Хранитель сада

В день рождения Джо погода была солнечной и ясной На завтрак Джорджия подала круассаны с шоколадной начинкой, а потом отвезла детей в школу.
Вернувшись домой, она наткнулась на Мэтта: он выходил из студии.
— Вот и ты, — обрадовался Мэтт. — Я приготовил поздравительную открытку для Джо, но опоздал. Хотел узнать, что бы ему подарить.
Она пожала плечами.
— Кто знает? Не имею представления, как работает голова у мальчиков. Я подарила ему компьютерную игру против своего желания. Предоставляю выбор тебе, или можешь спросить его сегодня вечером.
— Хорошо.
— И почему бы тебе не прийти к нам на чай? — спросила она, забыв о своем решении держать Мэтта на расстоянии. — У нас будет торт, если я заставлю себя испечь его, и сэндвичи. Скажем, в четыре тридцать?
— Отлично. Приготовления к уикенду идут полным ходом. Мы могли бы поговорить о них.
Она улыбнулась.
— Помнится, в последний раз, говоря о них, мы отвлеклись.
На его губах заиграла дразнящая полуулыбка.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Лгун. Который час?
— Пора завтракать?
— Хорошая идея. Позавтракаем и поговорим об уикенде. У меня действительно ни на что другое нет времени, если я хочу испечь торт.
Но они снова отвлеклись...
Все-таки торт был испечен — в виде самолета, потому что Джо был им буквально одержим.
Когда Джорджия забрала детей из школы, Мэтт вынес всю еду в сад и устроил пикник под деревом. Обняв мальчика, он отдал ему свою поздравительную открытку.
— А какой ты хочешь получить подарок? — спросил он. — Я вспомнил только вчера вечером и не знал, что выбрать. А твоя мама посоветовала спросить у тебя.
— Хочу подняться в воздух на самолете, — ответил Джо, с вызовом глядя на мать.
— Ах.
Мэтт вопросительно посмотрел на Джорджию.
— Нет. Ты же знаешь, я не разрешу...
— Но почему? Ты же поднималась. Если было так опасно, зачем ты это делала? — возмутился Джо.
— Мне нужно было посмотреть на сад, — запинаясь, ответила она.
— Но были фотографии! Так несправедливо. Ты считаешь меня ребенком, а мне уже восемь!
Восемь. Такой маленький. Такой драгоценный...
— Скажи ей, Мэтт, что это не опасно! Скажи, что со мной ничего не случится!
— Не шуми.
— Мэтт, пожалуйста! Мэтт покачал головой.
— Как решит твоя мама. Ко мне это не имеет отношения, Джо, я не твой отец. С удовольствием подниму тебя в воздух, как только мама разрешит, но, пока она не сделает этого, извини, ничего не получится.
И он посмотрел на Джорджию взглядом, ясно говорившим, что она слишком опекает мальчугана.
— Ты мог бы порулить вперед и назад, — начала сдаваться Джорджия.
— Я уже делал это много раз, — презрительно заметил сын.
— Много раз? Когда? — спросила она, пытаясь убрать истерические нотки в голосе.
— Дважды, на траве за сараем, — вставил Мэтт.
— Я же сказала, чтобы он не садился в самолет!
— Нет, ты говорила, что он не может подниматься в нем. Он и не поднимался. Я бы не пошел против твоей воли. — Но хотел, она это чувствовала. Его глаза молили: позволь, позволь ему ощутить себя взрослым. Доверься мне.
О господи, помоги. Она снова посмотрела на лицо сына, выражавшее вызов и мольбу, и подумала, не слишком ли она и впрямь его опекает. Возможно, боится, как бы он не стал вторым Брайеном.
— Но Мэтт занят, — слабо возразила она. — У него нет времени.
— Есть, — не согласился Мэтт. — Я как раз должен доставить самолет на аэродром до завтрашнего утра, так что Джо мог бы полететь со мной, если ты согласна. А ты поедешь на машине и привезешь нас обратно.
— Но я не знаю, где аэродром!
— Сейчас. — Мэтт исчез в калитке сада, а через несколько мгновений вернулся, держа в руках атлас дорог. — Вот. Ты поедешь по дороге, повернешь налево, проедешь через мост и увидишь ветровой конус — такую оранжевую конусообразную вещь, колышущуюся на ветру. Найти — плевое дело.
