Зимние странники

– Граф Уорик отплыл в Ирландию, – сообщает он, зашвырнув шлем в палатку, на ворох овчины. – Поехал на встречу с его светлостью герцогом Йоркским. А это значит, что нам придется проторчать здесь какое-то время.
Джеффри испускает стон. Уолтер плюет в костер.
– Зато у нас теперь есть возможность подготовиться, – продолжает Ричард. Усевшись на ворох овечьих шкур, он отвязывает от сапог шпоры. – Парни неделю луки в руках не держали.
  
Уолтер кивает.
– Где сэр Джон? – спрашивает Джеффри. – В городе разместился?
– Да. Вместе со старым лордом Фоконбергом. Они вместе воевали во Франции, ну а теперь, что называется, нашли друг друга. Думаю, поужинает и заночует там.
– Похлебка готова?
После ужина Уолтер ведет отряд мимо палаток на стрельбище. Томас и Кэтрин плетутся в хвосте, на пару шагов позади остальных, как и подобает новичкам, которые еще не проявили себя.
– Итак, за дело, – говорит Уолтер.
Солдаты достают луки, вытряхивают на землю стрелы, проверяют натяжение тетив, разминают руки и плечи, готовясь упражняться в стрельбе.
– Когда-нибудь стрелял из лука? – спрашивает Уолтер у Томаса.
– Несколько лет не брал в руки лук, – отвечает тот. – С тех пор как…
Томас осекается. Он не стрелял из лука с тех пор, как принял монашество. А до того каждое воскресенье после мессы с другими селянами упражнялся на стрельбище за церковью, посылая в небо стрелу за стрелой. Он слыл способным лучником, и, когда Уолтер дает ему запасной лук, Томас, ощутив тяжесть оружия, словно переносится в детство.
– Возьми тетиву, – велит Уолтер. – Натягивай.
Томас вставляет тетиву в прорезь роговой насадки на одном конце лука, затем, чтобы согнуть его, этим же концом приставляет лук к своему башмаку и закрепляет тетиву на другом конце. Лук большой – толстый и длинный – из ореховой древесины, но старый, повидавший виды, хотя, возможно, никогда особенно хорошим и не был.
– Видал и лучшие времена, – кивает на лук Уолтер.
В дереве видны сколы и трещины от долгого использования, однако с вставленной тетивой лук оживает в руках Томаса, и ему не терпится выпустить из него стрелу.
Уолтер возвращается к остальным солдатам своего отряда. Томас наблюдает, как они надевают наручи и кожаные напальчники для защиты спусковых пальцев от повреждений. Видно, что для них это привычный ритуал, они ведут себя непринужденно, балагурят, подшучивают друг над другом. Томас без труда представляет их на деревенском стрельбище. Но потом, вместо того чтобы по очереди выпускать стрелы, как делали это дома, лучники располагаются по диагонали в три ряда ровно на таком расстоянии друг от друга, чтобы каждый не был стеснен в движениях при стрельбе. Стрелы воткнуты в землю перед ними, засунуты за пояса, у некоторых торчат из сумок на поясных ремнях. Все ждут команды Уолтера.
– Заряжай, – отдает приказ Уолтер, и они вставляют стрелы в тетивы.
– Натягивай.
Они оттягивают тетивы, поднимая луки вверх, к бледному небу.
– Бей!
Лучники выпускают стрелы, которые со свистом взмывают ввысь под треньканье тетив и исчезают из виду. Каждый после выстрела крякает и, покачиваясь, непроизвольно делает шаг или два вперед.
Потом все берут еще по одной стреле. Уолтер повторяет команду.
– Заряжай, натягивай, бей! – отрывисто произносит он, на этот раз быстрее. – Заряжай, натягивай, бей.
После того как лучники выпустили каждый по десять стрел, Уолтер дает им передышку.
– Ладно, – говорит он. – Теперь можете почесать языками. Томас, иди сюда.
Солдаты расступаются, пропуская Томаса.
– Я давно не стрелял, – предупреждает он, готовя их к худшему.
– Давай-давай, – ворчит Уолтер. Лучники добродушно подшучивают над Томасом, и он невольно улыбается.
