Аутсайдер (СИ)

Эриндор замолкает, уставившись в одну точку. Я вновь терпеливо жду, давая ему время прийти в себя.
— Вот почему Иерофант связана нерушимыми и беспощадными правилами, — наконец произносит он. — Она не может помогать всем и каждому, как когда-то мечтала. Только брать с каждого чудовищную непомерную плату, отвечая лишь на один вопрос.
Голос Эриндора крепнет, наливаясь гневом и болью.
— Вот почему моё зодчество, моё созидание прервалось на самом пике. Моя репутация разлетелась слишком далеко. Моё имя произносили слишком часто. Он опутал меня своими отвратительными ограничениями, которые извратили смысл всего, что я делал. Он посадил меня в клетку, надеясь, что я буду творить ему на потеху… Но он забыл, что птицы не поют в золотой клетке. Они умирают. Как умер и я. Не от его руки, от своей собственной. Это был мой выбор, и только мой.
Я ошарашенно молчу, переваривая услышанное. Значит, вот как всё было… Как легенда стала узником. Невольно проникаюсь уважением и сочувствием к Эриндору. Столько сил, столько возможностей — и так бездарно растрачены по чужой злой воле.
— Как ему вообще удалось подчинить вас с Иерофантом? — подаёт голос Драгана. — Вы же были его друзьями, соратниками!
Эриндор отводит взгляд и качает головой:
— Тому, у кого есть всё, друзья не нужны. Так считал мой бывший сподвижник. Он использовал Сердце, чтобы наложить на наши классы нерушимые ограничения. Запреты на фундаментальном уровне способностей. Ты, Егерь, должен прекрасно понимать о чём идёт речь. Насколько мне известно, пока обладатели твоего класса не повысят свои параметры, выбор доступного вам оружия жёстко ограничен. Сперва ты мог стрелять только из револьверов, а остальное оружие в твоих руках просто не работало. Вот и мы оказались скованы по рукам и ногам. Не могли ослушаться приказов, даже если хотели. Малейшая попытка сопротивления вызывала невыносимую боль.
Мечтатель замолкает, а потом неожиданно произносит:
— Знаешь, мой народ вырождается. Мы когда-то были могущественной расой. А теперь? Маленькие пушистые изобретатели-самоучки, энтузиасты, обожающие всякую технику и взрывчатку. Но их уже никто не воспринимает всерьёз. А ведь так было не всегда…
Он качает головой и продолжает с горечью:
— То же самое происходит и с ультхаками, потомками Предтеч. Такие как ВечноЦвет постепенно вырождаются в ульткхаров, теряя свои силы и знания. И всё это — дело рук Кар’Танара. Он намеренно использует Сердце, чтобы провоцировать мутации и упрощать наши геномы. Это его месть нам — тем, в ком он видит угрозу своей власти. Так мой бывший соратник и расправляется с потенциальными соперниками.
О да, Такирам и Зиги́ма из Раздробленных Пульсаров. Забавные ходячие мэскоты Сопряжения. Не такие уж забавные, если осознать, что один мстительный и параноидальный упырь отыгрался на целой расе за мнимые прегрешения Эриндора.
— Выходит, ты сотворил Нексус и Телепортариумы, верно? — спрашиваю я, пытаясь уложить новую информацию в голове.
Эриндор грустно качает головой.
— Подлинному творцу нет смысла присваивать себе чужие заслуги. Нексус был создан моей рукой с помощью найденной технологии. Телепортариумы же сотворили Предтечи. Разве ты ещё не понял? Сопряжение никогда не предназначалось для уничтожения миров, для того, чтобы бессердечно наблюдать, как миллиарды гибнут на потеху толпы. Кар’Танар извратил идею Сопряжения, точно также как он когда-то изуродовал свой народ, Шэнди и меня, — в голосе ксеноса звучит обречённость. — Сопряжение должно было связывать между собой далёкие планеты, делать их гораздо ближе, доступнее. Помогать тем, кто ещё не освоил полёты в космос. Вдумайся в само его название — Сопряжение Миров. Именно в соединении далёких цивилизация и есть его суть. Оно должно было превращать с помощью терраформирования необитаемые миры в пригодные для жизни. Обеспечить всех и каждого клочком плодородной почвы и питьевой водой. Покончить с голодом и битвой за ресурсы.
