Кротовский, не начинайте (СИ)

Твари бросились в воду. Справка хоть и называла их сухопутными, но плавать по собачьи у них хорошо выходит. Акула поплевал на ладошки, покрепче перехватил секиру и заработал как лопастями мельницы. Собственно, он и делал основную работу. Жужа прикрывала его широкую спину. И ей пришлось пустить в ход клинки, когда твари попытались нас окружить.
Челюсти у гиен оказались настолько мощными, что даже не выдирали, а просто выкусывали куски из досок. Но им приходилось карабкаться на мостки, одновременно борясь со стремниной. Жужа как ткацкий станок с легкостью успевала располосовывать им морды на лоскуты. А если не успевала Жужа, я был готов ее подстраховать, через минуту стрелы вернулись в мой колчан.
Один только раз я приберег свою премиальную бронебойную костяную стрелу, когда вожак гиен тоже сиганул в воду. Он на самом деле излучал какую-то ауру, от которой кровь стыла в жилах. Бронебойная стрела удачно пробила ему грудину и, видимо, поразила в уязвимую точку. Вожака понесло течением по реке. Давящая аура исчезла.
— Все ребятки, отмахались, — солнце высветлило небесклон. Недобитые гиены свалили в лес. В село пришло утро, храм остался нетронутым, — Пойдем получать награду.
— Я люблю получать награду, — Акула довольно облизнулся, — Только придется ждать. Нас сейчас вынесет из игры.
— Да и ладно. Начало следующей сессии будет приятным.
 Глава 14 
Новое утро в деревне Лучково ознаменовалось торжественным событием. Под всеобщее ликование из гаража был выкачен второй трактор, с чьей-то легкой руки получивший в народе название «монстр Кротовского». Мы с Анютой и дедом присоединились к процессии, сопровождающей технику на поля.
Навесное оборудование на втором тракторе оказалось не таким, как на первом. Окунь старший пояснил, что это не для посадки, а для уборки урожая. Что-то вроде лукоуборочного оборудования.
— А разве пора уже лук убирать?
— Уже можно, барин. Который первым засеяли, тот вырос.
Видимо, небывалый разлив реки так хорошо насытил поля магической водичкой, что лук вырос даже быстрее, чем предполагали. Ко второму трактору в пару присоседился бортовой грузовик. Собранный лук пересыпался по косой трубе в его кузов. Народ спонтанно организовал гуляния по случаю праздника лукового спаса.
Мне первому поднесли крупную луковицу, которую я вынужден был слопать и при этом постараться не пустить слезу. Лук оказался не очень ядреный, даже сладковатый. Так что съел и не поморщился. После этого ко мне подходили по очереди деревенские девки и целовали в щеки, приговаривая что-то про барина и сладкую жизнь. Я им как сумел подыграл. Раз уж так важны для людей их народные обряды, кто я такой, чтобы их обламывать.
Зато Балакбай, похоже, не имеет других занятий, кроме как нам подгадить. Нарисовался в сопровождении двух десятков конников, еще и две телеги пригнал. Видимо, только и ждал момента, когда мы начнем лук убирать.
— В мои подводы лук грузи, новый барин, — заносчиво приказал он.
— Слушай, Балакбай, — предпринимаю попытку достучаться до его разума, — Ты же понимаешь, что так не может продолжаться бесконечно. Мир меняется. Нельзя бесконечно жить разбоем.
— Ты слабак, новый барин. Выдумываешь, чтобы себя оправдать. Ты говоришь — разбой. Я говорю — право сильного. Кто прав? Я прав. Потому что я сильный.
— Ты кочуешь по степи, да, Балакбай? Бываешь в разных местах?
— Я хожу до самого Самарканда, — соглашается он.
— Не грабь лук запросто так. Вози мой лук на продажу. Так будет выгодно нам обоим. Мы оба будем богатеть. Разве это плохо?
— Опять выдумываешь, новый барин. Ты вырастил слишком мало, чтобы мы оба разбогатели. А я ведь предупреждал.
Он спешился и вдруг подошел к стоящей рядом со мной Анюте. Зенками своими заплывшими «изляпал» всю ее ладную фигурку… прямо с головы до ног, все обсмотрел, паскуда, разве только не обнюхал. Мне пришлось придержать начинающего закипать Филиппыча. Эти степные хитроглазые манипуляторы на провокации большие мастера.
