Наше темное лето (ЛП)

Я попробовал другие комбинации их имен и даже отправил электронное письмо в газету, которая опубликовала статью о них. Может быть, у них еще были их контактные данные. Теперь все, что я мог сделать, это ждать. Когда я заметил, что уже десять утра, я закрыл ноутбук, пошел на кухню и достал из холодильника яйца. Я неделями пытался приготовить идеальный омлет, когда услышал, как Хелена сказала моему отцу, что это любимое утреннее блюдо Кинсли. Она любила легкий, но не слишком легкий омлет с добавлением специй, овощей и сыра. Я разбил яйца о край сковороды, когда услышал шаги, спускающиеся по лестнице.
  
— Доброе утро. — Я услышал усталый голос Кевина за своей спиной и обернулся, чтобы увидеть, как он садится за кухонный остров.
— Доброе утро. — Я снова повернулся к яйцам.
— Ты тоже не мог заснуть? — спросил он, и я снова взглянул на него.
— Ли разбудил меня.
Он кивнул головой в знак понимания.
— Можно тебя спросить? — добавил он через мгновение, и я выключил плиту, повернувшись к нему.
— В чем дело?
Кевин прикусил внутреннюю сторону щеки.
— Я думал о вчерашнем дне. Ты хотя бы раз задумывался, что, может быть, кто-то из группы оставил эти угрозы? — спросил он, и я уже собирался солгать, когда он продолжил: — Ты можешь мне сказать, честно.
Я отошел от столешницы.
— Возможно, я об этом думал.
— Я так и знал. — Он выдохнул. — Вот почему ты позволил всем помочь, ты хотел присмотреть за ними. — Я положил руки на холодный камень кухонного острова. — Значит, ты тоже не думаешь, что это было совпадение, что Боб Марли оказался в комнате Кинсли, верно?
Я покачал головой. Это беспокоило меня со вчерашнего дня. То, что птица оказалась в постели Кинсли на следующий день после того, как выяснилось, что она страдает орнитофобией, не давало мне покоя.
— Ты помнишь, как это произошло в библиотеке? — начал Кевин, и я поднял глаза. От того, как он нервничал, в моей груди что-то темное шевельнулось. — После этого они спросили меня об этом, и я, возможно...
Они. Вот почему он спросил меня, подозреваю ли я их.
— Ты им рассказал, — заявил я, и он опустил голову. Мои руки сжались, вены выступили.
— Мы в заднице, да?
Прежде чем я успел ответить, мы услышали, как по лестнице спускаются еще одни ноги.
— Извините, — бодро сказала Кинсли, увидев нас на кухне. Она все еще выглядела сонной. — Я могу вернуться наверх, если мешаю. — Я заметил, что она все еще была в той футболке, которую я дал ей вчера, только теперь она надела к ней шорты.
— Все в порядке, — ответил Кевин, и в то же время я сказал:
— Ты не мешаешь.
— Прости за Боба Марли. — Она закусила нижнюю губу, подойдя к раковине.
Я был удивлен, что она смогла об этом говорить, но, похоже, сон очень ей помог. Боже, она была сильной.
— Спасибо. — Кевин послал ей печальную улыбку.
Я снова включил плиту и как можно быстрее приготовил омлет. Кинсли тоже села за кухонный остров, но было похоже, что ее там нет. Она казалась отрешенной. Она часто так делала, и иногда это меня беспокоило. Она могла так глубоко погрузиться в свои мысли, что я боялся, что однажды она решит остаться там навсегда. Я зажмурил глаза и разделил омлет на три порции. Только когда я сел рядом с Кинсли, она вышла из транса.
— Надеюсь, он такой же вкусный, как в прошлый раз. — Она улыбнулась.
— Он еще лучше.
Кевин застонал.
— Если бы я знал, что ты умеешь готовить, я бы уже переехал к тебе, — сказал он с набитым ртом.
Ну, честно говоря, это было единственное, что я умел готовить... пока что. И пиццу.
— Не стоило, — добавила Кинсли, толкнув меня локтем в бок.
— Я хотел, — прошептал я ей на ухо, осторожно вдыхая ее сладкий аромат, чтобы она не заметила. Затем с удовольствием наблюдал, как по ее коже пробежала мурашки. — Мама Ли в городе, — добавил я, и она наконец подняла на меня свои светло-карие глаза. В этот момент она напомнила мне заходящее солнце, прямо перед тем, как небо потемнело и сумерки сменились ночью.
— Мы пойдем к ним? — она нанизала кусочек на вилку.
Я кивнул, игнорируя пристальный взгляд Кевина.
— Ты думаешь, это разумно? — все же спросил он, и я вздохнул.
— Что ты имеешь в виду? — Кинсли повернулась к нему, а Кевин провел рукой по волосам.
— Я... я, возможно, рассказал остальным о твоей фобии.
Кинсли приоткрыла губы.
— О, — было все, что она сказала, и Кевин сделал раскаятельное лицо.
— Прости.
Кинсли покачала головой.
— Ничего страшного, — вздохнула она.
— Думаю, когда вы вместе раскрываете дело, не может быть никаких секретов. — Я обнял ее за талию, прижимая к себе. Все, о чем я мог думать, было то, что я подвел ее.
— Ты думаешь, что один из наших друзей оставил... Боба Марли на кровати в гостевой комнате, — заявила она, и Кевин широко раскрыл глаза.
— Мы не можем исключить, что это совпадение, но...
— В такой ситуации не бывает совпадений, — перебил я Кевина. Он сжал губы в тонкую линию и провел рукой по своим татуировкам.
— Когда мы едем? — Кинсли доела остатки еды, и на моих губах появилась небольшая улыбка.
— Ты хочешь поехать, несмотря на это? — спросил Кевин в тот же момент, когда я сказал:
— Когда захочешь.
  
