Спасти 6-го (ЛП)

шрамы…
– Тебе нужно уйти, Моллой, - Джоуи кипел, грудь его вздымалась, когда он снова
быстро отошел от меня. – Сейчас. Я тут ни хрена не делаю.- Его взгляд снова метнулся
к дому, и я увидела беспокойство в его глазах. – Тебе нужно идти, - прорычал он, направляясь по подъездной дорожке. – Тебе нужно идти сейчас, Моллой, - добавил он, когда достиг стены сада. – Просто иди нахуй. Пожалуйста.
  
– Я никуда не уйду, пока ты не поговоришь со мной, - возразила я, не уступая ему ни
дюйма, когда я подошла к нему и восстановила пространство, которое он создал между
нами.
Дождь лил на нас обоих, но я не уходила.
Не теперь, когда я знала.
Больше никогда.
У меня была достойная жизнь и относительно стабильная семейная жизнь. Конечно, у
моего отца был блуждающий взгляд, а это значит, что отношения моих родителей чаще
прерывались, чем продолжались, но ни он, ни мама не были жестокими друг с другом
или со мной и Кевом.
У нас не было за плечами целой кучи денег, и мы зависели от социального жилья, как
большинство семей в нашем поместье, но у нас не было недостатка ни в чем, и
определенно не в любви. Это было дано безоговорочно и поступило из
неограниченного источника.
Самое главное, они не били нас и не морили голодом, и нас не будили глубокой ночью
от звуков бьющегося стекла или ударов плоти о плоть.
Мы не боялись высказывать свое мнение из-за страха физического возмездия, как, очевидно, боялись его мать, братья и сестры.
– Все в порядке, Джо, - убеждала я, умоляя его услышать меня, убирая влажные волосы
с лица. – Теперь я понимаю.
И это так.
Внезапно вся агрессия и перепады настроения начали обретать смысл.
Наркотики.
Борьба.
Как жестоко он напал на Пола и Кевина, когда подумал, что мне угрожают.
У меня на глазах словно туча рассеялась.
Он не был жестоким по натуре.
Он был жестоким, потому что его не воспитывали дома.
– Я понимаю, что здесь происходит, и я на твоей стороне.
– Ты ни хрена не знаешь о том, что здесь происходит, - предупредил Джоуи, отступая
еще на шаг, когда я протянула руку и коснулась темнеющего синяка на его щеке. – Не
прикасайся ко мне.
– Почему нет?- Я снова сократила расстояние между нами, прижав его к стене сада. Я
протянула руку и позволила своим пальцам коснуться пореза на его лбу. – Ты боишься, что я причиню тебе боль?
– Нет, - выдавил он, дрожа с головы до ног, когда он физически отстранился от меня.–
Боюсь, я сделаю тебе больно.
Его слова потрясли нас обоих.
– Причинил мне боль?-Я повторила и быстро покачала головой. – Все, что ты когда-либо делал, это заботился обо мне, Джоуи Линч. Ты бы никогда не причинял мне вреда.
– Я мог бы, - возразил он, проводя рукой по своим мокрым волосам. – Я мог бы.
Широко раскрыв глаза и тяжело вздымая грудь, он настороженно наблюдал за мной, ожидая моей реакции.
Ожидая моего отказа, я быстро поняла.
– Этого не произойдет.- Когда мои глаза встретились с его, а сердце бешено колотилось
в груди, я заставила себя не вздрагивать. Не отворачиваться при виде его разбитого
лица или темных кругов под глазами, когда я прошептала: – Потому что ты не он.
Джоуи напрягся. – Ты этого не знаешь, Моллой. Ты не знаешь меня. Я ломаю все, что
мне дорого. Это то, что я делаю. Я все испортил.
Мое сердце пропустило около трех десятков ударов.
– Это нормально – позволить себе заботиться обо мне, Джо, - прошептала я, зная, что
прямо сейчас ступаю на очень опасную территорию, но не имея самоконтроля, чтобы
отступить и укрыться в более безопасном окружении.
Не тогда, когда единственное место, где я когда-либо хотел быть, казалось, было
посреди одного из его срывов.
– Не делай этого.- Его голос был грубым, зеленые глаза полны опасного жара. – Не
