рост.
А я уже обращаюсь к Березникову.
— Можно мне забрать ваш чертеж шасси?
— Забирайте смело, граф, — согласно кивает тот, — У меня в трех экземплярах.
— Вот и отлично. А я дождусь грузовик погранцов, и сразу…
— Зачем вам ждать чужой грузовик, Сергей Николаич? — я и не заметил, как лихо подкатил деда, сидя за баранкой, — У вас теперь свой авто… вместе с водителем.
Тьфу-тьфу-тьфу. Боюсь сглазить. Что-то меня все подряд радуют сегодня с самого утра. Сажусь в машину. По сравнению с Комаринским грузовиком кабина с непривычки ощущается намного уже и ниже, но… зато комфортнее. Это ж легковушка была… еще недавно.
Грузовик погранцов встретили на выезде из деревни. Я показал водителю знаком, чтоб разворачивался, но у него в кузове сидели бойцы. Подпоручик, оказывается, еще вчера установил круглосуточный пост, и теперь водитель вез сегодняшнюю смену на ротацию. Ну что ж, я и этому рад. Когда в твоей деревне постоянно дежурят государевы слуги, чувствуешь себя намного спокойнее.
Когда мы отъехали от деревни на пять километров, в моем кармане ожила модная пластиковая мобила, что передала мне Анюта. Да ну? Я могу делать звонки по России? Без роуминга? В трубе забит всего один номер, и я его тут же набираю:
— Фабрика Кротовского слушает, — важно отвечает Анюта, но тут же не выдерживает и начинает смеяться, — Сережка, правда здорово? У нас теперь связь. Ты скоро будешь?
— Скоро.
Деда высаживает меня перед главным зданием Семигорска, где у меня «контора» и по совместительству класс магического училища. В конторе-классе обстановочка еще та…
Во-первых, на учительском месте восседает Анюта, принимающая местных помещиков. На случай, если Анюта разит их своей красотой не до потери чувства, рядом за партой расположилась еще и Белкина с не менее важным видом, одетая, кстати, по последней моде в Пауковском ателье, самом лучшем ателье Петербурга.
Вероника Кондратьевна отрабатывает по принципу «контрольного выстрела в голову», если посетитель сражен еще на наповал, отправляет его в окончательную прострацию острым пронизывающим взглядом старого чекиста. Под ее взглядом даже мне до сих пор хочется сделать руки по швам, пятки вместе и подровнять носки, а уж бедные помещики… любо дорого посмотреть, клиенты сговорчивы, как покладистые дети.
 
При этом все при деле. Все заняты. Баба Нюка заполняет магические свитки убористым почерком, а Белкина шлепает на них семучевскую печать. Здороваюсь со всеми и интересуюсь:
— А что за свитки вы делаете… если это, конечно, не секрет?
— Это мы, граф, всесто тебя подрабатываем, — отвечает баба Нюка.
— В каком смысле?
— Комаринский наябедничал на тебя, что ты де такой стал занятой. В рейды с ним больше не ездишь…
— Один день всего пропустил, — оправдываюсь, — Так и то по его инициативе.
— Ну, как бы то ни было… мы с Маргушей делаем для него свитки, закрывающие провалы. Тебе и в самом деле теперь некогда с подпоручиком мотаться по деревням. А он приедет, свиточек достанет, печать надломит… и нету больше провала. Тварь с Изнанки не пролезет.
— О, какие вы у меня все-таки умницы.
— Молодец, граф, — одобряет баба Нюка, — Не скуп на комплименты.
— Это не комплименты, — возражаю, — Это чистая правда.
Дожидаюсь, когда Анюта отпустит клиента, и интересуюсь, как проходит прием:
— Я смотрю, клиенты идут один за другим.
— По-моему, все окрестные помещики считают своим долгом сюда заехать, — вздыхает она, — Сережка, даже те у кого нет ни машины, ни трактора, приходят и какую-то непонятную рухлядь предлагают.
— М-да. Мне тут с вами не контору надо было, а мужской салон открывать. Отбою от посетителей бы не было… шучу… придется тебе снова ехать в Челябу. Инженер уже сделал расчеты по грузовику.
— Сережка, я могу снять копию и переслать. Ты забыл, у нас теперь связь!
Дожили, барышня из начала двадцатого века проводит мне ликбез по возможностям сотовой связи.
— Ну копию, так копию. Вот тебе чертежи… и, пожалуйста, поговори лично с директором. На секретарей не надейся. Здесь сразу расчеты по себестоимости материалов. Для конкурса это важно. Обязательно донеси, что у нас свой местный поставщик.
— Уж разберусь как-нибудь, — снисходительно отвечает Анюта, — Давай свои чертежи.
Из конторы выхожу в еще более приподнятом настроении, чем сюда заходил. Усаживаюсь в авто.
— К Чибисову поедем, Матвей Филиппыч, — показываю направление, — Я подскажу, как ехать.
Собственно, с Чибисовым осталось только одно — поставить подписи на годовой контракт. Я лишь переживал, будет ли он на месте… как выяснилось, он на месте… а еще выяснилось, переживал я не о том.
— Извиние, граф, — мрачно говорит мне заводчик, — Но я вынужден отказаться от контракта.
— Как отказаться?
— Как я уже говорил, у меня в наличии только пруток.
Ну да. Не бывает так, что день начался прекрасно, и чтоб потом без большого облома. Я же уже бизнес-схему выстроил. Чертежи с предварительными расчетами уже в Челябу отправлены. Как так? Но Чибисов был замкнут, угрюм и твердил одно и тоже.
Что ж делать теперь? Мало того, что в Челябе металл тупо дороже на четверть. Его еще везти сюда надо как-то. А железной дороги в Семигорск не проложили. Доставка выйдет в копеечку. Вся наша инициатива с организацией производства у черта на куличках без соответствующей материальной базы начинает превращаться в глупую возню.
С самого начала история с Чибисовским оборудованием имела отчетливый привкус болотной илистой мути. Но я списывал все на угрюмость и недалекость заводчика. Увы, я с самого начала ошибался.
Выхожу на улицу и иду к машине. Будто поджидавший меня невдалеке экипаж подъезжает и останавливается рядом. Из каретного окошка высовывается голова Клещова.
— Это только начало, Кротовский, — говорит он радостно, — Готовься, я от тебя мокрого места не оставлю…
Возница подстегивает лошадей, и экипаж срывается с места, подняв тучу пыли. Вот и пусть катится. Чертов Клещ. Я и сам догадался, что отказ Чибисова от контракта — его работа. Но Клещ у нас, оказывается, имеет склонности к демонстративному поведению. Не лень ему было меня тут поджидать.