Она закрыла глаза. Восемь лет назад она боролась за жизнь сына, а теперь Мэтт хочет поднять его в воздух на этом опасном и отвратительном аппарате...
— Полет совершенно безопасен, — спокойно заверил он се. — Я буду очень осторожен.
  
Она колебалась, и, очевидно, слишком долго колебалась, потому что Джо вскочил на ноги, обнял ее и побежал в дом. Они вносили внутрь остатки от пикника, когда Джо сбежал вниз по лестнице в джинсах и куртке, похожей на куртку летчика, и бейсболке.
— Пошли, — нетерпеливо запрыгал он с ноги на hoi у, и не успела она охнуть, как машину выкатили из сарая, ее малыша крепко пристегнули к заднему сиденью и Мэтт стал проводить предполетную проверку.
— Не паникуй, — мягко посоветовал он, увидев ее испуганное лицо.
Сев в машину, он завел мотор, медленно вырулил, в последний раз все проверил и начал делать разбег.
— О господи, — произнесла она, прижав ладонь ко рту, за другую руку ее тянула Люси.
— Вше будет в порядке, мамочка, — сказала малышка, ободряюще улыбаясь. — Не бойша.
— Не бояться? — Джорджия напряженно усмехнулась. Она была в ужасе. — Садись, поехали, — мрачно позвала она и залезла в машину.
Рядом с нею лежала раскрытая карта, но она была не нужна. Один глаз смотрел на дорогу, а другой — на маленькую точку в небе впереди них, которая спустя несколько мгновений исчезла из виду.
Проехав еще полмили или около того, она увидела ветровой конус и повернула на взлетную полосу как раз в тот момент, когда самолет подъезжал к ним.
Сияющий Джо махал ей руками с заднего сиденья, как ветряная мельница, а Мэтт показал знаками, чтобы она следовала за ними, и поехал к ангару.
Ноги у нее стали слабыми и непослушными, она оперлась на автомобиль, чтобы поддержать себя.
Мэтт, улыбаясь, вылез из сверхлегкого и помог Джо выбраться из ужасно неудобного места кабины. Мальчик вышел, сияя горящими глазами, подбежал к ней, обнял.
— Ой, мама, это было прекрасно! — воскликнул Джо. — Он разрешил мне управлять самолетом!
Она потрясенно подняла руку ко рту, а Мэтт подмигнул.
— Я крепко держался за рукоятку управления, — заверил он ее.
— И все-таки я управлял, — с гордостью говорил Джо, подпрыгивая, как щенок, который не может сдержать своего возбуждения. — Было так здорово!
— И я хочу полететь, — вдруг заявила Люси, и сердце Джорджии, которое стало успокаиваться, снова учащенно забилось.
— Нет! — заявила она в тот момент, когда Мэтт ответил согласием.
— Ну мамочка, пажашта! Джо же летал... это не шправедливо!
— У него день рождения, — напомнила она.
— Я не возражаю, — разрешил Джо. — Мэтт пообещал, что снова поднимется. И Люси может полететь.
Мэтт вопрошающе поднял бровь и, приняв вздох за молчаливое согласие, похитил ее дочь.
— Мэтт... — запротестовала она, но он только улыбался ей.
— Все в порядке, Джорджия. Я буду очень осторожен.
— Ее будет тошнить.
— Я очень мягко поднимусь, сделаю круг и сяду. Ничего особенного.
— То же самое ты и мне говорил.
— Не волнуйся. Я поведу медленно, буду все делать очень аккуратно и предупреждать ее.
На самом деле дочка слегка позеленела, когда они приземлились, а через минуту ее стошнило, но она по крайней мере была жива и больше уже не попросится летать.
Джорджия отвезла детей домой, усадила перед телевизором и сказала, что пойдет посмотреть на сад Мэтта.
Джорджия смотрела с вилами в руках! Она так разозлилась на него за то, что он поднял Люси в воздух, не дожидаясь ее согласия, что, попадись он ей под руку, пронзила бы ему грудь вилами. Она выдернула одну из погибших роз, потом еще одну и наконец до крови расцарапала руку шипом.
— Проклятье! — вырвалось у нее, и, бросив вилы, она расплакалась.
— Глупая девочка, — тихо произнес за ее спиной Мэтт и обнял ее, повернув к себе лицом.
— Отпусти меня, я ненавижу тебя! — закричала она, стуча кулаками по его груди, но он схватил ее за запястья нежно притянул к себе... Через секунду она висела на нем и рыдала.