Спасти 6-го (ЛП)

тебе свое тело.
– Ифа, - он застонал, как будто я причиняла ему физическую боль. – Я…
– Я не смогла бы любить тебя больше, даже если бы попыталась, Джоуи Линч, -
плакала я, отказываясь от борьбы со слезами, которые теперь свободно текли по моим
щекам. – Я не могу.
Я чувствовала себя как отравленная змея, которая умирала, ослабленная, но
исключительно опасная и ядовитая.
  
Я не могла понять, почему мое сердце так жаждало боли. Лечь, чтобы этот мальчик
ходил и топтал все это, не думая и не заботясь о последствиях. Не думая о своем
будущем, которого не существовало без него.
– Но тебе этого никогда не будет достаточно!- Проигрывая битву со своими эмоциями, я схватился за голову руками и издал мучительный крик. – Меня никогда не будет
достаточно для тебя, потому что моя любовь не приходит в виде порошка, который ты
можешь нюхать через нос или вводить в вены…
– Это не то, как обстоят дела, - прервал Джоуи срывающимся голосом. – Это не то, что
я чувствую.- Прерывисто выдохнув, он сократил расстояние между нами и грубо
притянул меня в свои объятия. – Я здесь проблема, Моллой. Я тот, кому никогда не
будет достаточно, не ты.
– Тебя достаточно!
– Нет, - ответил он. – Я действительно не такой, детка.
– Это слишком, Джо.- Слезы полились так быстро, что было трудно ясно видеть, когда
мои руки вырвались сами по себе, цепляясь за человека, который причинил мне всю
эту боль. – Все это, - выдавила я, уткнувшись лицом в его грудь. – Я чувствую к тебе
слишком многое.
– Я знаю, - выдавил он. – Это именно то, почему я сделал это.- Он поцеловал мои
влажные волосы и крепче обнял меня. – Ты должна понять, что это холм, на который я
взбирался еще до того, как мы встретились. Это мой демон, которого нужно убить.- Он
издал отрывистое рычание и прильнул ко мне. – Ничего из этого не зависит от тебя.
Глава 94.Я пытаюсь исправить себя.
Джоуи 
31 декабря 2004 
Я продолжал думать, что мои слова были пулями, но я ошибался. Ничто из того, что я
мог когда-либо вызвать в своем воображении, не могло причинить мне столько боли, сколько причинили мне ее слова. Каждое слово за словом, разрушающим душу, раскалывающим меня и пробирающим до костей.
– Почему ты не можешь любить меня больше?-Она продолжала плакать, держась за
меня мертвой хваткой. – Почему меня тебе недостаточно?
– Я действительно люблю тебя больше, - выдавил я, чувствуя, как моя душа
раскалывается пополам, когда я пошатнулся от невообразимого гребаного ужаса того, что я с ней сделал. – Мне достаточно тебя.
– Нет.
– Да, это так.- Тяжело вздохнув, я добавил: – Я не хочу быть таким, какой я есть. Мне
нихуя не нравится то, что я делаю. Я презираю это.
– Тогда зачем это делать? – умоляла она, дрожа в моих объятиях. – Почему?
Она просила меня дать ей ответ на то, что я не мог объяснить.
Как ты оправдал зависимость перед кем-то, кто никогда не проходил через это?
Как я должен был заставить ее понять, что большую часть своей жизни я отчаянно
пытался сбежать. Что единственное утешение, которое я когда-либо мог найти, было в
успокаивающей затяжке косяка или изменяющей сознание линейке кока-колы, в
ошеломляющем эффекте бензо или волнующем жужжании опьяняющих напитков? Как
я мог забыть гребаное чувство эйфории от героина?
Потому что Моллой не знала, каково это – просыпаться каждое утро с сильным
желанием совершить попытку самоубийства.
Она не знала, каково это – быть беспомощным ребенком, полуголодным от голода, и
еще больше жаждущим выбраться из дома, в котором ее не хотели.
Она не знала, каково это – быть тем безнадежным ребенком, который наконец нашел
то, что помогло ему пережить боль и сплошное гребаное страдание, которым была его