 
— Я так решил, новый барин. Я заберу две подводы лука и вот эту твою барыню. Лук будет есть мой конь, а я буду пользовать твою барыню. На этот год мы будем в расчете.
— Ты совсем берега попутал? — тут уж я деду удержать не смог, деда в гневе страшен. Влепил Балакбаю так, что тот улетел под копыта своей лошади.
Круглолицые кореша Балакбая засвистели, заулюлюкали и подоставали оружие. Оружие у них говно, конечно, но у моих крестьян и такого нет. Я приготовился использовать своих магических помощников, хотя… толку от них сейчас будет мало. Разве только попытатья пугануть эту конницу волчьим воем. Не факт, что сработает. Они своих коней в степях ко многому приучают. Зажимаю Клыка, засунув руку в карман.
Но мои мужики не дрогнули. Кто с вилами, кто с цепами, а кто с простыми деревянными колами построились в стенку, готовые защищаться. Черт знает, чем бы это закончилось, но тут прозвучал звук клаксона. К полю подъехал грузовик Комаринских погранцов. Бойцы посыпались из кузова, а из кабины выпрыгнул сам подпоручик.
— Тебе все неймется, Балакбай? — крикнул он, — Лучку захотел?
— Уже не только лучку, — я очень рад прибывшему подкреплению, — Его теперь на сладенькое потянуло.
— Это что же?
— Анну Смородинцеву пожелал забрать.
Глаза Комаринского мгновенно налились кровью. Балакбай даже отшатнулся в испуге. Потирая ушибленную скулу, он забрался на своего коня.
— Не забывай, Комарин. Я свистну в степь и прискачет три сотни… а тебе вовсе нечего здесь делать, Комарин, — напомнил он высокомерно, — Граница твоего государства вон там проходит.
— Это не ты будешь решать, где проходит граница Рассейского государства.
— А кто же? — презрительно спросил степняк.
— Император будет решать.
— Твой император в столице. А здесь я — сила… слышишь, новый барин? За то, что позволил холопу руку на меня поднять, ответишь. Завтра начнется праздник неба. И я буду праздновать его три ночи с моими братьями. Если не приведешь ко мне барыню и десять подвод лука до конца праздника, пеняй на себя.
Засранцы умчались прямо через поле, постаравшись вытоптать конскими копытами побольше лука.
— Сегодня же подам рапорт командованию, — хмуро пообещал подпоручик, — Этот Балакбай в конец оборзел.
— Думаешь, твой рапорт как-то поможет?
— Поможет-не поможет, а я подам. Сколько можно делать вид, будто все хорошо? Пора бы штабным офицерам жопы оторвать от мягких стульев.
— Спасибо.
— Брось, Кротовский. Это я извиняться перед тобой должен. Пограничник, называется… с сегодняшнего дня перехожу на боевое положение. Весь взвод в полную готовность. А если в штабе кому-то не нравится, пусть сам границу охраняет и по провалам с Изнанки мотается.
— А про праздник он не соврал? И вправду будет три ночи гулять?
— Про три ночи это он еще поскромничал. Они там всей своей степной кодлой соберутся. Будут пойлом заливаться, пока все запасы не выжрут. Но баб и детишек из деревни придется эвакуировать. Тут уж, брат Кротовский, не до шуток… кто ему такой красивый фингал влепил?
— Матвей Филиппыч, он Анюте родным дедом приходится.
— Рад знакомству, — подпоручик откозырял деду, — С этого дня мой наряд в Лучково будет дежурить круглосуточно. Авось остерегутся нападать на государевых погранцов.
— Сам-то в это веришь?
— Не особо… потому и говорю, баб и детей надо вывозить.
— Куда мне их вывозить? Где я всех размещу?
— За это не переживай. Тут у всех родня кругом. Мужики сами свои семьи по соседним селам развезут, — успокоил меня подпоручик, — И Анну Смородинцеву в Семигорск перевози. Найдем, где поселить.
Уже перед самой посадкой в кабину грузовика инженер сунул мне листочек с расчетами.
— Проблемы со степняками так или иначе разрешатся, — заявил он оптимистично, — А дело останавливать нельзя. Я тут вам, граф, накидал примерно потребности на шасси: рассчетные длины, толщины и тэдэ. Если Чибисов оборудование под ЧМЗ брал, у него и швеллер, и уголок должны соответствовать.