Наше темное лето (ЛП)

— Мы окрасили кончики пальцев чернилами и отпечатали их на белой бумаге. Это не та клятва, о которой ты думаешь.
— Мы также подписали их, — пояснил он, и я вздохнула. Мы дали клятву только не говорить об этом никому, кроме нас восьмерых. Это не был детектор лжи, и все равно не исключала возможность того, что...
Я вспомнила, что узнала на уроке об основах криминального профилирования.
  
— Ты знаешь, где он хранит свои бумаги и ручки? — спросила я, и Коннор подошел к столу Томаса. Он вытащил верхний ящик и поднял лист бумаги и ручку. Это имело смысл. Томас был аккуратным. Я почти никогда не находила свои ручки там, где их оставляла. Он положил их передо мной, и я легла на живот, записывая то, что мы уже знали. Я сжала губы, сосредоточившись.
— А что насчет очевидцев? — спросила я, играя ручкой в руке. — Томас упомянул, что кто-то видел Лиззи на автобусной остановке на следующий день после ее исчезновения. — Я оглянулась на Коннора, который сидел позади меня, скрестив ноги.
— Он сказал, что они ненадежны. Но я не знаю, кто они были.
Я набросала записку, чтобы спросить Томаса, затем вытащила из кармана сложенную карту города и нарисовала стрелку, указывающую на автобусную остановку. Она находилась недалеко отсюда, прямо на шоссе.
— Почему тот же человек, который хочет, чтобы Джош был здесь, угрожает нам уехать? Если они что-то знают о твоей маме и были готовы рассказать Джошу, что они знают, почему бы им не рассказать нам? — пробормотала я про себя, думая вслух, а затем повернулась к Коннору.
— Не знаю, — он пожал плечами.
— Ты помнишь, были ли у твоего отца здесь друзья или враги? — спросила я, настаивая на ответе.
Коннор покачал головой.
— Мне было восемь лет, Кинс. — Он грустно улыбнулся мне, прежде чем встать и поспешно выйти из комнаты. — Я сейчас вернусь, — услышала я его слова и вернулась к бумаге, лежавшей передо мной. Я записала имена, которые знала из этого города на тот момент.
Пока мы не смогли доказать обратное, все были подозреваемыми.
Я услышала приближающиеся шаги.
— Ну, список оказался немного короче, чем я надеялась. — Я прикусила ручку. — Но я думаю, мы должны попросить упомянутых людей написать для нас несколько предложений, — сказала я Коннору. — Так мы сможем сравнить их с записками и письмом. Было бы быстрее, если бы мы могли просто использовать их подписи, но я думаю, что они слишком неаккуратные, чтобы им доверять, — добавила я, поднимая на него взгляд.
— Любой может изменить свой почерк, — ответил Томас, прислонившись к дверному косяку.
Тепло мгновенно согрело мое тело, и я открыла рот, а потом закрыла его, почувствовав боль. Он был прав, но...
— Мы все равно должны попробовать. Всегда есть признаки. — Я закусила нижнюю губу.
— Я думал, что ты это скажешь, так что вот. — Он протянул мне листок бумаги. — Это все, что я смог найти.
— Это Джоша? — спросила я, разглядывая почерк, и он кивнул, как раз перед тем, как Коннор вбежал в комнату с коробкой в руках. Он подошел к кровати, сел и снял крышку с коробки. Я с любопытством наклонилась ближе, и Томас сделал то же самое.
— Папа собрал все наши фотографии из дома в эту коробку, — объяснил он, переведя взгляд с меня на Томаса. — В криминальных фильмах они всегда просматривают фотографии, чтобы найти на них кого-нибудь подозрительного.
Он протянул мне альбом, и я открыла его. Первая фотография, которая привлекла мое внимание, была с семьей Роудс. На ней было четыре человека, но мое внимание привлекла женщина в центре. Я предположила, что это должна быть Лиззи. Она была очень похожа на Коннора, но с немного более темными светлыми волосами. По обе стороны от нее стояли два мальчика. Справа от нее я узнала Томаса, которому было около восьми лет. Он смотрел на меня знакомым темным взглядом. Тогда его волосы были более вьющимися, и он улыбался с беззаботной детской радостью. Что-то сжалось в моей груди, и я была вынуждена отвести взгляд от этого молодого, счастливого мальчика, чтобы не почувствовать потребность утешить взрослого Томаса, который стоял всего в полуметре от меня. С другой стороны от Лиззи стоял Коннор. Его песочные светлые кудри были тогда еще светлее, и он широко улыбался в камеру, показывая половину своих зубов.
— У тебя очень красивая улыбка, — пошутила я, и Коннор протянул руку, чтобы посмотреть на фотографию.
— Ах да, я потерял три зуба только за эту неделю, — просиял он.
Я взглянула на Томаса, который был занят просмотром другой фотографии, прежде чем бросить ее обратно на стопку.
— Мы должны сделать это завтра, — сказал он, проведя рукой по своим темным волосам.
Коннор и я переглянулись. Я видела, что мы оба были любопытны и хотели посмотреть фотографии, но мы упаковали их обратно в коробку. Было бы неправильно начинать спор по этому поводу, да и я все равно чувствовала себя уставшей. Тем временем Томас принес нам обоим пижамы, чтобы нам не пришлось выходить из его комнаты. Мы переодевались по очереди, а остальные отворачивались к стене. Мы все решили спать в одной комнате, так как на данный момент это казалось нам более безопасным.
— Я возьму спальный мешок, — сказал Томас, доставая его из шкафа и разворачивая на полу. — Вы двое можете делить кровать.
Я подняла брови.
— Это твоя комната. — Я встала. — Я возьму спальный мешок.
— Кинсли, — предупредил он, и я открыла рот, чтобы возразить, но он перебил меня: — Просто соглашайся. — Он звучал уставшим, поэтому я снова села на кровать и легла на нее.
Я услышала, как Коннор что-то пробормотал Томасу, но не смогла разобрать ни слова, поэтому, вместо того чтобы пытаться, натянула простыню на голову. Я зажмурила глаза и напомнила себе, почему я не должна с ним сейчас спорить. Ошеломляющий аромат Томаса проник в мои ноздри, я вдохнула и сдержала удовлетворенный стон. Возможно, заснуть так не будет так уж плохо.
  