жизнь.
И она понятия не имела, как быстро произошел сдвиг баланса для этого ребенка, как
это так неожиданно подкралось к нему.
Она никогда не могла понять мучительную ненависть к себе, которая пришла с
осознанием того, что один порок, который когда-то помог этому ребенку пережить
день, незаметно превратился в то, без чего он не мог прожить и дня.
Она никогда бы не поняла, каково это – переходить от контроля над своей жизнью с
помощью того, что тебе когда-то нравилось, к тому, чтобы стать под контролем того, что ты сейчас презирал.
Хотя я ничего из этого ей не сказал.
Потому что я не мог.
Потому что это было чертовски недостаточно хорошо.
– Я не знаю, - было все, что я мог сказать вместо этого. – Я не знаю, почему я это
делаю, Моллой.
Шмыгая носом, она посмотрела на меня и прошептала: – Этого недостаточно.
Я знаю. – Это все, что у меня есть.- Обхватив ее лицо руками, я наклонился ближе и
прижался своим лбом к ее. – Мне жаль.
Дрожа, она закрыла глаза и подалась навстречу моим прикосновениям. – Я не хочу
быть ни с кем другим.
– Я тоже, - хрипло ответил я, а затем это почти убило меня, чтобы добавить: – Но я
тоже не хочу причинять тебе боль, а это значит, что мне нужно держаться от тебя
подальше, и ты должна позволить мне.
– Нет.- Со слезами, стекающими по ее щекам, она покачала головой и крепче обняла
меня за талию. – Я не могу.
– Ты должна, - прохрипел я, чувствуя каждую унцию ее боли, потому что я разделял
это вместе с ней. – Потому что мне нужно прояснить голову, прежде чем я смогу
доверять себе, чтобы быть рядом с тобой.
– Но теперь ты в порядке, - всхлипнула она, цепляясь за меня. – Ты не выходил сегодня
вечером. Ты здесь. Ты здесь, Джо! Ты не под кайфом, не под кайфом и не пьян.
– Мы оба знаем, что я не в порядке, детка.
– Но…
– Послушай меня.
– Нет, потому что ты говоришь не то, что мне нужно, чтобы ты сказал.
– Тебе нужны слова,- Грубо прочистив горло, я резко втянула воздух, прежде чем
сказать: – Хорошо; я люблю тебя,Ифа Моллой.
– Не надо.
– Я люблю тебя, - повторил я, глядя ей в глаза, когда смахнул слезу с ее щеки. – Я
люблю тебя больше, чем когда-либо любил другого человека в своей жизни, и это не
преувеличение. Это божья правда.
– Джо.
– Вот почему я никогда не смогу поставить тебя в положение, подобное тому, в которое
я поставил тебя в канун Рождества.- Подавив свои эмоции, я покачал головой и резко
вздохнул, прежде чем добавить: – Это потому, что я люблю тебя, я никогда, не
позволю, чтобы это случилось с тобой снова.
– Ты не должен говорить мне, что любишь меня после того, как мы расстались, -
плакала она, уткнувшись лицом мне в грудь. – Ты должен был сказать это, когда мы
были еще вместе.
– До, во время, после.- Я беспомощно пожал плечами. – Это все еще в силе.
– Я не хочу этого, Джоуи, - выдавила она. – Я не хочу потерять тебя. Ты мой лучший
друг.
– И ты моя лучшая подруга, - признался я, разрываясь на части. – Ничего из того, что я
чувствую к тебе, не изменилось, Моллой.
– Тогда мне нужно нечто большее, чем просто слова, - потребовала она. – Если ты
ожидаешь, что я уйду, тогда мне нужно, чтобы ты дал мне какую-то гарантию.
– Например, что?
– Как будто это не навсегда, - прошептала она, зеленые глаза изучали мои. – Что это
временный перерыв, и как только ты обработаешь все, что тебе нужно обработать, мы
собираемся снова собраться вместе.
– А если я не смогу?
Она покачала головой. – Это не вариант.
– Моллой.- Я выдохнул. – Я не хочу давать тебе обещание, которое не смогу сдержать.
– Тогда сделай это и сдержи, - настаивала она, протягивая руку, чтобы переплести свои
  
пальцы с моими. – Это так просто, как это.
Нет, это было не так, и мы оба это знали.