Аутсайдер (СИ)

Я попал в яблочко.
В голове одна за другой мелькают ещё две мысли.
Вот почему в Храме Вселенской Благодати, когда я попытался уловить её истинные чувства, на миг ощутил лишь ледяное презрение по отношению к прихожанам, прежде, чем сработала ментальная защита. Имидж Светоча — это огромная жирная ложь!
Вот каким образом Фэнрик, лидер Хранителей Равновесия, выяснил, что я выступлю на Полигоне ещё до нашего знакомства. А ведь о том знал только Пакт и моё ближайшее окружение, а в них я полностью уверен. Светоч, будучи шестым Гексархом, присутствовала на той встрече, где я расколол Орда и согласился с их предложением.
Теперь всё встаёт на свои места.
Откинувшись на спинку кресла, продолжаю с усмешкой:
— Именно поэтому безвременно усопший Скульптор Грёз и сотрудничал с тобой. Он, мягко говоря, недолюбливал Хранителей Равновесия, виня их в смерти семьи, а ты, уверен, скармливала ему информацию о вашей группировке. Подогревала пламя его ненависти. Сливали какие-то кусочки данных. Обещала, что поможешь добраться до Фэнрика? Ну так что, я прав?
Каждое слово впивается в неё подобно стреле, и моей собеседнице всё труднее сохранять самоконтроль. Чувствую, что угадал и с последним предположением.
— Твой образ благочестивой целительницы — лишь маска. Ширма, за которой скрывается истинное лицо. Тебе нет дела до верующих и калек, ты преследуешь свои цели. Интересно, так было всегда или сострадание постепенно пропало, уступив место раздражению и ненависти? Инвалиды и болезные не кончаются. Всё прут и прут в Храм на встречу с тобой, верно? «Им там что, мёдом намазано?»
На долю секунды лицо женщины искажается, словно я ударил её наотмашь. В незрячих полыхающих пламенем глазах на миг проглядывает ярость вперемешку с безысходностью.
— Рано или поздно в этой вселенной ломают каждого, — цедит она ледяным тоном. — Иногда это происходит в один миг — жёстко и грубо. Иногда это смерть от тысячи порезов, кусочек за кусочком, пока от прежнего тебя ничего не остаётся.
Её слова царапают что-то внутри, будто наждачкой по старой ране. Я прекрасно понимаю, о чем она говорит.
Хмурюсь, вглядываясь в бирюзовое лицо Алиты. В моей голове всплывает очередная мысль, поражающая своей очевидностью.
— Досужая болтовня про твою слепоту в результате сделки с Иерофантом — это всё враньё, да? — нахлынув, озарение, вырывается наружу отрывистой фразой. — Ты заплатила не зрением!
Это чистый инсайт[1]. У меня нет фактов или доказательств, но если она соврала в одном, разыгрывая роль святоши, то вероятно соврала и в другом.
Плечи Алиты напрягаются, а пальцы до хруста стискивают бокал. Лишь филигранный контроль спасает его от участи разлететься тысячей осколков.
Собеседница долго молчит, посматривая на меня и, наконец, ставит пустой фужер на край стола.
— Откровенность за откровенность… — глухо роняет она после затянувшейся паузы. — Ты прав. Я заплатила куда худшую цену. Ради обретения дара исцеления я принесла в жертву свои моральные ориентиры, этические принципы и личные убеждения. Иерофант забрал все то, что составляло мою суть. Взамен я получила искомое — власть над жизнью и смертью.
Мои брови взлетают к кромке волос, пока я перевариваю услышанное. Нихера себе исповедь!
— И теперь я исцеляю других не потому, что хочу этого, — продолжает Светоч, — а потому что этого когда-то хотела юная, наивная дурочка Алита. Я не могу позволить, чтобы её жертва оказалась напрасной.
Мне хочется поверить ей, проявить жалость к этой женщине, сломленной чудовищным выбором. Вот только перед глазами почему-то встаёт Вилли Вонка в модном котелке, шепчущий: «Какая трогательная история. Жаль, что звездёж».
О нет, я охотно верю, что в результате сделки Иерофант действительно свернула ей мозги набекрень, как предлагала когда-то Горгоне. А вот в то, что Светоч руководствуется каким-то высшими мотивами, изображая праведную лекарку, ни на грамм.
Поэтому отметаю эти эмоции прочь.
— Вздор, — бросаю жёстко, впиваясь в неё немигающим взглядом. — Ты лечишь их, потому что это помогает тебе добиваться собственных целей. Ты скрупулёзно взращиваешь образ святой, чтобы оставаться безупречной в глазах жителей Сопряжения и других Супернов. Втираешься в доверие, заставляя считать тебя безобидной и никчёмной, как уже было на Конклаве. Манипулируешь.