25
 
Кинсли
Я проснулась, положив голову на чью-то грудь, а рука обхватила меня за талию, прижимая к матрасу. Я открыла глаза, но тут же закрыла их из-за внезапного света, проникающего через окно. Когда я снова открыла глаза, первое, что я увидела, была острая линия подбородка. Мой взгляд блуждал вверх, к знакомой копне волнистых волос, прежде чем остановиться на темных глазах, обрамленных длинными ресницами. Почему у мальчиков ресницы лучше, чем у девочек? Томас смотрел на меня сверху вниз, его черты лица были расслаблены.
— Я отпугнула Коннора? — спросила я, прижимаясь лицом к его боку, вспомнив свой кошмар. Все ушли. Я осталась одна в лесу. Совсем одна.
— Нет, почему? — ответил он, крепче обнимая меня.
Я покачала головой, сдерживая зевок.
Его пальцы рисовали маленькие кружки на коже моей талии под пижамой, которую я носила.
— Он внизу.
Я кивнула, в голове крутился вопрос из моего кошмара.
— Что? — спросил Томас, и я посмотрела на него. — Я вижу, что ты хочешь спросить еще о чем-то.
Сначала я хотела отрицать это, но не было причин не спросить его.
— Ты снова начнешь игнорировать меня, когда мы уйдем?
  
Я почувствовала, как Томас пошевелился под моей головой, прежде чем мягко взял меня за подбородок и провел большим пальцем по моей нижней губе.
— Что? — спросил он.
Я выдохнула.
— Я не буду повто...
— Ты думаешь, я смогу держаться на расстоянии после того, как почувствовал тебя? — Его глаза затуманились. — После того, как ты кончила на мои пальцы? Дважды. — Он ухмыльнулся, и мое сердце забилось в груди. — До этого было достаточно сложно. Теперь ты имеешь слишком большую власть надо мной, Сэйдж. — Я приоткрыла губы.
— Прямой ответ тоже подошел бы. — Я закатила глаза, но пальцы ног закружились под одеялом.