Томас берет стрелу, вставляет ее в тетиву и кладет на полочку из костяшек пальцев левой руки, которой захватывает лук. Стрела боевая, с кинжальным наконечником. Томас начинает натягивать лук, но тот теперь кажется ужасно тугим. Томас знает, что должен телом так подстроиться под лук, чтобы нагрузку приняли не руки, а мышцы спины, однако после многих лет, проведенных в монастыре, где он занимался лишь тем, что иллюминировал псалтирь, мышцы его ослабели, и, хоть техника стрельбы ему и известна, силы он растерял. Томасу с трудом удается оттянуть тетиву до левого плеча. На лбу у него проступает испарина, руки начинают дрожать, тетива врезается в мягкие пальцы правой руки. Дольше удерживать лук в натяжении нет мочи. Он расслабляет пальцы, тетива тренькает, отправляя стрелу в полет. Та падает на землю на удалении ста шагов.
Уолтер хохочет.
– Надеюсь, у тебя, юная Девица, получится лучше, – говорит он.
Ричард, наблюдающий за упражнениями лучников, жестом дает понять, чтобы Кэтрин проверку не устраивали.
– Ладно, – произносит он, – позабавились и будет. Хватит дурака валять. Собирайте стрелы, и затем каждый выпускает весь боекомплект. Подряд, без перерыва.
Лучники ворчат, собирая стрелы, но по возвращении умолкают, увидев на стрельбище солдат из караульного отряда у ворот, которых утром оскорбил Уолтер. Те стоят веером, непринужденно держа луки в руках. Ждут, наблюдают. Никто не произносит ни слова. Атмосфера накаляется.
– Ладно, парни, – тихо говорит Уолтер, делая вид, будто не замечает прибывших. – Посмотрим, нельзя ли преподать урок этому воинству, чтоб не вздумали в будущем перебегать на сторону врага. Помните, мы отстаиваем честь сэра Джона Фейкенгема. Стреляйте быстро, но метко. Чтоб мишеней за оперением не было видно. Ясно?
Лучники собирают стрелы в пучки и возвращаются на позицию.
– Томас Северянин, пока без тебя, – останавливает Томаса Уолтер. – Итак, начали. Заряжай! Натягивай! Бей!
Лучники стреляют. Быстро выпускают стрелы одну за другой. Каждый двадцать четыре раза натягивает и отпускает тетиву. Последним заканчивает Дафидд. Ливень из стрел длился недолго, но их было выпущено почти четыреста штук. Нетрудно представить, какую сумятицу это могло бы внести в ряды врага.
После стрельбы все лучники раскраснелись, тяжело отдуваются, от их тел в холодный воздух поднимается пар. Выглядят они вполне довольными собой, однако у Уолтера глаза закрыты. Начальник караульной стражи начинает медленно хлопать в ладоши. Его люди тихо переговариваются, потом начинают смеяться.
Уолтер поворачивается к нему.
– Думаешь, твои парни стреляют лучше? – спрашивает он.
– Уверен, – отвечает начальник караульной стражи. – Поспорим? – У него усталые глаза, морщинки в уголках рта, шея обвязана шарфом. – На бочонок эля? – предлагает он.
Уолтеру деваться некуда. Они пожимают друг другу руки. Лучники из отряда Джона Фейкенгема отходят в сторону, и солдаты караула занимают их места на позиции. Томас невольно отмечает, что эти люди, даром что на них нет нарамников и стеганых курток, больше похожи на воинов, нежели лучники Фейкенгема. Они старше годами, с сединой в волосах, привыкли держать в руках оружие. Раскованны в движениях, уверены в себе.
Вокруг собираются зрители: другие лучники, алебардщики, женщины, мальчишки и восседающий на лошади смуглый мужчина в шерстяном дорожном плаще, за спиной которого пристроился вещевой обоз.
– Готовьсь, – командует начальник караула гнусавым голосом, растягивая слово. – Цель с левой стороны. По одной стреле. Заряжай. Натягивай. Бей!
Солдаты выполняют команды. Движения их более размеренны и плавны, чем у лучников Фейкенгема. И стреляют они быстрее. Кажется, что каждый выпускает третью стрелу еще до того, как первая достигла цели. Томас до ста досчитать не успевает, а они уже отстрелялись. Все разом опускают луки.
  
– Черт бы меня побрал, – бормочет один из Джонов.
Все остальные молчат. Оба отряда идут к мишеням: один по одной стороне стрельбища, второй – по другой. Стрелы караульных все как одна вогнаны в землю по самые древки у левой мишени, стоят ровным лесом. Стрелы отряда Фейкенгема – отличимые по зеленой оплетке, закрепляющей оперение, – рассеяны по земле: какие-то упали ближе цели, какие-то дальше, одни отклонились влево, другие – вправо.