Его голос крепнет, в нём звучит неподдельная страсть.
  
— Зачем воевать за цветущие планеты, если во вселенной полно голых безжизненных миров? Преврати любой из них в новую колыбель для своей цивилизации. Переплавь свои мечи в плуги, а копья в серпы!
Он резко обрывает себя и отворачивается, пряча глаза. Я вижу, как подрагивают его плечи.
— Таков был замысел Предтеч, воплощённый в их величайшем акте творения — в Сердце Мироздания. Я не просто так назвал аркану кровью вселенной. Она течёт повсеместно, питая собой каждый уголок материи. В обычном состоянии, без посредника и интерфейса, разумные существа не могут с ней взаимодействовать. Однако Предтечи нашли способ. Сердце способно направлять аркану для актов невероятного созидания или разрушения, преображая саму ткань реальности.
Ученики Мечтателя слушают учителя, раскрыв рты.
— Сердце Мироздания — это своего рода вселенский суперкомпьютер, квинтэссенция технологий Предтеч, — голос Эриндора дрожит от благоговения. — Оно обладает своей собственной волей и разумом, но понять её никому не дано. Сердце способно напрямую взаимодействовать с арканой на субатомном уровне, изменяя саму реальность согласно воле оператора.
Он взмахивает руками, и в воздухе загораются призрачные образы — галактики, рождающиеся и гибнущие в одно мгновение.
— Представь себе устройство, дающее своему владельцу практически безграничную власть над материей и энергией, — с горечью произносит Мечтатель. — Хочешь терраформировать безжизненную планету? Легко! Накрыть целый мир электромагнитным импульсом такой мощи, что любая электроника выйдет из строя? Проще простого. Взорвать звезду? Нет проблем. Переписать законы физики? Дело техники.
Вот почему, технология Арканового терраформирования показалась мне неуместной в Сопряжении! Это эхо её изначальной цели, осколок её истинного предназначения, задуманного Предтечами.
Эриндор судорожно сглатывает и продолжает, его голос становится глуше:
— И всё же самая грозная возможность Сердца — это способность влиять на живые организмы. Оно может наделить невероятной способностью использовать аркану напрямую, превращая обычных существ в полубогов. Или создать из забытых сказок полудикого народа самое уродливое смертоносное существо, кинув его и миллионы других таких тварей на ничего не подозревающую планету. По сути, Сердце — это пульт управления эволюцией.
Он смотрит на меня, и в его глазах пляшут отблески безумия.
— И всё это невообразимое могущество оказалось в руках Кар’Танара, — голос Мечтателя срывается на шёпот. — Он использовал Сердце, чтобы сформировать систему Сопряжения в её текущем виде и сковать своей волей всю вселенную. Каждый обитаемый мир, каждая разумная раса теперь подчинены его прихоти, даже если ещё не знает об этом. Как только бедолаги перешагнут рубеж, выйдя за пределы своего мирка и отправив утлый челнок к звёздам, их участь окажется предрешена. Пройдёт двадцать-пятьдесят стандартных циклов, и в один злополучный день на них обрушится Сопряжение.
Тон собеседника становится глухим и до крайности утомлённым, хотя ИскИн и не должен испытывать усталости.
— Кар’Танар может даровать силу или отнять её, возвысить цивилизацию или стереть её в пыль. Он стал тенью, нависшей над мирозданием, — безнадёжно произносит он. — Проклятьем над каждым, кому не повезло появиться на свет. И горе тому, кто осмелится пойти против него.
Эриндор замолкает, и в воздухе на миг повисает гнетущая тишина. Только гудение механизмов нарушает эту звенящую пустоту.
Пересилив себя, собеседник продолжает:
— Первое тысячелетие он наслаждался абсолютной властью, превратив себя с помощью арканы в полубога. Второе прошло в безумной погоне за смыслом существования. Все известные удовольствия, все немыслимые извращения, все запретные и декадентские наслаждения… Он изведал их все. Но без равных себе, без тех, кто мог бы бросить ему вызов, он начал угасать. Погружаться в вековой анабиоз, просыпаясь лишь чтобы убедиться — ничто не изменилось.