  
Плотоядно скалюсь и бросаю:
— Но на деле ты гораздо хитрее и опаснее, чем кажешься, верно? Поэтому не стоит пытаться вешать мне лапшу на уши. Даже если она аль денте и с тёртым сыром, — понятия не имею, как Универсальный переводчик адаптирует этот непростой текст да мне и начхать в общем-то. — Итак, чего же ты хочешь от меня, Алита? Кого хочешь прирезать?
Светоч молчит долго, сверля меня немигающим взглядом. Чувствую, как она препарирует каждый мой вздох, каждое движение, будто пытаясь проникнуть в самые потаённые глубины души. Сохраняя невозмутимость, закуриваю и выдыхаю дым к потолку.
Наконец она шевелится, едва заметно меняя позу. Тонкие пальцы скользят по гладкой поверхности стола, очерчивая замысловатые узоры.
— Знаешь, Егерь, — тянет она задумчиво, — а я ведь действительно не ожидала, что наша встреча примет такой оборот. Признаться, твоя проницательность меня поразила. Мало кто способен увидеть истину за иллюзиями и химерами.
Хмыкаю, откидываясь на спинку стула. Понятно. Сейчас меня будут умасливать почище индейки на День Благодарения.
Алита тем временем продолжает, и голос её сочится мёдом:
— Я поняла ещё на Конклаве, что ты не такой, как остальные. Пока они крадучись жались по углам, ты громогласно объявил о себе и тем привлёк внимание всех присутствующих. Кто-то увидел в этом пустую браваду от недалёкого ума, но я… я заглянула глубже. За необычайно короткий срок ты проделал путь, который у других занимает века. Ты можешь быть как невероятно сильным союзником, так и грозным врагом. Так вот я не хочу быть твои врагом. Распри вообще никому не играют на руку…
Этап первый: задобрить.
— И всё же, ты прав лишь отчасти. Да, я не святая. Да, я далеко не так безобидна, как многие полагают. Но видишь ли, в чём штука… Жизнь вообще редко укладывается в чёрно-белые рамки.
Она чуть подаётся вперёд, широко распахнув пламенные глаза домны.
— Взять хотя бы Аэлира. Ты считаешь его бездушным монстром? А меж тем он перечислял колоссальные суммы на благотворительность. Когда-то он был любящим мужем и отцом. Преданным другом. Просто однажды обстоятельства сложились так, что единственным способом отомстить за близких стало вот это, — она красноречиво обводит взглядом помещение. — Превратиться в Скульптора Грёз.
Хочется ехидно спросить, к чему она клонит, но я сдерживаюсь. Пусть выскажется. Тем более, сдаётся мне, сейчас прозвучит самое интересное.
Гексарх прищуривается, глядя на меня с лёгкой полуулыбкой.
— Видишь ли, Егерь… когда ты столько времени работаешь на публику, поневоле учишься разделять маску и своё истинное я. Прячешь настоящие чувства и мотивы за семью замками, являя миру то, что он хочет видеть. Ты спрашиваешь, зачем мне, целительнице, понадобился наёмный убийца? Что ж, отвечу. Некоторые болезни можно убрать только хирургическим инструментом. И покойный Аэлир прекрасно подходил для этой роли…
Она вздыхает и на миг прикрывает глаза.
— Безусловно, я не всегда была такой. Когда-то я и впрямь мечтала лишь об одном — помогать страждущим, облегчать боль этого мира. За то и заплатила собственными убеждениями. Но знаешь, что я поняла за эти долгие годы? Будучи целителем, ты можешь исцелить одного, двух, трёх… Но лишь обретя власть, ты сможешь по-настоящему изменить мир. Искоренить само понятие боли. И вот тут-то без умения идти на жертвы, пачкать руки, увы, не обойтись.
Киваю, начиная улавливать ход её мыслей. Классика. Цель оправдывает средства.
— Встав во главе Пакта, — в голосе слышится горечь, — я надеялась получить все инструменты для перемен. Но даже на этом уровне… — она качает головой. — Везде только равнодушие, презрение и тупость ключевых игроков Содружества. Симмахия, — её губы кривятся в презрительной усмешке, — полна пустоголовыми агрессорами, мечтающими об экспансии. Единение, — она издаёт короткий смешок, — сборище древних развалин, твердящих об обычаях, которым уже нет места. Триумвират… — она устало проводит рукой по лицу, — слишком погружён в науку и изучение арканы. Им плевать, что творится прямо у них под носом. А кселари тем временем уничтожат население ещё пары диких миров.