40
 
Томас
Я заглушил двигатель перед домом Бракстона, и мы вчетвером вышли из машины. Было уже четыре часа дня, но Коннор проснулся всего два часа назад. Я пересек лужайку перед домом, мимо красного мотоцикла Бракстона и велосипеда. Прошла минута, прежде чем я услышал приближающиеся шаги с другой стороны двери после того, как позвонил в звонок.
— Не забудь, не позволяй эмоциям влиять на твое суждение, — пробормотал я Кинсли прямо перед тем, как дверь распахнулась. На пороге стояла женщина с прямыми темными волосами и чертами лица, похожими на Бракстона.
— О, ты, должно быть, Томас, — сказала она, присмотревшись ко мне, и слегка улыбнулась, прежде чем поправить нижнюю часть своего белого блейзера. — Итак, я полагаю, ты Кинсли. — Она прищурила глаза, ожидая подтверждения от Кинсли. Когда Кинсли кивнула, мать Бракстона посмотрела на нас с удивлением. — Кевин, рада тебя видеть.
— Взаимно, миссис Ли.
— А ты, значит, Коннор. — Она повернулась к моему брату.
На губах Коннора появилась улыбка, и он поднял руку в знак приветствия.
— Ты так похож на свою мать. — Она улыбнулась, и глаза Коннора округлились. Это было правдой, у них было много схожего, но я не думаю, что мой брат когда-либо слышал, чтобы кто-то ему об этом говорил. Когда счастье затмило его удивление, у меня скрутило живот. Может, я должен был сказать ему об этом. Может, правила, которые придумал наш отец, так глубоко укоренились в моей голове, что я не мог понять, как сильно Коннор хотел услышать о Лиззи.
— Меня зовут доктор Ава Ли, но зовите меня Ава, пожалуйста. — Она бросила взгляд на Кевина, который хихикнул за моей спиной. — Я мать Бракстона, как вы, наверное, догадались. — Она поочередно пожала нам руки. — Я много слышала о вас всех. Заходите. — Она махнула рукой в сторону дома, сдерживая зевок. — Извините, я еще немного устала.
Кинсли замерла рядом со мной.
— Может, мы вернемся позже, — предложила она, но Ава покачала головой.
— У меня будет много времени, чтобы отдохнуть после нашей беседы. — Она улыбнулась и провела нас в гостиную. — Бракстон сказал, что вы пришли, чтобы спросить о своей матери.
Я кивнула.
— Хорошо. Присаживайтесь. Я только позову сына и... — В дверь снова позвонили.
— Я позову Бракстона, — предложил я и, не дожидаясь ответа, поспешил наверх.
  
Коридор на втором этаже выглядел точно так же, как и в те два раза, когда я был здесь раньше. Белые стены, украшенные так, что создавалось ощущение, будто ты находишься в доме на пляже. На самом деле, весь дом был таким. Я подошел к двери Бракстона, постучал и открыл ее.
— Мне нужна твоя помощь. — Бракстон стоял ко мне спиной, на нем были наушники.