Спасти 6-го (ЛП)
Я никогда не видел ничего подобного, и это не было преуменьшением.
Она выглядела как труп.
Чувство вины бурлило внутри меня, и я, честно говоря, хотел умереть.
Что я мог ей сказать?
Как я мог подобрать слова, чтобы сказать ей, насколько я сожалею и злюсь, на одном
дыхании?
Я хотел обнять ее и встряхнуть все сразу.
Когда мои легкие выпустили воздух, который я сдерживал, я позволил всем вредным
чувствам и мыслям о событиях сегодняшнего вечера просочиться в мою голову, надеясь, что они смогут каким-то образом разжечь во мне пламя самосохранения.
Надеясь, что мои мысли смогут разжечь мой гнев, а мой гнев поможет мне щелкнуть
выключателем и больше не заботиться.
Потому что забота убивала меня, и я, честно говоря, не думал, что смогу продержаться
дольше.
– Чего ты хочешь от меня, мама?-Я услышал свой вопрос хриплым голосом, сердце
разрывалось на части.
Ее голубые глаза расширились. – Ч-что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, чего ты хочешь?- Я огрызнулся, проводя рукой по волосам. – Ты
вызываешь меня из постели, чтобы отбить его у тебя? Я сделал. Забаррикадировать
дверь? Я тоже это делал. Чего ты хочешь от меня сейчас, мама? Что ты хочешь, чтобы я
сделал?
– На этот раз он ушел, - прошептала она. – Он не вернется. Я о-обещаю.
– Ты веришь в это не больше, чем я, - ответил я, слишком уставший, чтобы спорить с
ней. Мне потребовалось все, чтобы встретиться лицом к лицу с ее мудаком-мужем
ранее. У меня ничего не осталось в баке, даже моей ненависти, которую можно было
бы выплеснуть. – Он вернется, и в следующий раз ему будет хуже.
– Джоуи…
– Он собирается убить тебя, мама, - выдавил я. – Ты что, не понимаешь? Ты меня не
слышишь? Ты умрешь в этом доме. Если ты не уйдешь от него, ты умрешь здесь. Я
чувствую это всем своим существом…-Мой голос дрогнул, и я подавил всхлип, не
желая лить слезы. – Разве ты не любишь себя? Разве ты меня не любишь?
– Конечно, я люблю, - тихо всхлипнула она, протягивая руку через стол, чтобы
положить ее маленькую ручку на мои разодранные костяшки. – Я так сильно люблю
своих детей.
– «Я люблю своих детей», а не «Я люблю тебя, Джоуи».
Типично.
Она могла думать, что любила всех своих детей, но она, конечно, не любила или не
могла любить меня.
Даррен был ее первенцем и любимцем, Олли был ее милым и ласковым ребенком, Тадхг был ее озорным бродягой, а Шэннон была ее единственной дочерью.
Это оставило меня.
Запасной.
Сморгнув влагу с глаз, я уставился на ее маленькую руку, когда она пыталась утешить
меня минимальным контактом. – Почему?
– Что почему?
Почему ты меня не любишь?
Наклонив голову, я кивнул в сторону обручального кольца на безымянном пальце ее
левой руки и вместо этого спросил: – Почему ты продолжаешь носить эту штуку?
Отдернув руку, мама прижала ее к груди и прошептала: – Потому что это то, что я
должна делать.
Начиная злиться, я сердито посмотрел на нее в ответ. – И предполагается, что он не
вышибет из тебя все дерьмо, или у тебя не было этого конкретного обещания в твоих
свадебных клятвах?
– Не надо, Джоуи.
– Что «не надо»?- Я усмехнулся. – Сказать тебе правду?
– Я слишком устала, чтобы сражаться с тобой.
– И я слишком устал, чтобы убирать за тобой еще больше, - прошипел я. – Ты держишь
нас здесь, в этом гребаном доме боли. Это твой выбор, и ты выбираешь его каждый раз.
Даррен был прав, убравшись к черту из этого места.
Вздрогнув, как будто я ее ударил, мама медленно поднялась из-за стола, выглядя так, как будто она была в нескольких секундах от того, чтобы упасть в обморок.
Против своей воли я почувствовал, что поднимаюсь, ноги двигаются прямо к ней. “
– Вот, - сказал я, осторожно обнимая ее за спину. – Я помогу тебе подняться наверх…
– Не надо!- Дернувшись от моего прикосновения, как будто оно обожгло ее, она
сделала несколько прерывистых вдохов. – Пожалуйста, н-не надо.
