Замуж за одну ночь

— Мы приехали, Маргарет!
Он спрыгнул с пони и подошел ко мне. Двигался он очень быстро, будто в нем было столько энергии, что невозможно не торопиться. Он сдвинул свою меховую шапку на затылок, и я увидела, что ему около сорока, что лицо у него квадратное и смуглое, а вокруг глаз — глубокие морщины. Если бы не яркие улыбающиеся глаза, лицо его было бы суровым.
— Вы, должно быть, Люси Коуэл, — сказал он.
  
— Да, сэр. Я — Люси Коуэл.
Он снял перчатку и положил руку мне на плечо.
— Ну, Люси, я уверен, мисс Протори было очень нелегко, но теперь ее неприятности закончились, и твои — тоже. Боюсь, ей пришлось долго ждать, но мы, наконец, здесь.
Я не знала, плакать мне или смеяться, плохо мне или хорошо. Вот и подоспела помощь после стольких лет борьбы, всего через несколько часов после смерти мисс Протори, и в тот самый момент, когда мы меньше всего в ней нуждаемся. Я широко распахнула дверь и сказала:
— Входите, пожалуйста, сэр. Вы и ваши друзья, наверное, замерзли. Я приготовлю чай.
Высокая дама спустилась с козел без посторонней помощи. И пока она шла к нам решительным шагом, я увидела, что она англичанка и что у нее рыжие волосы. Кучер-китаец подошел к фургону сзади и помог двум молодым китаянкам выйти из него. В холле рыжеволосая дама сбросила с себя накидку, подбоченилась и огляделась. Пока она оглядывалась, глаза ее наливались яростью. Я не видела раньше рыжих волос, а теперь была просто потрясена тем, что глаза у нее — зеленые!
Когда она заговорила, мне пришлось к ней прислушиваться: у нее был незнакомый мне акцент:
— Куча детей в развалинах, и над ними — семнадцатилетняя девица. Придется поработать, Стенли.
— Да уж, — сказал мистер Феншоу и улыбнулся мне. — Люси, может быть, ты скажешь мисс Протори, что мы приехали?
— Извините, сэр. Мисс Протори болела… была прикована к постели несколько месяцев… она умерла вчера ночью.
Наступила долгая тишина. Мистер Феншоу и рыжеволосая дама смотрели друг на друга, затем — на меня.
— Несколько месяцев? — повторил мистер Феншоу. — Ты хочешь сказать, что сама со всем управлялась?
— Да, сэр. Здесь больше никого нет.
Рыжеволосая дама подошла ко мне и обняла за плечи.
— Теперь есть, милочка, — мягко сказала она и уже не казалась такой сердитой.
Час спустя мы сидели втроем в комнате мисс Протори. Я все еще смущалась, но уже знала кое-что о своих нежданных гостях. Преподобный Стенли Феншоу и его жена работали в миссии в Тяньцзине последние пять лет. Она была шотландка, это, я думаю, и объясняло необычный для меня акцент и некоторые словечки, которые она употребляла. Кучер был новообращенный христианин, как и две молодые китаянки, которые прошли специальную подготовку, как сестры милосердия. Бесценный груз, который я привезла утром на муле, казался таким незначительным по сравнению с тем количеством одежды, одеял, лекарств и продовольствия, которое находилось в большом фургоне.
Перед тем, как собраться в комнате мисс Протори, мы с мистером Феншоу и его женой обошли всю миссию. У каждого из нас в руках было по лампе из новых запасов. Чудесные масляные лампы хорошо светили, в помещении было почти так же светло, как днем. Миссис Феншоу была такой же энергичной, как и ее муж. Она хорошо говорила по-китайски и побеседовала с каждой девочкой в спальне. Она осмотрела обоих младенцев, задала сотню вопросов и составила целый список поручений молодым китаянкам. Прежде чем повести их на экскурсию по миссии, я отвела их в часовенку, где лежала мисс Протори, и мистер Феншоу прочитал молитву.
— Все блестит, — говорила миссис Феншоу, сидя в комнате мисс Протори, положив руки на колени и удивленно глядя на меня. — Все вокруг блестит, и дети не такие уж и тощие, не одни кожа да кости. Ты — милашка, Люси Коуэл.
Я не была уверена в том, что знаю, что такое «милашка», поэтому вежливо улыбнулась и промолчала. Я боялась. Нет, не этих людей. Было понятно, что они ничего, кроме добра, мне не желают, и я знала, что они лучше меня справятся с делами миссии. А дело было вот в чем: я больше не нужна. Я растерялась.
Мистер Феншоу оторвался от бумаг, которые просматривал за письменным столом мисс Протори.
— Я вижу, ее банковский счет давно закрыт, Люси. Как ты справлялась?
— Мы кое-что сами выращивали. Если попадалась работа в поле, я брала с собой старших девочек и мы зарабатывали несколько монет. — Я не могла заставить себя рассказать про кражи и про то, что случилось со мной день назад, поэтому я больше ничего не сказала. Мистер Феншоу вскочил и забегал по комнате, сцепив руки за спиной.
— Мурашки по коже бегают, как только представишь себе, какая ответственность свалилась на твои юные плечи, моя дорогая, — сказал он почти сердито. — Все, наконец, закончилось, и, думаю, должен тебе объяснить, почему так получилось. За последние два года мисс Протори несколько раз обращалась за помощью в «Англиканскую миссию». К сожалению, ей не смогли ответить. — Он поморщился. — Отсутствие средств. Постоянно на что-то не хватает.
Он перестал бегать и остановился передо мной.
— Однако случилось одно событие, которое сейчас кажется мне чудом. Английский джентльмен из графства Кент обратился в нашу штаб-квартиру в Лондоне с очень необычной просьбой. Его зовут мистер Чарльз Грешем, и он объявил, что хотел бы принять в свою семью китайскую девушку, англоязычную, из Северного Китая. Оказывается, он уже много лет занимается исследованием этого района. Он детально изучил историю и географию. Он пообещал, если, мы порекомендуем ему подходящую кандидатуру, сделать значительные пожертвования в пользу нашей миссии здесь. Ну, поначалу казалось невозможным выполнить все его условия. Ты сама знаешь, что китайцев, знающих английский, очень мало, еще меньше желающих поехать в страну безбожных чужаков.
При последних словах он улыбнулся и подмигнул мне.
— Уверен, ты знаешь, как они к нам относятся. Однако наш директор в Тяньцзине вспомнил письмо мисс Протори, в котором она довольно подробно о тебе рассказывала. Он отправил телеграмму в Лондон, в которой спрашивал, не захочет ли Мистер Грешем принять английскую девушку, которая прожила здесь всю свою жизнь. И мистер Грешем с радостью согласился.
Мне становилось все страшнее. Лицо застыло. Когда я пугаюсь, мое лицо застывает и выражение становится оцепеневшим. Я знаю, я однажды видела свое лицо таким, когда мисс Протори впервые заболела. Я увидела себя в зеркале в ее комнате.
— Могу сказать, — продолжал мистер Феншоу, — что наши люди дома навели справки о мистере Грешеме и не нашли ни пятнышка на его репутации. Он женат, у него есть семья, и он — очень уважаемый человек. Поэтому теперь все для тебя хорошо складывается, Люси.
 Глава 18 
 