смотри на меня так, будто я тот парень, Моллой. Не ищи скрытого смысла в том, что я
говорю. Я не тот парень, который тебе нужен.-Он покачал головой и выдохнул с
болью:– Я разорву это…- он сделал паузу, чтобы указать на нас, прежде чем добавить:–
Что бы это ни было; эта извращенная дружба, которую мы сформировали за эти годы?Я
все испорчу.
– Но будешь ли ты иметь это в виду?- Я толкнула, отказываясь отступать. – Это важная
часть.
– Нет.- Его зеленые глаза сузились, изучая меня с проницательностью, которая
полностью нервировала и возбуждала на одном дыхании. – Я не хотел этого, конечно, я, блядь, не хотел этого, но это не остановит происходящее…
Его слова прервались, когда я поцеловала его.
Верно, я потеряла голову прямо там, посреди его улицы, отбросила осторожность на
ветер и прижалась губами к его губам.
Все его тело застыло на долгое мгновение, жесткое и неподвижное, и я на мгновение
задумалась, не совершила ли я ужасную ошибку, но затем он поцеловал меня в ответ, повернув наши тела так, что я оказалась спиной к стене его сада, а его губы двигались
по моим с видом знатока, который был действительно потрясающим.
Мое дыхание стало тяжелым и быстрым, заставляя меня чувствовать себя почти
слабой, когда я покачивалась на его высоком теле.
Он не был чрезмерно большим или чрезвычайно мускулистым, хотя я знала, наблюдая
за достаточным количеством его боев, что он был смехотворно силен.
Вместо этого он был худощавым, с мускулами, которые выделялись под его натянутой, загорелой кожей.
Потянувшись, я обвила руками его шею, держась за этого парня изо всех сил, когда я
поцеловала его в ответ со всем, что было у меня внутри.
Это был наш первый поцелуй, и это был не тот момент, когда комета врезалась в
землю, которого я ожидала от многолетнего просмотра нездоровых подростковых
ситкомов.
Это было совсем не похоже на то, что происходило в фильмах.
Это было намного больше.
Этот поцелуй был настоящим, и грубым, и песчаным, и таким полным невысказанных
эмоций, что я почувствовала, как мои ноги дрожат от давления.
Его руки обхватили мое тело, одна рука покоилась на моем бедре, когда он запутался
другой в моих волосах, целуя меня в ответ с интенсивностью, которая вызывала толчки
удовольствия, проходящие через мое естество каждый раз, когда его язык касался
моего.
Утопая в своих чувствах и в обрушивающемся на нас дожде, я позволила себе
полностью погрузиться в этот момент, в него.
Ничто другое не имело значения для меня в этот момент.
Все, что я могла видеть, чувствовать, пробовать на вкус, прикасаться, был он.
Он был везде.
Поглощает меня целиком.
У меня было три с половиной года поцелуев с Полом и несколькими другими
мальчиками до него, чтобы подготовить меня, но ничто не могло подготовить меня к
чувствам, которые этот конкретный мальчик вызвал во мне.
Он мог бы заполучить меня целиком прямо там, под дождем, и я бы и пальцем не
пошевелила в знак протеста. Вот насколько глубоки были опасные чувства, которые я
испытывала к нему.
Джоуи целовал меня так, словно изголодался по мне, и никакие другие губы не могли
утолить охвативший его голод. Я знала это чувство и безоговорочно вернула его, целуя
его в ответ с собственным ненасытным голодом.
Не отрывая от меня губ, он легко поднял меня и посадил на стену своего сада. И затем
его руки оказались на моих голых ногах, его опытные пальцы скользнули по гладкой
коже моих бедер, когда он раздвинул их и встал между ними.
Его руки были в моих волосах, его язык у меня во рту, его большое тело было
приковано к моему, все его твердые грани касались моих мягких, и хотя я знала, что я
дерьмовый человек, потому что не порвала с Полом, прежде чем поцеловать кого-то
  
другого, все, о чем я могла думать, это то, как эпически правильно было быть с Джоуи.