Сбитый с толку, я стоял там с поднятыми ладонями, не уверенный в том, что, черт
возьми, я сделал, чтобы вызвать такую реакцию у моей собственной матери.
– Мам, - успокоил я ее настолько мягким тоном, насколько смог. – Это я. Джоуи. Я не
собираюсь причинять тебе боль. Ты это знаешь.
– Я точно знаю, кто ты, - прошептала она, дрожа.
– Что это значит?- Я провел рукой по волосам, чувствуя, как все мое тело вибрирует от
гребаной смеси отчаяния и обиды. – Послушай, - сказал я, пытаясь успокоить ее. – Я
знаю, что я не такой дипломатичный, каким был Даррен, хорошо. Я знаю, что он был
единственным, с кем ты мог поговорить о подобном дерьме, и мне жаль, что я бросил
его уход тебе в лицо, но я…
– Не надо, - выдавила она, слезы свободно текли по ее щекам. – Не говори о Даррене.
Ты совсем не похож на Даррена!
– Потому что я все еще здесь? – Прошипел я, чувствуя, как мое негодование побеждает
отчаяние. – Новость, твой драгоценный гребаный Даррен пропал. Сам святой ушел. Он
бросил нас. Но я все еще здесь, мама. Я, блядь, прямо здесь.
– Я знаю, что ты здесь, - закричала она. – Кричишь, приказываешь и устанавливаешь
правила точно так же, как….-Закрыв рот, она покачала головой. – Неважно.
– Как кто? – Настаивал я в замешательстве, наблюдая, как она медленно идет к
кухонной двери. – Я такой же, как кто, мам?
– Это не имеет значения.
– Имеет. Скажи мне, что ты имела в виду. Я такой же, как кто, мам?- Дрожа с головы
до ног, я выдавил: – Он? Это то, что ты собиралась сказать? Я напоминаю тебе его?
Пожалуйста, скажи «нет».
Пожалуйста, скажи «нет».
Пожалуйста, скажи «нет».
– Да, - подтвердила она с болезненным выражением на лице. – Ты напоминаешь мне
своего отца.-Вздрогнув, она зажмурилась, когда слеза скатилась с ее щеки. – Я знаю, что это не твоя вина, я знаю, хорошо, но ты просто так сильно напоминаешь мне его. С
каждым днем все больше и больше.
– Каким образом?- Я задыхался, грудь вздымалась. – Во внешности? Потому что, если
дело во внешности, то это не моя вина. Я ничего не могу поделать с тем, на кого я
похож, но я ничем не похож на этого человека в любом другом смысле.
– Так и есть, - сказала она, прежде чем покинуть комнату. – Во всех отношениях.
И этими словами моя мать ранила меня глубже и злобнее, чем когда-либо ранил мой
отец.
Когда-либо мог.
И именно там, в тот момент, я знал глубоко в своих костях, что это было началом конца
для меня.
Переключатель, который я так отчаянно не хотел нажимать последние несколько лет, наконец сработал.
И я ничего не почувствовал.
Дрожащей рукой я полез в карман спортивных штанов и достал свой телефон.
Набрав знакомый номер, тот, которого я пытался избежать, я нажал кнопку вызова и
поднес телефон к уху.
Он ответил после третьего гудка. – Ну, ну, ну, если это не мой любимый маленький
ребенок.
– Я не ребенок, - выпалил я, тяжело дыша. – Мне нужно кое-что.
Шейн усмехнулся в конце очереди. – Я думал, что в эти дни ты на верном пути, малыш.Разве не это ты сказал мне после прошлого раза?
Зажмурив глаза, я провел рукой по своей руке и выдохнул. – Да, ну, планы изменились.
– Встретимся на лужайке на Кейсмент-авеню через полчаса.
Я вздохнул с облегчением. – Я буду там.
– И малыш?- добавил он предупреждающим тоном. – Больше никакой халявы.
Глава 5.Теперь ты знаешь почему.
Ифа
25 февраля 2000 года.
– Я этого не понимаю. – Сказал Пол по телефону в пятницу вечером нетерпеливым
тоном. – Я сказал тебе, что больше не буду этого делать. Почему ты не можешь забыть