Ты уедешь в Англию, будешь жить в хорошей семье, и о тебе будут заботиться. — Он улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, ожидая, что я обрадуюсь.
— Это… очень мило, — произнесла я дрожащим голосом. — Но я… я не хочу уезжать, мистер Феншоу. Я лучше здесь останусь.
Миссис Феншоу наклонилась ко мне.
— Не будь такой мрачной, милочка, — сказала она. — Я бы никогда не подумала, что ты можешь быть такой.
— Извините, я не хотела быть мрачной, миссис Феншоу, — как заведенная сказала я, но чувствовала, что лицо мое остается замороженным и ничего не могла с ним сделать. — Пожалуйста, не думайте, что я такая неблагодарная. Но разве я не могу остаться и помогать вам? Пожалуйста?! Я уверена, что смогу быть вам полезной.
Ответил мне мистер Феншоу. Видно было, что он расстроился, но в его голосе звучало сочувствие:
— Боюсь, что нет, моя дорогая. Видишь ли, мистер Грешем обеспечивает начальный капитал, который дает возможность продлить работу миссии мисс Протори, но его щедрость зависит от того, согласишься ли ты поехать в Англию, как член его семьи. Было заключено соглашение. И что же, теперь ты хочешь, чтобы мы уехали и дети остались с тобой без всякой помощи на долгие годы? Я уверен, что нет, если ты их любишь. А мы смогли в этом убедиться.